Александр Дихнов 
Шпага гроссмейстера

«Шпага гроссмейстера»: Эксмо, Валери СПД; 2002
ISBN 5-699-01214-1
Аннотация

    «Шпага Гроссмейстера» &amp;#8211; первая часть дилогии «Рагнаради», одного из самых известных романов А. Дихнова.        На затерянной в глубинах космоса планете Эгрис, где домами местных жителей все еще являются замки, оружием &amp;#8211; мечи, а средством передвижения &amp;#8211; конные повозки, век за веком мирно существуют бессмертные Люди &amp;#8211; последние представители некогда великой цивилизации. Один из них, известный воин Рагнар, по странному стечению обстоятельств становится обладателем уникальной Шпаги, после чего попадает в круговорот загадочных событий: похищения, покушения, таинственная магия, интриги&amp;#8230;  
Александр ДИХНОВ
ШПАГА ГРОССМЕЙСТЕРА

ЧАСТЬ I
ШПАГА ГРОССМЕЙСТЕРА

Глава 1

В конце мая, на девятый день после отплытия из Сайбэрта, наш корабль вошел в бухту столицы Пантидея. Немного приподнявшееся над дальним берегом залива солнце ярко освещало полуразрушенный мол и огромную забитую судами пристань, за которой уже можно было рассмотреть странные очертания древнего города. Меня всегда тянуло в Дагэрт, я помнил его таким, каким увидел впервые: воздушным, ярким, наполненным жизнью… С тех пор прошли века, тот город давно растворился в истории, но и новый Дагэрт неуловимо напоминал прежний…
Я стоял на носу тяжелого купеческого корабля, когда мы неторопливо обогнули мол и оказались в лазурных водах прибрежной лагуны. Несмотря на раннее утро, в порту уже кипела жизнь: суда разгружали и загружали, слышался разноязыкий гомон, в котором я узнавал почти все наречия этого мира… Да, столица Пантидея все еще оставалась торговой столицей планеты, но, увы, только торговой.
Наконец нам удалось втиснуться между низким драккаром северных варваров и могучим «купцом» из Местальгора. Не прощаясь, я соскочил на причал и начал пробираться к городским воротам сквозь нагромождения всевозможных товаров и толпы людей, среди которых промелькнули даже несколько бессмертных. Это не удивительно: мы любили Дагэрт, да и к нам относились здесь дружелюбно.
У Восточных ворот выстроилась длинная очередь торговцев, однако меня пропустили быстро – никаких товаров я не ввозил, и к тому же меня знали здесь в лицо.
Сразу за воротами начиналась главная улица, рассекающая Дагэрт и связывающая дворец Императора Пантидея с портом. Ступив на широкую булыжную мостовую, я невольно вспомнил, сколько раз уже проходил по ней, ведь эта улица – ровесница города, и лишь дома вокруг менялись, как декорации спектакля истории…
Дагэрт – большой город, и когда я добрался до дворца, солнце поднялось уже высоко. Я стукнул молотком в ворота, ведущие в дворцовый парк, и через секунду одна из створок приоткрылась. Навстречу мне вышел незнакомый рослый воин и довольно грубо спросил:
– Что тебе нужно?
– Я хотел бы повидать Императора. – Видя изумление воина, постепенно переходящее в злобу, я пояснил: – Я – Рагнар!
Мое имя, очевидно, было ему известно. Взглянув на меня весьма недоверчиво, он тем не менее спорить не стал и пропустил в парк.
Я не был в Дагэрте четыре года, но за это время парк не изменился, как не менялся он на протяжении веков. Привезенные неведомо откуда величественные деревья были посажены здесь, казалось, в полном беспорядке, однако образовали неповторимый и завершенный ансамбль, главное место в котором занимал дворец – невысокое, украшенное затейливыми орнаментами трехэтажное здание из белого мрамора.
Пока я шел через парк, на меня вновь нахлынули воспоминания: в памяти всплывали образы Императоров и людей из их окружения, события, связанные с этим местом. Но я постарался избавиться от мыслей о былом, стремясь быть человеком без прошлого, что так естественно для бессмертных.
Поднявшись по лестнице, у главного входа во дворец я встретил одного из камердинеров Императора. Тот сразу узнал меня и сообщил, что Генрих сейчас в малой библиотеке. Отправив слугу доложить, я неторопливо двинулся за ним.
Генрих встретил меня, поднявшись из-за маленького столика, заваленного какими-то рукописями.
– Приветствую тебя, Рагнар! – Он улыбнулся и указал рукой на кресло. – Ты так давно не показывался, что я уже начал беспокоиться. Где пропадал?
Я сел и закурил, затягивая с ответом, – рассказывать о своих недавних приключениях мне не хотелось.
– Путешествовал в весьма отдаленных землях, но ничего особо примечательного, – проронил наконец и в свою очередь поинтересовался: – А что нового в Империи?
Живое худощавое лицо Генриха окаменело, он отвел глаза в сторону. Только теперь я заметил, что он сильно постарел и как-то сгорбился.
– Ничего хорошего. Местальгор явно готовится к войне, хотя на словах и выражает дружеские чувства; в море свирепствуют пираты. Колонии в северных горах отделились, а это был основной источник железа и меди. Теперь – очередь за северным побережьем. Империя распадается на глазах!
Генрих стиснул руки, и мне подумалось, что дела, видимо, действительно очень плохи, раз этот известный своими железными нервами монарх так волнуется.
– Ладно, Генрих, расскажи лучше, как ты сам, как семья…
– Я – как всегда. – Он пожал плечами. – А семья… Сын уехал на север, а Марция здесь, на охоту, кажется, с утра отправилась.
Возникла небольшая пауза, во время которой я осмысливал эту информацию и уже начинал сожалеть, что вернулся сюда в преддверии конфликта, – воевать мне не хотелось. Внезапно Генрих улыбнулся и откинулся в кресле.
– Нет, Рагнар, расскажи-ка лучше о себе. О твоих прежних делах ходят легенды, и я бы с удовольствием послушал еще одну, новую…
– Да не о чем рассказывать…
Генрих усмехнулся, заметив:
– Один из лучших фехтовальщиков мира возвращается из долгого путешествия без шпаги и утверждает, что ничего не произошло!
Я почувствовал себя задетым, ибо со своей шпагой, прослужившей мне не меньше века, мне действительно пришлось расстаться, и обстоятельства, сопутствовавшие этому, не вызывали у меня восторга. Все же я решил кое-что рассказать, но тут наш разговор был прерван. В библиотеку вошел личный камердинер Генриха.
– Извините, милорд, тот бессмертный, с которым вы вчера встречались, желает вновь поговорить с вами.
Генрих недовольно поморщился, но это было кстати, и я заметил:
– Мы вполне можем продолжить нашу беседу за обедом.
Мой друг кивнул, и я направился к выходу из библиотеки. В дверях я столкнулся с Человеком, испросившим аудиенцию у Генриха. Мы виделись несколько раз, кажется, в позапрошлом столетии, я припомнил, что его зовут Кнут. Это был светловолосый Человек очень мощного телосложения, но сравнительно невысокого роста, почти на голову ниже меня. Мне было известно, что хмурый и замкнутый Кнут принадлежит к какому-то полумифическому сообществу Людей, и я обратил внимание на знак, приколотый к его черному плащу чуть пониже левого плеча – четырехрогий стальной шлем с выгравированным на нем красным пионом. Даже не поздоровавшись, мы разминулись. До обеда оставалось еще несколько часов, и я решил потратить это время на то, чтобы приобрести новое оружие.
К дагэртскому базару я подошел в полдень, когда торговля была в самом разгаре. Участок побережья площадью в несколько квадратных километров был забит сплошной толпой людей, а гул рынка доносился до центра города… Здесь можно было купить практически любой товар, производимый на планете, но тем не менее я сомневался, что найду что-либо подходящее.
Оружейный ряд находился поблизости от западного входа, и я быстро пробился туда сквозь запруженные людьми ювелирный и тканный. Я дошел до дальнего конца почти трехсотметрового ряда, но так ничего стоящего и не обнаружил. Здесь были, конечно, и тяжелые шпаги Местальгора и Флериона, и легкие, выкованные в мастерских Пантидея, видел я и несколько славящихся крепостью стали двуручных мечей северных варваров, однако даже в лучших образцах неизменно обнаруживались какие-нибудь изъяны. Внезапно мое внимание привлекла последняя слева лавка. Выбор клинков тут был превосходный, нашлись даже две старинные шпаги, сделанные в Ассэрте в период его расцвета. Я внимательно разглядывал и примерял оружие, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Полуобернувшись, я увидел широкую рожу купца, явно уроженца юга, он улыбнулся и подмигнул левым глазом. Ни на что не рассчитывая, из чистого озорства я тоже улыбнулся, подмигнув ему правым глазом, и сказал:
– Покажите-ка то, что вы привезли!
Улыбка купца стала еще шире, он сделал мне знак рукой, и мы прошли за прилавок, в глубь небольшого помещения. Там южанин недолго копался в каком-то сундуке, а затем вытащил на свет шпагу, и какую! Я стал ее рассматривать и понял, что держу в руках лишь бесценную игрушку. Ее клинок из синеватой стали был длинным и необычайно тонким, гарды не было, рукоять представляла собой неизвестного мне зверя, чем-то напоминавшего дракона. Тело его было вырезано из большого куска янтаря вокруг него обвивалось левое крыло из темного серебра, что создавало удобный захват. Правое же, из светлого серебра, было расправлено, завершая эфес. В голову зверя – яблоко рукояти – вставлены два огромных рубина… Все это выглядело изысканно но шпага оказалась слишком легкой, мне же было нужно боевое оружие, а не игрушка, поэтому я с огорчением сказал:
– Не годится!
На лице купца отразилось недоумение, глаза его тревожно забегали. Секунду он раздумывал, а затем снял со стены стальной шлем и, вытянув руку, предложил:
– Попробуйте!
Я усмехнулся. Полагать, что эта шпага разрубит два сантиметра стали, было, по меньшей мере, наивно, но показать всегда проще, чем спорить… Размахнувшись, я вполсилы ударил по шлему и в первый момент подумал, что просто промахнулся… Это было невероятно – моя рука не встретила практически никакого сопротивления, однако звон упавшей на пол половинки шлема убедил меня в том, что я попал.
– Отлично, – спокойно сказал я, пытаясь скрыть удивление. – Сколько я вам должен?
Денег у меня не было, и я полез в карман за бумагой, собираясь выдать расписку за счет казны Генриха, как вдруг, к еще большему изумлению, услышал встревоженный голос купца:
– Собственно говоря, за все заплачено!
Меня выручила долголетняя привычка ничему не удивляться и действовать быстро: засунув шпагу в свои старые ножны, я попрощался с южанином, выскочил из лавки и поспешил затеряться в толпе. Раздались какие-то крики, но, возможно, мне это только показалось.
На обратном пути я попытался проанализировать весь этот странный эпизод и пришел к выводу, что не иначе как эта шпага предназначалась кому-то другому… Я собирался поразмыслить над этим еще, но уже подошел ко дворцу, и события начали разворачиваться с фантастической скоростью.
В парке царил переполох, слуги и воины носились туда-сюда, а на террасе дворца метался Генрих, крича и размахивая руками. Я подбежал, и он, опережая мой вопрос, чуть не истерически выкрикнул:
– Марцию похитили! Я снаряжаю погоню! Ты едешь?!
У меня не было никакого желания принимать в этом ни малейшего участия, однако Генрих был одним из моих очень немногих друзей, и я молча поспешил за лошадью.
Когда мы собрались у террасы, появился Кнут, он шагал не торопясь, был не вооружен. Я повернулся к Генриху и не без удивления поинтересовался:
– А он что, не поедет?
Генрих лишь раздраженно отмахнулся:
– Он-де не хочет ни во что ввязываться!
Внезапно, когда мы уже отъезжали, Кнут ссадил с лошади одного из воинов и, забравшись в седло, отправился за нами. Вскоре, поравнявшись со мной и Генрихом, он сумрачно произнес:
– Я решил принять участие в этом небольшом развлечении.
Через несколько минут кавалькада из тридцати с небольшим человек, стремительно пронеслась через Западные ворота Дагэрта в степь…

Глава 2

Наш отряд бойко пылил по Ассэртскому тракту. Очевидно, Генрих рассчитывал, что похитителей немного, но, оглянувшись, я увидел вырвавшийся из Охотничьих ворот эскадрон легкой кавалерии. Нет, погоня была организована с размахом.
– Как это случилось? – спросил я у Генриха, решив узнать подробности похищения.
– Они травили зверя в Двуречной роще, Марция чуть вырвалась вперед, и невесть откуда взявшийся всадник буквально сдернул ее с лошади и умчал в неизвестном направлении. Сопровождавшие ее офицеры клянутся, что секунд через тридцать после этого на них обрушился большой отряд всадников, завязался бой, и только поэтому, дескать, они не смогли сразу организовать преследование.
– А кто были эти всадники?
– Местальгорцы! – лаконично ответил Генрих и лицо его потемнело.
Тем временем мы одолели уже километра четыре, миновав опушку леса Садрика. Император рассчитал верно: если бы похитители свернули направо, путь им закрыл бы широкий и многоводный Пант, единственная переправа через который располагалась километрах в десяти от места нападения, возле деревушки Эльбен, где их наверняка бы заметили и запомнили. Если же ехать прямо, то, переправившись через Дагрэй, они оказались бы зажаты между Пантом и Ассэртским трактом у поста Ста Слепых. Так что самый вероятный путь действительно был на северо-запад – там, пересекши тракт, похитители могли скрыться в лесу Садрика или в болотах вдоль западного берега Коронного озера…
Копыта моей лошади бойко стучали по камням дороги, я удачно выбрал скакуна и по-прежнему мчался во главе погони рядом с Генрихом. Чуть позади меня ехал Кнут, отчаянно нахлестывавший свою лошадку, за ним – остальные. Тракт на несколько километров вперед был пуст, а дальше терялся среди невысокой гряды холмов, поросших густым кустарником. Лес Садрика просматривался насквозь, и я, припоминая, что Двуречная роща похожа на этот лес, ума не мог приложить, как большой отряд похитителей ухитрился организовать там засаду.
Лошадь Генриха внезапно заржала и встала на дыбы. Мы уже подъезжали к холмам, когда из зарослей на нас хлынул поток всадников.
Я ударил шпорами своего коня и успел проскользнуть прямо перед вырвавшимся вперед вражеским солдатом, тот попытался огреть меня булавой, но промахнулся и, кажется, вывихнул руку. Я поднял своего скакуна на дыбы, чуть развернул и бросил в галоп, атакуя неприятеля по флангу. Не без волнения я извлек свою новую шпагу. Первый встретившийся на моем пути местальгорец не успел приготовиться к защите, его голова сказала шее последнее «прости», и на этом схватка для него закончилась. Я увернулся от клинка второго, третий нанес длинный рубящий, удар, но тоже промахнулся, лишив моего коня роскошной гривы, после чего сам лишился руки. С четвертым мне пришлось драться не меньше минуты, он был хорошим воином, но, прежде чем судьба разлучила нас, я успел наделать в нем несколько лишних дырок. Следующий противник достал меня раньше, чем я его: тяжелая чугунная шишка кистеня скользнула по голове, и на мгновение мир засверкал небывалыми красками. Нанести второй удар ему, к счастью, помешало оседающее тело моей прошлой жертвы, я же, не обращая внимания на набат в голове, описал клинком широкий полукруг, обрубив цепь кистеня, затем последовал короткий прямой выпад – и мой враг ткнулся лицом в гриву своей лошади. После этого на меня насели сразу трое местальгорцев. Доспехов на мне, к сожалению, не было, а кровью я дорожил, так что пришлось отчаянно вертеть конем и шпагой, кроме того, у одного из моих противников была кривая, очень острая сабля, необычайно меня раздражавшая, именно поэтому первым я убил его. Второй излишне понадеялся на прочность своего поруча и попробовал отбить им рубящий удар, за что и поплатился. Третий же их товарищ – редко встречал такую подлость – атаковал не меня, а мою лошадь! Та, естественно, защититься не смогла, а я помочь ей вовремя не успел и, уже падая, рубанул врага по корпусу. Увернувшись от двух-трех ударов проносившихся мимо местальгорцсв, я сбросил тело своего противника с лошади и вскочил в еще теплое седло.
Схватка уже перешла в отдельные дуэли; наши явно одолевали. Я свалил еще одного нападавшего и вдруг заметил выбитого из седла Кнута, на которого наседало шесть всадников, а он что-то орал и размахивал отобранным у кого-то двуручным топором. Кнут был сильным воином, но сейчас положение его было крайне тяжелым. «Человек Человеку – друг!» – решил я и отправился на помощь.
Первого врага мне пришлось убить некрасивым ударом в спину, второй же внезапно поднял своего коня на дыбы, и мой удар, вместо того чтобы распороть ему брюхо, рассек лишь подпругу. Седло немедленно съехало набок, всадник свалился под копыта лошадей, а его обезумевший от боли конь сделал огромный скачок вперед и на мгновение отвлек внимание Кнута. Я видел, как две шпаги местальгорцев рванулись вперед и минимум одна достигла цели. Рука Кнута дернулась, и вот незадача: роняя топор, он ухитрился подрубить ноги моей лошади. Несчастный конь рухнул, подмяв под себя мою правую ногу. Оставшиеся в живых всадники тотчас же переключили свое внимание на меня, и мне пришлось очень несладко. Когда, заработав несколько пинков подкованными копытами и парочку царапин, я выбрался-таки из-под своей лошади, Кнут лежал невдалеке без движения, и таким образом четыре противника целиком и полностью доставались мне. Я нырнул под брюхо ближайшей лошади, распоров его по дороге, и, вынырнув с другой стороны, убил всадника, а пока остальные разбирались что к чему, – успел добежать до отброшенного Кнутом топора и метнуть его левой рукой. После, этого стало еще одним нападающим меньше. Тогда оставшиеся двое передумали драться со мной, последовав за удирающими местальгорцами.
Я подошел к Кнуту. Обидно, если Человек, из-за которого тебя чуть не растоптали лошадьми, все же скончался. Кнут был без сознания, и я слегка приподнял его – раны не внушали серьезных опасений: глубокий разрез в правом трицепсе и царапина на голове. Даже крови он потерял немного, скорее всего его просто оглушили, когда сбили с ног. В этот момент за моей спиной раздался стук копыт, и я обернулся, держа шпагу наготове. Но это был Генрих, весь залитый кровью с окровавленным же клинком в руке.
– Останешься… с ним?.. – задыхаясь, спросил он.
– У меня убили лошадь.
– Я не могу ждать… Я уверен, что Марция с ними… Прощай! – Он развернул своего скакуна и умчался прочь.
– Я помогу тебе, Генрих! – лишь успел крикнуть я ему вслед.
Тем временем Кнут пришел в себя.
– Вы живы? – удивился он.
– Нет, мы в раю! – не удержавшись, съехидничал я. – Разве у меня нет за спиной крыльев?
Кнут мрачно усмехнулся, а потом сморщился от боли. Такие раны неопасны, но всегда очень болезненны. К счастью, у валявшегося неподалеку покойника нашлась при себя целая аптечка, так что я промыл Кнуту раны и залил их настоем, которым пользуются местные жители. Пахнет эта штука премерзко, но зато заживляет хорошо. Затем я перебинтовал его и, сняв с пояса фляжку с коньяком, передал ее раненому.
– Все в порядке. Сейчас я схожу за лошадьми и, как только вы сможете двигаться, отвезу вас в ближайшую деревню, до Эльбена всего километров пять.
– Спасибо, Рагнар! А что вы собираетесь делать дальше? – Кнут пристально взглянул на меня.
– Поеду догонять Генриха. Он мой друг, и я должен помочь ему найти Марцию.
– Завидую. Вам удается оставаться неравнодушным, после стольких лет, согласитесь, это трудновато.
– Я стараюсь жить сегодняшним днем, не помня прошлого и не задумываясь о будущем. Но простите, мне надо идти искать лошадей.
Первую лошадь я поймал относительно быстро, пегая смирная кобыла, похоже, принадлежала раньше одному из воинов Пантидея. Я стреножил ее и оставил неподалеку от Кнута. Потом же мне довольно долго пришлось гоняться за вздорным тайрасским жеребцом, которого я так и не догнал, но зато по дороге обратно мне встретился такой конь, что я замер на месте, стараясь не дышать, дабы не спугнуть это видение. Над телом своего хозяина стоял настоящий шанахарский скакун – редчайшая порода, ведущая свою родословную от легендарных ахалтекинцев, генетически перестроенная, способная приспосабливаться к любому климату, послушная и верная. Еще во времена Галактической Империи эти кони встречались довольно редко, и ценились они на вес серебра, которое в Местальгоре, да и в Пантидее, было и пять раз дороже золота. Сейчас же такой конь просто не имел цены. Осторожно, стараясь не спугнуть чуткое животное, я подошел, пошептал что-то ласковое в ухо и, только когда серый красавец успокоился, вскочил в седло. Боже, как он взвился! Я почувствовал себя верхом на взбесившемся носороге… Конь грыз удила, бил задом, пробовал кататься по земле, но я лишь сильнее и сильнее сжимал его бока коленями и не ослаблял поводьев. К счастью, в свое время я познакомился с дахетскими объездчиками, у которых и научился нескольким приемам, сослужившим мне хорошую службу. Все же, наверное, не менее получаса конь как бешеный носился по лесу, норовя расшибить меня о какое-нибудь дерево, и успокоился, только выбившись из сил.
Когда я подъехал к поляне, на которой оставил раненого, с удил шанахарца падала пена. Кнут же тем временем окончательно оправился и старательно исследовал что-то в кустах, откуда напали на нас местальгорцы.
– Эй! – крикнул я. – Что вы там забыли?
– Изучаю некоторые подробности стычки. Присоединяйтесь, думаю, вас это заинтересует.
Я спешился, привязал коня к дереву и пошел на голос Кнута.
– Смотрите, местальгорцы приехали оттуда. – Он махнул рукой на запад. – Отряд шел на рысях и уже начал разворачиваться в сторону Коронного озера, как вдруг остановился, немного постоял, а затем выехал на тракт, чтобы атаковать нас.
Я внимательно осмотрелся: земля вокруг сплошь была истоптана конскими копытами, но, похоже, все произошло именно так, как описал Кнут.
– Не иначе, местальгорцы, преследовали кого-то? – предположил я.
Или оставили заградительный отряд, чтобы дать своим оторваться.
– Нo тогда там должны быть следы тех, кто увез принцессу
– Они там и есть! Если вы пройдете чуть дальше затоптанного участка, то без труда обнаружите их. Ваше мнение? – Кнут глянул в мою сторону.
– По-видимому, местальгорцам не удалось схватить принцессу, и они сами преследовали похитителей до тех пор, пока не столкнулись с нами. Если бы Марция была с ними, то они не стали бы петлять, а постарались уйти как можно дальше. – Я закурил сам и протянул пачку Кнуту.
– Где вы их только берете? – восхитился он.
– В последний раз я чуть было не лишился шкуры из-за этих сигарет. – Необходимо было сделать так, чтобы Кнут первым открыл свои карты, ведь ему явно было что-то нужно от меня. – Кнут, а вы давно живете в Дагэрте?
– Месяца два, а что?
– Марции уже девятнадцать… Вы не заметили у нее поклонников, какого-нибудь тайного романа? – Я произнес все это с возможно более простодушным выражением лица, и моя уловка сработала.
Кнут расхохотался так, что даже поперхнулся дымом, а когда откашлялся, в глазах у него стояли слезы.
– Ну, Рагнар… – пробормотал он наконец. – Такое мне даже в голову не пришло. Ладно, если не хотите догадаться сами, я вам подскажу. Королю Местальгора зачем-то позарез нужна Марция, ибо, не заполучив ее, он не может развязать долгожданной войны с Пантидеем. По крайней мере, мне так сообщили.
– Это объясняет появление здесь отряда кавалерии из Местальгора. Но тогда кто же ее похитил? – Я продолжал вытягивать информацию,
– Примерно через месяц после моего появления в Дагэрте я неожиданно встретил знакомого мне Человека – Ганса, с ним был еще один – Марк. Они бездельничали и развлекались, это-то мне и показалось подозрительным. Так вот, вчера они оба выехали из Дагэрта в неизвестном направлении, а похитителей, судя по следам, было двое. Что ж, и это вам ни о чем не говорит?
– Пока нет. Возможно, это элементарное совпадение.
– Хорошо. – Кнут начал горячиться. – Я уже сказал, что эта парочка показалась мне подозрительной, я старался не упускать их из виду и даже в один из дней напросился поехать с ними на охоту. Меня тогда поразил конь Марка – огромный белый иноходец, а теперь пойдите взгляните на следы беглецов!
Действительно, одна из лошадей шла хорошей размашистой иноходью, и это уже совпадением быть не могло, если, конечно, Кнут не лгал, а мне казалось, что он не лжет…
– Зачем же этим двоим понадобилась Марция? Люди обычно не вмешиваются в подобные конфликты.
– Трудно сказать. Может, они хотят передать ее Королю Местальгора, может, наоборот, – спасти, а может, просто развлекаются от нечего делать.
Мне уже порядком надоела эта словесная игра, к тому же я чувствовал, что все равно из Кнута ничего больше не вытянешь, и я успокоил его:
– Я поеду по этим следам.
– Еще раз спасибо вам, Рагнар! Я жалею, что сперва обидел Генриха отказом участвовать в погоне, и надеюсь, что, указав правильный след, оправдаю себя в его глазах. – Кнут радовался совершенно искренне, хотя это было неестественно, но тогда меня не насторожило.
Я помог Кнуту взобраться в седло, и через несколько часов мы добрались до Эльбена. Разместив Кнута в доме старосты и отправив гонца в Дагэрт, я решил переночевать на сеновале. Начинать погоню в темноте не имело смысла.
Перед сном меня неожиданно навестил Кнут. Несколько минут мы говорили о незначащих вещах, вспоминали события минувшего дня…
– Кстати, куда могли отправиться похитители? – поинтересовался Кнут.
Я вытащил карту.
– Мы встретили их следы примерно в двенадцати километрах от Дагэрта, почти на Ассэртском тракте, и двигались похитители на север, но я думаю – это уловка, ведь им не пересечь Чистую, там уже наверняка все кишмя кишит дагэртскими патрулями. Самый вероятный путь – на юго-запад, вдоль Асского хребта. Места там безлюдные, и достаточно лишь благополучно миновать Ассэрт, а потом проскочить по Бронзовому перевалу, тогда Генрих может надолго распроститься с Марцией.
– Не лишено логики… – Похоже, мой ответ целиком удовлетворил Кнута, и он предложил лишь еще одну неплохую идею: – Тогда вам, пожалуй, будет рациональнее срезать чуть, ведь, чтобы обогнуть Ассэрт, им в любом случае придется пересечь тракт. Следы в степи остаются долго, и я думаю, вы наверняка заметите их.
– Видимо, вы правы.
– Что ж, желаю удачи! – Кнут странно улыбнулся. – Моя рана, к сожалению, не позволяет мне присоединиться к вам, но я буду рад при встрече узнать, чем закончилась ваша погоня!
Он поднялся, пожелал мне спокойной ночи и вышел. Пожелание Кнута сбылось, я спал очень спокойно, а поутру тихо вывел шанахарца из конюшни, и мы помчались по новой Пантийской дороге к ее пересечению с Ассэртским трактом.
Ехал я почти весь день. О Генрихе ни на заставе Ста Слепых, ни в других деревушках, раскиданных по всему тракту, никто ничего не слышал, однако никаких выводов из этого сделать было невозможно.
След мне удалось заметить лишь под вечер, часов около восьми. На горизонте уже показался Асский хребет, и заходящее солнце ясно высветило полосу примятой травы, как раз такую, какую могли оставить за собой два несущихся во весь опор всадника. Они проехали здесь довольно давно, и ковыль почти поднялся, но следы были видны отчетливо. Спешившись, я долго разглядывал отпечатки конских копыт: та же самая иноходь, сомнений больше не оставалось… Я развернул коня и поскакал по следам, постепенно заворачивающим обратно, к восточным отрогам гор.

Глава 3

Солнце недавно взошло за моей спиной, и черные тени гор образовывали сложный геометрический узор на песке. Начинался пятый день погони, хотя погоней это назвать было уже трудно, потому как след я потерял, и потерял давно, еще на второй день, когда примчался к берегам Панта. На одном берегу след обрывался, а на другом его не было. Естественно, я решил, что похитители каким-то образом отправились вверх по реке, но тогда они прибыли бы прямо к Бронзовому перевалу, и я поспешил туда. Но на перевале охранники уверили меня, что похожие на тех, кого я ищу, тут не проезжали, тайком же там не проскочит и мышь. Если так, значит, они направились к другому, Южному, решил я. Тем не менее ни на пути к Южному, ни на самом перевале я ничего не нашел. Предположение, что беглецы продолжили свой путь по ту сторону гор через пустыню Дахет, не выдерживало критики, спрятаться там также было негде, и я абсолютно ничего не понимал…
Теперь я двигался вглубь Местальгора, к Дориону, одному из новых городов этого сравнительно молодого и набирающего силу королевства. Переход по пустыне, сменявшейся выжженной степью, обещал быть очень нелегким, как вдруг я заметил следы на песке.
Я сразу узнал поступь иноходца и подумал, что, похоже, мои поиски все же не окажутся напрасными, однако чем дольше я изучал следы, тем больше у меня появлялось сомнений, и в первую очередь потому, что проехавшие здесь всадники явно не спешили. Кроме того, по-прежнему не ясно было ни как они здесь оказались, ни куда стремились. Таким образом, вопросов было много, а ответы проехали часа два назад, направляясь на юго-запад, и я помчался вслед за ними.
Мой конь порядочно устал, однако несся по следу с потрясающей скоростью, и я не сомневался, что вскоре настигну похитителей. Я уже начал представлять себе встречу с ними, как вдруг внезапно осознал всю неприятность ситуации, заключавшуюся в том, что они ведь тоже были Людьми…
Согласно общепризнанной истории, Человечество возникло на очень далекой отсюда планете – Земле, там оно быстро прошло все начальные этапы развития и наконец вышло в космос, который в те времена был практически пуст. В течение всего лишь одного тысячелетия Людям удалось покорить и объединить все населенные разумом миры, и так возникла Великая Галактическая Империя. Проходили годы, века, тысячелетия, развивались наука, техника, искусство – более десяти тысяч лет прогресса и совершенствования Человека…
А затем внезапно стала катастрофически падать рождаемость, Людьми овладела какая-то вселенская апатия, всеобщее нежелание мыслить… Когда эти проблемы стали всерьез беспокоить лучшие умы Человечества, было уже поздно, начались войны… Все, что было создано огромным трудом и в течение долгих веков, рухнуло за какие-то сто лет. Но, с другой стороны, в этот последний век произошел небывалый научный всплеск, и была решена проблема смерти.
Тогда же родился я. Это произошло на одной из центральных планет Империи. Мое детство и юность были очень сумбурны, но для рассказа об этом понадобится несколько больше времени, чем мне бы хотелось. В двадцать я стал бессмертным, кстати, одним из последних, кому это удалось, ибо в этот же год разразилась Последняя Война. Были уничтожены девяносто процентов обитаемых миров и практически все средства космического сообщения. Это был конец Империи и цивилизации Людей.
С тех пор прошло почти восемьсот лет, но остатки Человечества по-прежнему сохранялись. Около двух сотен бессмертных жили на этой планете, наверное, существовали еще Люди и в других мирах, однако связь с ними была давно утеряна… За века, прошедшие с момента катастрофы, Люди выработали своеобразный кодекс невмешательства, согласно которому ни один Человек не имел права вторгаться в дела другого. Даже участвуя в войнах на противоположных сторонах, Люди не обнажали оружия друг против друга, но, впрочем, и редко приходили на помощь…
А я мчался по следу Людей, направленный также Человеком. Неординарность ситуации подчеркивала странная активность, с которой происходили эти события, активность, совершенно чуждая нынешним Людям. Я внезапно осознал, что оказался втянутым в круговорот событий, которых совершенно не понимал, но мне казалось, что я вот-вот ухвачу нужное звено…
Тем временем след привел меня обратно к Асскому хребту, и сейчас я огибал один из далеко выдававшихся в пустыню утесов. Завернув за каменный выступ, я увидел одно из прекраснейших мест планеты – знаменитые золотые рудники Местальгора. Здесь, на стыке пустыни и гор, образовалась впадина, большую часть которой занимало сказочно глубокое и чистое озеро, откуда вытекала одна из величайших рек этого мира – Месталь, давшая свое имя всей этой стране. Впадину окружали отвесные – высотой до пятисот метров – скалы, сплошь покрытые золотым налетом, дно каньона и берега озера также были усыпаны искрящимся в лучах солнца золотым песком. Еще во времена Империи это месторождение славилось на всю Галактику и привлекало сюда орды искателей приключений, ныне же разработки, проводимые здесь Королями Местальгора, только напоминали о былом…
Прямо передо мной начиналась своеобразная естественная лестница, ведущая на дно ложбины, где, обгладывая редкий кустарник, стояли две стреноженные лошади. Их хозяева сидели в тени чуть поодаль и готовили себе завтрак; Марции с ними не было.
Теперь уже раздумывать было некогда. Я соскочил с коня и, ведя его в поводу, стал спускаться в золотой каньон. Два Человека внизу заметили меня и не спеша двинулись навстречу. Мы встретились у подножия лестницы.
– Добрый путь! – произнес приветствие высокий худощавый Человек, сделав приглашающий жест рукой. – Мое имя – Марк, а это мой друг Ганс!
Я кивнул и также представился. Похоже, они слышали мое имя и раньше, так как в звучном голове Марка проскользнула уважительная нотка.
– Что привело вас сюда?
Это был традиционный, ничего не значащий вопрос, и отвечать на него следовало соответствующе, однако я решил сразу приступить к делу и, чуть улыбнувшись, сообщил:
– Я гнался за вами!
На смуглом холеном лице Марка проступила обеспокоенность, а невысокий белокурый Ганс, взявшись за рукоять своего тяжелого двуручного меча, издевательским тоном поинтересовался:
– Это как понимать?
– Мне нужна Марция!
Ганс присвистнул и расхохотался, но Марк сделал ему знак замолчать.
– Рагнар, вы хорошо известны как благородный Человек и смелый боец, но, поймите, сейчас вы вмешиваетесь совершенно не в свое дело и к тому же нарушаете все существующие обычаи.
Я был полностью с ним согласен, но просто повернуться и уйти не мог.
– Быть может, мы придем к соглашению? Может, вы объясните, зачем вам Марция?
Марк секунду помолчал, затем присел на валун и указал рукой на соседний.
– Сперва, Рагнар, расскажите, как вам удалось найти нас?
– Меня направил по вашему следу Человек по имени Кнут.
Я внимательно следил за их реакцией, и не напрасно: они были крайне изумлены, хотя и пытались это скрыть, а в следующий миг я успел перехватить взгляд, брошенный Марком на свое левое плечо… Там красовалась эмблема – белый грифон, чем-то напоминавший знак, который чуть раньше я видел у Кнута… Тут на весь каньон разнесся возглас Ганса:
– Этого не может быть! Ты лжешь!
Переведя взгляд, я успел заметить и на его плече столь же странную эмблему – серого кабана…
Мне не оставалось ничего, кроме как послать его подальше и выхватить шпагу.
– Как бы то ни было, вас действительно лучше вывести из игры, Рагнар! Мне жаль! – Марк вскочил, и в его руке появилась длинная гибкая шпага.
Несколько минут я вел бой осторожно, лишь изредка скрещивая клинки и постоянно отступая, но если перед началом схватки я изрядно волновался, то теперь был совершенно спокоен – справиться с ними было мне по силам. Конечно, они прекрасно владели оружием, но Гансу с его тяжелым мечом явно не хватало реакции и скорости, а Марк был уж чересчур методичен.
Я уверенно парировал все их атаки и прикидывал, какой исход боя мне наиболее выгоден, но вдруг, как нередко случается, появились непредвиденные сложности. Я уже говорил, что все время отступал назад, и вот, когда я вновь отошел на шаг с целью выманить Ганса и спокойно с ним разделаться, я ощутил спиной скалу. В такой обстановке приближающийся меч Ганса был для меня смертелен, поэтому пришлось действовать решительно. Оттолкнувшись от скалы, я проскочил под тяжелым мечом, покуда Ганс размахивался, и оказался прямо перед Марком. Мощным отводом я отбил его шпагу далеко вправо, и мой легкий клинок, описав широкий круг, снизу вверх пронзил ему правую сторону груди. Марк, вскрикнув, упал на колени и выронил шпагу, а я вновь отскочил в сторону, уворачиваясь от мощного, но прямолинейного удара Ганса.
– Сдавайся! – искренне предложил я противнику, но Ганс лишь покачал головой и снова пошел в атаку. Его упрямство порядком разозлило меня, но все же я не пытался нанести решающий удар.
Ненадолго схватка как бы затихла. Ганс стоял на одном месте, бешено вращая мечом, а я кружил вокруг него, выбирая удобный момент, чтобы выбить у него оружие и таким образом принудить сдаться. Краем глаза я видел, что Марк, будучи тяжело ранен, все же пытается что-то делать, но не придал этому значения, а зря…
Я совершал один из ложных выпадов, как вдруг прямо перед моим носом просвистел длинный кинжал. Я непроизвольно отвлекся, и остается лишь удивляться, как ухитрился промахнуться Ганс, но его меч со свистом пронесся в сантиметре от моей шеи. Это оказалось самой большой ошибкой в его жизни: вернуться в стойку он не успел, и мой короткий выпад достиг цели. Синеватое лезвие шпаги, блеснув в лучах полуденного солнца, пробило ему сердце, и Ганс умер, не издав ни звука.
Теперь моей первоочередной задачей была помощь Марку, который оставался, пожалуй, единственным, кто мог пролить свет на судьбу Марции, но, обернувшись, я его не увидел. Белый иноходец по-прежнему пасся метрах в пятнадцати от меня, на золотом песке виднелась лужа крови там, где только что лежал Марк, но его самого нигде не было. Я видел за свою жизнь немало, и удивить меня было трудно, но ни о чем подобном не слышал даже в легендах…
Однако удивление удивлением, а дело принимало совсем скверный оборот, и я занялся единственным, что могло дать какую-нибудь информацию, – обыском Ганса. Первое, что я заметил, – это бесследное исчезновение эмблемы с его плаща. Оно было столь же необъяснимо, как и многое другое, и я даже не стал ломать над этим голову. Содержимое его карманов также ни о чем не говорило: несколько серебряных и золотых монет, связка ключей, трубка, кисет с табаком и тому подобное. И тут под руку мне попался небольшой стальной кубик, покрытый с одной стороны странным узором. Я положил его на ладонь гравировкой вверх, и тотчас же с ним начали происходить метаморфозы…
Кубик стал практически невесом, вытянулся в длину и ширину, из матового превратился в туманно-глубокий, а затем на его поверхности появилась прямоугольная сетка из тончайших линий. Это напоминало шахматную доску, только размерами двенадцать на двенадцать и с одноцветными полями. И словно в дополнение к этой ассоциации на доске стали появляться фигуры, черные и белые, только совсем не шахматные. Среди черных фигур я увидел дракона, сфинкса, несколько изображений Людей и еще черт знает что, и все тринадцать фигур были разными. Белых тоже было тринадцать, но они делились на три вида… Все фигуры стояли вперемежку, иногда по нескольку на одном поле, и без видимого порядка. Из любопытства я прикоснулся к дракону, но мои пальцы ничего не ощутили – все фигуры были нематериальны. Я ничего не понимал, и это возмущало меня до глубины души. Я сжал руку, на которой лежала доска, и в кулаке у меня вновь оказался небольшой стальной кубик.
С меня в этот день было достаточно, и, решив как следует отдохнуть, я положил кубик в карман и отправился к истоку Местали, чтобы провести ночь в доме управляющего рудниками.
Наутро мой конь вздымал пыль на тянущемся вдоль берега реки тракте, соединяющем золотые рудники с Местальгором, столицей королевства. Я отправился туда по двум причинам: во-первых, с расчетом узнать что-нибудь о Марции, судьбой которой, если верить Кнуту, очень интересовался Король Местальгора, а во-вторых, это была единственная приличная дорога с рудников, блуждать же по пустыням мне порядком надоело.
До вечера все было спокойно: неярко светящее солнце, хорошая дорога, быстроногий конь – что может быть приятнее для серьезного размышления, и я размышлял, вспоминал все, что случилось с самого возвращения в Дагэрт, пытался комбинировать кубики, доски, значки, шпаги, слова, но ничего заслуживающего внимания в голову не приходило, кроме банальности, что все это должно быть как-то связано…
Ну а под вечер начали происходить события, которые иначе как фантастическими я назвать тогда не мог. Я только что проехал небольшую деревушку, заметив на обочине дороги трех всадников-Людей. Такое количество бессмертных само по себе зрелище редкостное, но как же я был изумлен, услышав, проезжая мимо, возглас:
– Это он! Держите его!
Обернувшись, я увидел, что они разворачивают коней и явно собираются за мной гнаться. Сражаться мне не хотелось, к тому же это были не какие-нибудь сопляки, а три воина-Человека, и я решил от них ускакать, благо равных моему коню надо было еще поискать…
Решить вопрос столь просто мне не удалось, что стало ясно, когда в двухстах метрах впереди на дорогу выскочили еще два всадника, и тоже Люди. Все это не сулило ничего хорошего, однако деваться было некуда, и мне осталось лишь увеличить скорость. Когда до столкновения оставалось скачка два и они уже взмахнули шпагами, я также выхватил свой клинок и резко убрал корпус вправо и вниз. Их шпаги просвистели у меня над головой, я же успел-таки разрубить одному и кирасу, и бок. Разворот коня и возвращение заняли у меня значительно меньше времени, чем предполагал второй противник, и пока он готовился к защите, я уже срубил ему голову.
Все происходившее казалось мне каким-то кошмарным сном. Но на меня, размахивая шпагами, неслись еще трое, и разбираться что к чему было некогда. Эти были значительно более серьезные ребята, и меня спасли только необычайная резвость коня и сверхъестественная острота шпаги, когда, отбив невероятный каскад ударов, я срубил у одного из нападающих клинок у самой гарды. Тем не менее последние двое еще долго теснили меня, и лишь после того, как мне удалось сломать шпагу и распороть плечо еще одному, эта троица предпочла ретироваться. Преследовать их у меня не было ни малейшего желания, а разузнать причины этого странного нападения я собирался у самого первого своего противника. По моим оценкам, он должен был остаться в живых.
Действительно, он был жив, хотя и куда более плох, чем я предполагал. Высокий сильный воин лежал, истекая кровью, и угрюмо смотрел на свой разрубленный правый бок. Он, бессмертный, умирал и понимал это. Помочь я не мог, а расспрашивать его было бы бестактно, поэтому я просто присел рядом с ним, раскурил сигарету и протянул ему. Так прошло несколько минут, затем внезапно воин вздрогнул и, повернувшись ко мне, назвал перед смертью лишь одно имя:
– Яромир'!
Это имя было мне неизвестно…

Глава 4

Задавать вопросы больше было некому, а снова обыскивать труп мне не хотелось. Может быть, это было его имя – Яромир, тогда эта информация бесполезна, но все же я не сомневался, что так звали Человека, пославшего этих пятерых. В таком случае у меня появился новый и очень опасный враг, ведь Люди никогда не разбойничают на дорогах, к тому же они явно ждали именно меня. Сопоставив новые данные с уже имеющимися, я предположил, что влез в весьма серьезную и обширную интригу, проводимую кем-то из бессмертных, возможно тем же Яромиром, если это все-таки не имя убитого мной воина… Теперь я окончательно утвердился в мысли, что похищение Марции, стычка с теми Людьми и это нападение – звенья одной цепи; не исключено, например, что мной воспользовались для устранения похитителей принцессы. Но все это даже тогда казалось мне слишком неправдоподобным…
День за днем мой серый конь неутомимо отмерял километры Золотого тракта. До Местальгора было около полутора недель езды по бескрайним степям юго-запада, но, несмотря на пыль и жару, путешествие не показалось мне утомительным. Я всегда любил дальние дороги, они как-то очищают душу, стирают все лишнее; перед тобой только длинная лента тракта, и кроме нее нет ничего: ни прошлого, которое надо помнить, ни будущего, которое надо прожить. Ты ничем не отличаешься от других редких странников; встречающимся тебе на пути людям все равно, кто ты, но они всегда готовы и выслушать, и рассказать о себе. Под ясным звездным небом или под закопченными сводами придорожного трактира всегда можно услышать множество странных и трагичных историй. На тебя же никогда не обратят внимания больше, чем ты сам того захочешь… Потом кто-нибудь все равно заметит, что ты – Человек, тогда все почтительно замолкнут и разойдутся, а ты останешься сидеть один, угрюмый, помнящий былое великолепие, несущий гордую славу Людей Земли… Слишком тяжела эта ноша, трудно жить и помнить, что впереди вечность: бесконечная череда пустых лет, и только потом смерть – глупая, по собственной неосторожности, или подлая, от чьей-нибудь руки. Да, единственное, что еще может случиться, – это твоя смерть… А утром неяркое солнце разгонит ночные думы, и ты опять поскачешь по какому-нибудь выдуманному делу, проклиная себя за то, что дал волю чувствам.
Итак, за одиннадцать дней я проехал весь Золотой тракт, идущий вдоль низкого берега Местали почти через всю страну. В Местальгоре царил порядок: многочисленные войска патрулировали границы, в городах и на полях кипела работа, страна торговала, служила, осваивала новые земли и плела заговоры. Несколько раз мне встречались едущие на встречу вооруженные отряды, которые иногда меня останавливали и расспрашивали о цели путешествия. Мне пришлось скрывать, откуда я еду – золотые рудники много раз пытались взять под жесткий контроль, но каждый раз возмущенные обилием войск у своей границы кочевники из Дахета брались за оружие и навязывали местальгорцам очередную пограничную войну, бесконечную и изматывающую. И только около пятнадцати лет назад, при отце нынешнего Короля, с варварами был заключен договор, согласно которому на границе появилась обширная демилитаризованная зона. Рудники тоже попали в нее, и поэтому нарушителей государственной монополии на добычу золота ловили на тракте, причем патрульные были весьма жестоки и пойманных с поличным вешали…
Я благополучно избежал неприятностей и на тракте, и на городских заставах и наконец въехал в Местальгор – странный город, рассеченный надвое великой рекой. На низком берегу и на пляжах залива располагался Местальгор торговый: грязный, шумный, известный как рынок лучшего на планете зерна и самых дешевых лошадей, город купцов и кабатчиков – он не интересовал меня. На высоком берегу реки вздымался Местальгор Верхний – совершенно иной, построенный как столица, наследник древнего Альриона, город храмов, дворцов и казарм, паломников, шедших со всех концов мира поклониться странным богам Местальгора, город утонченного искусства и утонченной жестокости, самый нечеловеческий город этого мира…
Никогда прежде в Местальгоре я не был, и в первую очередь моей задачей было изучить Верхний город, узнать нравы местных жителей, стать своим сначала среди армейских офицеров, потом – во дворце, среди дворян и жрецов; только так я мог рассчитывать узнать что-либо о судьбе Марции. Как вскоре выяснилось, проникнуть во дворец невероятно сложно, но, к счастью, там, где он располагался – в Черном городе, – находились все крупнейшие и наиболее почитаемые храмы, и мне удалось попасть в группу паломников, допущенных к этим величайшим святыням Местальгора.
Итак, в день какого-то праздника, пряча под драным плащом шпагу, я подошел к запретной дворцовой территории. У меня не было определенного плана, но было бы грешно не воспользоваться столь благоприятным стечением обстоятельств, в случае же серьезных неприятностей я намеревался отбиться и удрать, полагая, что сыскать меня среди множества солдат и паломников будет нелегко.
Наконец, в сопровождении воинов в парадном облачении, наша группа подошла к воротам в северной стене – отсюда наше шествие должно было войти в Черный город. Люди вокруг нетерпеливо перешептывались, их глаза горели фанатизмом, и постепенно общее волнение передалось и мне. Раздался удар колокола, и ворота распахнулись…
Я шел почти в голове колонны (впереди была только охрана) – это давало отличный обзор, а с другой стороны, я всегда мог протолкаться назад и затеряться среди верующих. Мы прошли через прекрасный сад, миновали еще одни ворота, потом двинулись по аллее, обсаженной могучими дубами, очевидно вывезенными когда-то с Земли. Справа между деревьев промелькнуло какое-то строение, но рассмотреть его я не успел, так как мы подошли к Воротам Духа, ведущим в огромный дворец-храм, который и был нашей целью. К этому моменту я уже выбрался из основной массы паломников, рассчитывая при первом удобном случае слинять и изучить этот архитектурный шедевр на свой лад, однако получилось иначе. Дорогой к солдатам присоединился небольшой отряд офицеров дворцовой стражи, и я заметил, что один из них, невысокий и подвижный, разглядывает меня; когда же внутренние ворота раскрылись, я почувствовал, как кто-то схватил меня за рукав. Быстро, но с приличествующим паломнику смирением я обернулся: да, это был тот самый офицер.
– Простите, если я не ошибаюсь, вы – Рагнар. А меня зовут Юлиан, и я тоже Человек, у нас с вами есть даже общие друзья.:.
Скрываться больше смысла не имело.
– Рад познакомиться, Юлиан, – вежливо улыбнулся я. – Очень приятно встретить Человека в таком прекрасном дворце.
– Что привело вас сюда? – весело поинтересовался он. – В толпе паломников и в таком виде…
– Просто так сюда не пускают, а Черный город славится своей архитектурой.
– Да, мне тоже нравится здесь, однако пойдемте, тут уже не будет ничего интересного, а я с удовольствием покажу вам то, что вы никогда не увидели бы как паломник. Кстати, можете больше не прятать свою шпагу. – Юлиан усмехнулся.
– Я никогда с ней не расстаюсь, – пробормотал я, несколько задетый его наблюдательностью.
– Настоящий шедевр! – восхитился он, разглядывая мое оружие. – Позвольте посмотреть? Впрочем, не стоит, здесь темно, а искусство требует хорошего освещения. Идемте!
Несколько часов мы прогуливались по Черному городу, Юлиан показывал мне великолепные дворцы и храмы, я восторгался и опять ничего не понимал. В том, что просто так, случайно, со мной ничего не происходит, я уже убедился, тогда какого дьявола надо было этому любезному Человеку?
Наконец мы расположились на скамейке у внутреннего пруда, за нашими спинами поднималась стена зелени, а вдали, на фоне неба, белели очертания величественного храма Охраняющего Согласия. Еще минут десять Юлиан увлекательно рассказывал об истории Местальгора, потом разговор перешел на дворцовую жизнь, а затем – на мою персону.
– Так как вам понравился город?
– Потрясает! Я очень благодарен вам. Вы отлично знаете Местальгор!
– Я довольно часто здесь бываю: красивый город, умные люди… Кстати, если вас интересует что-либо помимо архитектуры, то я готов помочь.
Я мысленно выругался. За время, проведенное, с ним, мне так и не удалось окончательно решить, стоит ли доверять этому очаровательному Человеку, ведь изучать его лицо было так же бесполезно, как разглядывать значок в виде маски на его левом плече. Этот странный символ мне очень не нравился… Я решил попробовать так:
– Ну конечно, не только любовь к красотам привела меня сюда. Местальгор активно готовится к боевым действиям, и это не может не беспокоить…
– Согласен. Ведь эта нация еще слишком молода, чтобы ввязываться в серьезные войны.
«Вот как, значит, судьба Местальгора тебя волнует!» – усмехнулся я про себя, а вслух продолжил:
– Вообще-то, меня занимают два вопроса: во-первых, насколько серьезны эти военные приготовления, и, во-вторых, ходят упорные слухи, в том числе и среди Людей, что Король Местальгора обладает некой странной силой, сути которой никто не понимает. И это может стать интересным…
– Для кого интересным?
Я бросил быстрый взгляд на Юлиана и ощутил вдруг, что моя игра может закончиться плачевно. Его лицо уже не напоминало маску, оно было свирепым.
– О чем вы? – весьма фальшиво удивился я.
– Я давно слежу за вами, Рагнар! – Губы Юлиана растянулись в ледяной усмешке. – Вы слишком активно действовали в последнее время и допустили ошибку, хотя нельзя не отметить ваших успехов, например эта Шпага… Но зачем было убивать Ганса?
– Он сам меня вынудил, и о чем вообще разговор? Какие действия? Какие ошибки?
– Я рассчитываю впоследствии услышать о ваших действиях от вас самого. Эй, стража!
Из кустов выскочили десятка два рослых местальгорцев. Я вытащил шпагу, о которой в столь странном контексте отозвался Юлиан, и отбил первый удар нападающих. Сам же Юлиан отошел в сторону и, меланхолично скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим: меня теснили к пруду, но я успешно отбивался, так как врагов было слишком много и они мешали друг другу, а легкость моего клинка давала мне большое преимущество в скорости. Мне удалось свалить двоих, но я понимал, что долго так продолжаться не может, в конце концов меня просто подстрелят откуда-нибудь со стороны пруда…
Неожиданно в кустах раздался треск, и на поле боя на великолепной гнедой лошади выехал Кнут. В руке у него был короткий, немного изогнутый меч, который он незамедлительно пустил в ход: один из местальгорцев остался без головы, другого сбила с ног и затоптала лошадь. Воспользовавшись охватившей врагов паникой, я тоже переправил в мир иной подвернувшегося под руку воина, а остальные рассыпались в стороны. Получив таким образом передышку, Кнут соскочил с лошади и, отбросив меч, схватил меня за руку. В раскрытой ладони другой его руки появился уже знакомый мне стальной кубик, немедленно развернувшийся в доску. А затем случилось нечто весьма необычное: одна из фигурок, похожая на башню, двинулась вправо и переместилась на другую клетку. Тотчас же мир вокруг меня исчез, но последнее, что я заметил, было вытянувшееся лицо Юлиана. Темнота продолжалась буквально доли секунды, а затем вокруг снова вспыхнул свет: мы стояли на краю какой-то поляны в девственном лесу. И никаких следов Местальгора…
– Черт тебя дери! – изумленно выругался я, но тут же спохватился: – Спасибо, Кнут…
Кнут, не обращая внимания на мою протянутую руку, молча вытащил шпагу и так же молча воткнул ее в меня. От неожиданности я практически неуспел парировать удар, и в результате у меня был распорот весь правый бок, возможно, его шпага даже задела легкое.
– За что? – только и прохрипел я.
Кнут злобно усмехнулся и выбил оружие у меня из рук, потом сильным толчком свалил на землю, вытащил из-за пояса дубинку и замахнулся. Я попытался увернуться, но дубинка скользнула по виску. Мир качнулся и исчез…
Вечерело… Уже не менее десяти минут назад я пришел в себя и теперь через прищуренные веки наблюдал за развивающимися вокруг событиями. Перед глазами мелькали цветные круги и звезды, в ушах нестерпимо звенело, наверное, от потери крови, счастье еще, что рубашка прилипла к ране и сработала как кровоостанавливающее средство. Удар же дубинкой не оставил никаких серьезных последствий, и вообще я был вполне жизнеспособен, но об этом совершенно не стоило пока знать спорящим неподалеку Людям, чьи голоса стучали по моим барабанным перепонкам как небольшой камнепад. По-видимому, этот грохот и привел меня в чувство. Речь у них шла уже не обо мне, точнее, я упоминался только в прошедшем времени, они уже решали дальнейшую судьбу шпаги, моей – синеватой, с рукоятью из янтаря и серебра – очень дорогой мне шпаги… Спорщиков было двое: один – явно поторопившийся записать меня в покойники Кнут, второй – Илайдж, мой старый приятель Илайдж, с которым мы побывали не в одной переделке и которому я вообще-то доверял. Насколько я понял, Илайдж явился в самый последний момент, когда для моего «самоубийства» все уже было готово и Кнут заканчивал «мою» предсмертную записку. Интересно, что он там сочинил?
– Итак, друг мой, – ухмылялся, опираясь на гибкое лезвие своей шпаги, Илайдж, – вы решили помочь этому Человеку совершить… э-э…
– Илайдж, лучше уйдите, Рагнару все равно не помочь.
– Значит, мой друг Рагнар решил повеситься и попросил вас помочь? Вы огрели его дубинкой по голове, потом проткнули шпагой, а так как Рагнар не изъявил своей последней воли, то вы еще и решили написать эту бумажку. Кстати, подпись весьма несхожа…
– Что вы тут городите, Илайдж?
– А как иначе понять то, что я здесь увидел?.. Петля, вы с карандашом и бумагой на коленях, бездыханное тело в кустах. Мне в голову приходит лишь одна мысль: вы из-за угла напали на Рагнара, уложили его, а теперь хотите инсценировать самоубийство. Может, я ошибаюсь? Ну тогда сами расскажите, как было дело. – Немигающие пронзительно-синие глаза Илайджа насмешливо изучали злого и растерянного Кнута. Похоже, мой убийца-неудачник действительно был захвачен врасплох.
– Бросьте валять дурака, – наконец сумрачно изрек он. – Вы не настолько рассеянны, чтобы не узнать Шпагу Гроссмейстера, а в руках Рагнара она принесла бы гибель всем нам… Вот я и решил…
– Не врите, Кнут, – оборвал его Илайдж. – Я вам уже не раз говорил, что врать надо спокойно и непринужденно, а у вас такой вид, будто вы ежа глотаете!
– С какой стати я должен оправдываться?
– Ну, прежде всего делать это вас никто не заставлял. Чувствуя за собой вину, вы пытаетесь оправдаться, поэтому сумбурно врете. Вы просто зарезали Человека из-за этой железяки! – Илайдж махнул кружевной манжетой в сторону Шпаги. – Убирайтесь отсюда! Я боюсь, Рагнару и в самом деле не поможешь, но, по крайней мере, его оружие не достанется тому, кто его прикончил.
«Как это трогательно, Илайдж, – подумывал тем временем я. – Жаль только, что ты считаешь меня трупом. Интересно, как бы ты заговорил, узнав, что я пока жив…» Возможно, намерения Илайджа были абсолютно чисты, но меня уже дважды предали в течение одного дня, и третьего раза я ждать не собирался. Надо как-то удалить отсюда Кнута, а уж с Илайджем я договорюсь, в крайнем случае отдам эту чертову Шпагу, решил я. Но как избавиться от Кнута? Не обращая больше внимания на звуки голосов, я начал размышлять, и надо заметить, что это не такое простое занятие, когда валяешься в луже собственной крови с раскалывающейся от боли головой. Я мог только говорить и должен был сказать нечто такое, что спасло бы мне жизнь, но что? Это должны быть какие-то сведения об Илайдже, неизвестные Кнуту и разглашения которых опасается сам Илайдж, причем только намек, чуть меньше или чуть больше – и я погиб… Так что я ему скажу? Наверное, вот это! А если… Это была игра поувлекательнее покера, и наконец я решился.
– Илайдж… – слабым голосом произнеся. Он изумленно обернулся. – Та черная пластинка в серебряной оправе, кото…
Кулак Илайджа с треском врезался в челюсть собеседника. Кнут, махая руками и ногами, отлетел в сторону и некоторое время обалдело смотрел, как Илайдж медленно надвигается на него с двумя шпагами в руках, потом на ладони Кнута появилась уже знакомая мне Доска, раздался хлопок воздуха, и он исчез. Кинув свои шпаги в ножны, Илайдж подбежал ко мне:
– Господи, Рагнар, как я рад, что ты жив!..
Я сумел лишь улыбнуться и потерял сознание.
Вновь я очнулся, лежа в шалаше на мягком лапнике. У входа горел костер, у которого сидел Илайдж и курил длинную трубку Я дотронулся до пострадавшего бока – боль прошла, и теперь рана лишь чесалась под толстым слоем бинтов. Мое движение было замечено.
– Осторожней, Рагнар! Тебе лучше не шевелиться.
– Давно я здесь валяюсь?
– Часов восемнадцать.
– Сейчас день или ночь?
– Утро, но ты лучше спи.
– Я уже отоспался.
– Тогда хлебни немного. – Илайдж протянул мне свою флягу, и я хлебнул коричневатой, густой, с терпким запахом жидкости.
– Что это?
– Горский бальзам, мне всегда помогал в таких случаях. – Илайдж весело усмехнулся.
– Спасибо… – Я сделал еще один большой глоток. Крепкий напиток обжег пищевод так, что я закашлялся, но уже через минуту действительно ощутил себя значительно бодрее, и тут на мгновение ко мне вернулась подозрительность.
– А кстати, где моя Шпага?
– Под твоей правой рукой, – улыбнулся Илайдж.
– Тогда, может, ты мне все-таки что-нибудь объяснишь?
– А что конкретно тебя интересует?
Я задумался, за последнее время произошло слишком много непонятного, но самыми важными, пожалуй, были: «шахматная» Доска, по которой меня увел Кнут и с помощью которой, как я теперь догадался, от меня удрал Марк, и моя Шпага, Шпага Гроссмейстера, из-за которой меня чуть не зарезали…
Я осторожно вытащил из-под одеяла свое оружие, потом нащупал в кармане стальной кубик и положил его рядом со Шпагой.
– Расскажи мне, пожалуйста, об этих двух вещах.

Глава 5

Илайдж улыбнулся с неповторимым, чуть грустным, чуть ироническим, выражением.
– Это долгая и серьезная история. Paгнар, и я никогда не стал бы говорить об этом, как не говорил до сих пор, если бы так уж странно не сложились обстоятельства… Насколько мне не изменяет память, ты когда-то сказал, что стал бессмертным одним из последних, я же – одним из первых. Я ведь почти на век старше тебя… – Илайдж вновь усмехнулся, явно погружаясь в воспоминания. – А мой дядя, в свою очередь, был на сто лет старше меня, и он тоже был бессмертным.
Видя, как я изумленно вскинул брови, Илайдж пояснил:
– Мой дядя – тот Человек, которого называли Гроссмейстером!
Я поперхнулся. Ведь если в истории Человечества и была какая-нибудь загадочная фигура – так это Гроссмейстер. О нем ходило множество легенд, подчас противоречащих друг другу, но в основном сводившихся к тому, что в Последний век Империи этот Человек создал для каких-то непонятных целей союз Людей, наделенных необыкновенными способностями, и это сообщество сыграло в войнах немалую роль, но затем Гроссмейстер погиб – и этим все легенды заканчивались… А сейчас весельчак и пьяница Илайдж объявляет, что он – племянник Гроссмейстера. Я с нетерпением ждал продолжения, и оно последовало. Илайдж начал свой рассказ, перевернувший все мои представления о прошлом и настоящем.
– Мой дядя родился как раз тысячелетие назад в Столице Империи. По свидетельствам родителей, он рос, мало чем отличаясь от своих сверстников, разве что был куда более энергичен. В двадцать дет он покинул семью, и с тех пор долгие годы о нем никто ничего не знал. Не исключено, но это лишь мое предположение, что дядя провел их именно на этой планете. Вновь он появился уже в начале последнего века, когда хоронили отца, тогда-то я его впервые и увидел. Невысокий, худой, очень самоуверенный и очень молодо выглядящий Человек, забавлявший всех тем, что никогда не расставался со своей Шпагой, с этой Шпагой… Однако вслух над ним никто не насмехался – от него веяло какой-то странной силой, и он был необычайно умен и прозорлив. Дядя пробыл с нами недолго, вновь куда-то исчез, и в следующий раз я встретился с ним, когда он уже был "прославленным и легендарным Гроссмейстером и собирал свой союз…
В те времена я только что стал бессмертным, был легкомыслен и мотался без всяких целей по всей Галактике, что было весьма нехарактерно для других Людей, как ты, может быть, помнишь. Найти меня было, по-моему, невозможно, но ему это удалось, и он с ходу заявил, что собирается сделать мне очень серьезное предложение. Я хотел было сразу отослать его подальше, но решил все же выслушать, а после резко изменил свое мнение.
По его словам, все, что происходит с Человечеством, то есть эта деградация, не видеть которую мог только слепой, – процесс достаточно естественный, но протекающий как-то чересчур быстро, а это значит, что существует некая сила, ускоряющая регресс.
Поначалу это показалось мне чистой воды измышлениями, но приведенные аргументы были достаточно весомы, и дядя меня убедил. Хотя что представляет собой противник, он сказать не мог… или не хотел. Что любопытно, этого я так и не выяснил… Впоследствии все мы просто выполняли указания Гроссмейстера и совершенно не понимали партии, которую он разыгрывал в масштабах Галактики. Пожалуй, лишь Яромир всегда знал больше других… – При упоминании этого имени я невольно напрягся, однако перебивать не стал. – Да, возвращаясь к тому разговору… Дядя очень туманно намекнул, что владеет никому не известными и очень мощными силами и может противостоять этому врагу нашей цивилизации. Но в одиночку бороться невозможно, и он собирает небольшой, как он выразился, Клуб, а Люди, прошедшие испытание и попавшие в Клуб, получают большие возможности. Он, без сомнения, говорил тогда правду, его действительно беспокоила судьба Человечества. Я тоже разделял его тревогу и отправился с ним на эту планету. Здесь я стал Фигурой, то есть был включен в систему Оракула. Что это значит, ты узнаешь чуть позже.
Потом начались годы борьбы. Я получал задания, выполняя их, метался по всем обитаемым мирам, дрался, не дрался, снова дрался. Остальные делали то же самое, и, как правило, нам сопутствовал успех, но тем не менее дела шли все хуже и хуже: разразились войны, и крах явно приближался. И вот незадолго до Последней Войны дядя придумал, как избавиться от этого врага. Я совершенно не представляю себе механизма того, что он проделал, но суть такова: ему удалось проникнуть непосредственно в сознание противника и сковать его, не оставляя возможности ни для какого физического действия, при этом и сам он оказался точно так же связан. Таким образом, бытующее мнение, что Гроссмейстер погиб, скорее всего не соответствует действительности. Однако войны так и не прекратились, наоборот, настала Последняя, финал которой известен…
Наш Клуб сохранился, хотя после Войны нас осталось немного. Потом стали появляться новые Фигуры. Сейчас нас четырнадцать, хотя нет, тринадцать, ведь Ганса ты убил, невелика потеря, надо заметить… Долгое время у нас не было никаких конкретных целей, мы даже почти не встречались, но около двухсот лет назад Яромир выступил с инициативой: освободить Гроссмейстера, расцепить его с неведомым врагом. Мы восприняли это по-разному, впрочем, и об этом тоже чуть позже. – Илайдж сделал перерыв, чтобы снова набить трубку, а я не удержался и задал не принципиальный, но необычайно интригующий меня вопросик:
– Илайдж, вы ведь все носите на левом плече такие странные значки, почему я никогда не видел ничего похожего у тебя?
Мой друг откровенно рассмеялся и поднял левый отворот своего плаща – с внутренней стороны там был приколот серебристый значок: две скрещенные шпаги на фоне грозди винограда.
– А что значат все эти гербы?
Илайдж затянулся и приподнялся наконец со своего места у входа в шалаш. Подойдя ко мне, он нагнулся, поднял Шпагу и, сделав ею несколько курбетов, продолжил:
– Всему свое время, друг мой! Сейчас несколько слов, как ты желал, об этом предмете. Это, разумеется, не обыкновенная, пусть даже очень острая, Шпага, но в чем ее необычность – лично я не знаю. Она очень стара, и, представь себе, неизвестно ни где она сделана, ни кем! – Это и в самом деле было удивительно. – Как я уже говорил, мой дядя придавал ей большое значение, никогда с ней не расставался, но никогда и не раскрывал ее секрет. Известно лишь, что он достал ее где-то на этой планете. Более того, дядя ни разу на моей памяти ею не фехтовал, а ведь фехтовал он блестяще, я учился у него… – Это значило, что Гроссмейстер владел оружием в высшей степени превосходно, ибо я считался хорошим бойцом, но Илайдж расправился бы со мной даже одним клинком. – Так что, как ты понимаешь, эта Шпага совершенно бесценна, плюс к тому она является одним из ключевых предметов, необходимых для освобождения моего дяди…
Многое уже становилось понятным, но чем больше я осознавал происходящее вокруг, тем сильнее меня раздражала моя прежняя примитивная мерка. Действительно, я оказался втянут в круговорот весьма серьезных и небезопасных событий. Неожиданно Илайдж прервал мои размышления:
– Теперь, Рагнар, твоя очередь. Расскажи, каким образом ты получил Шпагу и что за этим последовало, а потом я доскажу остальное.
Это было справедливо, к тому же, как я предполагал, последующий рассказ Илайджа будет более точен и полон, если он узнает о последних событиях.
Подробно, ничего не утаивая, я поведал Илайджу свою историю, начиная с приезда в Дагэрт. Это заняло около получаса, и все время я следил за выражением его лица, но обычно подвижное лицо Илайджа было совершенно непроницаемо и безучастно, а его огромные синие глаза смотрели куда угодно, только не на меня. Трудно сказать, чем это было вызвано, то ли необычайной серьезностью разговора, то ли нежеланием раскрывать все карты, то ли еще чем. Наконец я закончил рассказ предательским ударом Кнута, и Илайдж без всяких вопросов и пояснений приступил к следующей части этой истории.
– Вернемся к другому интересующему тебя предмету. – Илайдж положил на место Шпагу, поднял кубик и повертел его в пальцах. – Гроссмейстер за свою жизнь создал немало различных магических вещей, но вершиной его творчества был комплекс – Оракул, созданный на острове, который теперь мы называем Последний Форпост. Пройдя через этот комплекс, Человек становится членом нашего Клуба, Фигурой, но это не единственное и не главное назначение Оракула. Он умеет предвидеть судьбу, причем не какие-то конкретные события, а именно Судьбу, и демонстрирует это на таких вот Досках Судеб. – Илайдж перевернул кубик гравировкой вверху и у него на ладони раскрылась Доска. Он присел на землю, чтобы я тоже видел расположение Фигур и принялся объяснять:
– Поле Доски представляет Галактику, которая разбита на крайне неравные участки. Например, если смотреть на Доску отсюда, то эта планета занимает целых пять нижних линий, а все остальные миры – семь. Планета в свою очередь тоже разбита своеобразно: материк, на котором мы находимся, занимает область 5 на 8 клеток, а на остальную территорию приходится лишь четыре вертикали, по две крайние с каждой стороны. Но, как я уже говорил, границы клеток изменяются, если смотреть на Доску из разных мест Галактики, по-моему, они также могут изменяться и произвольно… Теперь что касается Фигур. Белые – это Фигуры Судьбы, они безлики, но делятся на три категории, которые мы условно называем «пешки», «Фигуры» и «Большие Фигуры». Черные – это мы, истинные Фигуры, – индивидуальны и неповторимы, как ты видишь… Ну что ж, теперь я представлю тебе все стоящие на Доске Фигуры, заодно еще раз проанализирую ситуацию. Для удобства мы приняли точку отсчета: единица – левая нижняя клетка, и нарастание идет во горизонтали, с 13 – следующая горизонталь и так далее. Итак, 4-я клетка…
На этом поле стояли две Фигуры: Черная – изображение Человека в длинном плаще с капюшоном и шпагой за поясом, и Белая – обыкновенная шахматная пешка.
– Фигура Монаха – эти уже знакомый тебе Марк, бескорыстный, смелый, но излишне прямолинейный Человек. Насколько мне известно, ты ранил его очень тяжело, и сейчас он отлеживается в одном из домов своего друга Юлиана. Белая пешка – это кочевники из Дахета. Так считают все, и это похоже на правду. Должен заметить, что пешки могут быть опасны или безопасны. Как правило, они играют в наших судьбах не первую роль, тем не менее не считаться с ними тоже нельзя. Дальше, 12-я клетка…
Здесь, в правом нижнем углу, возвышалась Фигура Охотника, прицеливающегося из лука куда-то вверх.
– Это – Александр! – Илайдж ограничился столь краткой характеристикой, но имя произнес с большим чувством. Я не понял, что он имел в виду. – Теперь 14-я и 26-я…
На них находились уже знакомые мне пешки, а на 26-й была еще Черная Фигура Принцессы.
– Это Западный континент, пешки, по-видимому, местные варвары, а Принцесса – Елена. Я ее, практически не знаю, хотя в Клубе она почти с самого его основания. Так, 19-я клетка…
Здесь стояла ажурная, словно составленная из нескольких эллипсов, фигурка матово-серого цвета.
– Это Белая Фигура. В отличие от пешек Фигура – обязательно личность, поэтому их значительно труднее отгадывать. К тому же Фигуры всегда таят в себе угрозу или имеют архиважное значение дли нас. В данном случае, Рагнар, я полагаю, что это – Марция. Раньше эта Фигура стояла на одно поле правее, что соответствует Дагэрту, и одно время рядом с ней были Марк и Ганс.
Илайдж сделал небольшую паузу, давая мне возможность переварить эту догадку, не согласиться с которой было трудно, а затем продолжил, указывая на 28-е поле, где находились еще одна Белая фигура и Черная – Шут.
– Шут – это Юлиан, с которым ты тоже успел подружиться. Необычайно хитрый, даже злой, но все же благородный Человек. Белая Фигура, вторая на этой планете, – это Король Местальгора – выдающийся маг для простого смертного. А рядом, – Илайдж указал на 29-е поле с Фигурой Дракона, – Яромир, он был самым близким другом Гроссмейстера. Кстати, Яромир – единственный из нас, кто не участвует в поисках и вообще в течение сотен лет живет на одном месте, в прежней столице Местальгора – Альрионе. Этот Человек заслуживает отдельного разговора, я ему совершенно не доверяю. Тебя он, кстати, по-моему, должен очень не любить, и это скверно. Ну а теперь 34-е поле…
Здесь стояли третья, и последняя в этом мире, Белая Фигура и Черная – Человек с кубком в руке.
– Это мы с тобой, друг мой. – Илайдж сделал эффектную паузу, но я даже не удивился, я ожидал чего-нибудь подобного. – Причем совсем недавно, Рагнар, тебя вообще не было на Доске, потом ты появился как пешка, а с недавних пор, по-видимому после приобретения Шпаги, ты стал Фигурой, и Фигурой опасной! Ладно, об этом потом. – Илайдж презрительно махнул рукой на пешку, стоявшую на 35-м поле, и сразу перешел к 39-му, где было две Фигуры: мчащаяся галопом Всадница и Сфинкс. – А вот Джейн и Эрсин они сейчас находятся в Форпосте, являясь своеобразными координаторами наших действий. Эрсин – наше последнее приобретение, и я не могу сказать ничего определенного, кроме того, что он весьма умен. Ну а Джейн – сестра Ганса, но в отличие от своего туповатого и вспыльчивого брата она – Человек очень хладнокровный и знающий, после Яромира она вторая, кто лучше других понимает принципы действия Оракула. За последние часы я обдумал план, как нам выбраться из дерьма, в котором мы оказались, но для этого необходима помощь Джейн… Итак, 40-е поле…
Там находилось три Фигуры: известная мне Башня Кнута, древний земной Викинг и очень замысловато выполненное дерево, то ли дуб, то ли вяз, на одной из веток которого сидел огромный Ворон.
– Как я полагаю, ты догадываешься, что Башня – это Кнут, ну а Викинг – его брат Вотан… – Илайдж принялся было рассказывать о Вотане, но я неоднократно встречался с этим выдающимся воином и знаком предложил продолжить. – Третья Фигура здесь – это Диана, темная личность, хотя никаких формальных претензий к ней предъявить нельзя. Диана, пожалуй, лучше остальных знает эзотерические искусства, и, честно признаться, я не хотел бы иметь ее своим врагом. Но, учитывая, что она издавна дружна с Вотаном и Кнутом, скорее всего ее отношение к нам также крайне недружелюбно…
– Послушай! – не выдержал я. – Выясняется, что я успел перессориться со всей вашей братией и еще тебя с ними поссорил?
– Где-то так… – подтвердил Илайдж. – Я еще не рассказал лишь о двоих, кто, пожалуй, против тебя ничего не имеет. 54-я и 57-я клетки…
На 57-й клетке стояла Фигура Атланта, разрывающего цепи, а на 54-й, рядом с белой пешкой, находилась очень странная Фигура. Заметив, что я ее разглядываю, Илайдж пояснил:
– Это одна из древних земных богинь, богиня победы Никэ… Ее зовут Лоуренсия, и она – мой друг, как и этот Человек – Клинт. Это единственные Люди, которым я доверяю, но сейчас они, как видишь, далеко на севере и не смогут нам помочь.
– А почему бы им не перейти по Доске?
Илайдж усмехнулся:
– Видишь ли, друг мой, когда переходишь по Доске, то попадаешь не в какое-то определенное место, а в любую точку внутри квадрата, размеры которого очень велики, так что переходами пользуются, как правило, только при угрозе смерти. Ладно, закончим с положением на Доске. В космосе я не вижу ничего неожиданного за исключением вот этого! – Илайдж ткнул в 135-е поле, где стояла Белая Фигура в форме четырехугольной пирамиды. – Большая Белая Фигура, а это значит, что привлечены силы галактического масштаба. Она тоже появилась совсем недавно, и кто это, можно лишь гадать. По крайней мере, она очень далеко.
В разговоре возникла пауза, во время которой я пытался проанализировать услышанное. Прежняя головоломка разрешилась, все стало на свои места. Неясным оставалось лишь, каким образом ко мне попала Шпага, но естественно было предположить, что она предназначалась Кнуту. У меня, правда, было чувство, будто не увязывается еще кое-что, но тогда я не придал этому значения. Зато теперь передо мной вставала новая головоломка…
– Несколько слов для уточнения обстановки, – неожиданно опять заговорил Илайдж, раскуривая очередную трубку – Во-первых, я упустил тот немаловажный факт, что при помощи Доски мы можем общаться друг с другом, для этого надо прикоснуться к Фигуре, с которой ты хочешь переговорить.
О том, что они могли связываться друг с другом, я и так догадался, но меня сейчас заинтересовало другое.
– Илайдж, а почему же за все это время тебя никто не вызывал?
Илайдж звонко рассмеялся:
– Прямолинейно мыслишь, друг мой! Меня вызывают чуть не каждую минуту, да только я не отвечаю, такое, естественно, тоже возможно… Так вот, во-вторых, еще немного истории. После того как двести лет назад Яромир предложил нам освободить Гроссмейстера и объяснил свой план, Клуб тотчас же распался на несколько коалиций. Первыми откололись Юлиан, Марк, Ганс и Елена, они заявили, что все это их не волнует, они вполне довольны существующим положением дел и ограничатся лишь поддержанием равновесия на планете.
Я жестом попросил Илайджа сделать паузу. Мне припомнились слова Кнута, что Марция необходима Королю Местальгора для развязывания войны, и теперь мотивы похищения не вызывали сомнений: Ганс и Марк просто хотели сохранить мир на планете. Оставалось лишь сожалеть, что мне не удалось договориться с ними тогда, у золотых рудников. Тем временем Илайдж заговорил вновь:
– Затем через некоторое время сложился союз: Диана, Вотан, Кнут и недавно появившийся в Клубе Эрсин. Ни в ту пору, ни позже их цели мне не были ясны, они что-то недоговаривали, и обстановка в Клубе из прежней дружеской превратилась в довольно-таки напряженную. В итоге те, кто не вошел в первые две группы, а именно Джейн, Лоуренсия, Клинт и я, образовали свой альянс, правда, в отличие от Дианы и компании мы ничего не скрываем и никого не пытаемся обмануть! – Илайдж хотел казаться беспристрастным, но откровенную неприязнь, с которой все это прозвучало, не расслышал бы лишь глухой, и я решил не очень доверять его словам. – Что же касается Яромира, то он ни с кем особенно не дружит, но старается быть в мире со всеми. Вот, собственно, и все, теперь ты вполне можешь ориентироваться в сложившейся обстановке. – Илайдж умолк, а я машинально отметил, что в последнем описании он ни разу не упомянул Александра, однако переспрашивать его я счел несколько бестактным.
«Ориентировка в обстановке» много времени у меня не заняла. Нас скоро убьют, решил я, и мне оставалось лишь поражаться благородству Илайджа, так осложнившего себе жизнь исключительно ради дружбы, ведь он никогда не был мне ничем обязан.
Тем временем у меня весьма ощутимо начал болеть бок, действие спирта заканчивалось, меня потянуло в сон, но я снова отхлебнул горского бальзама и, видя, что мой друг предпочитает молчать, поинтересовался сам:
– Что же ты предлагаешь?
Илайдж повернулся ко мне, и я несколько удивился: вместо привычной улыбки его лицо приняло суровое выражение, а серьезный Илайдж – это было, по меньшей мере, необычно.
– Рагнар, я могу предложить тебе такую альтернативу: либо ты просто отдаешь мне Шпагу, либо мы попробуем прорваться в Форпост. Там ты пройдешь – или не пройдешь – Испытание Оракула и станешь – или не станешь – Фигурой.
Это, бесспорно, было великодушное предложение. Правда, я уже давно предполагал, к чему клонит мой друг, но до конца поверил ему лишь сейчас. Однако, как мне казалось, выбор далеко не предрешен: с одной стороны, какие-то непонятные испытания, полное отсутствие спокойствия в будущем, не особо меня волнующие цели, с другой…
Я принял решение мгновенно, просто физически почувствовал, что добровольно расстаться со своей Шпагой не смогу. И ответил коротко:
– Шпагу я не отдам!
Илайдж кивнул головой и вновь улыбнулся:
– Я так и думал. В таком случае тебе сейчас лучше всего уснуть. Чем быстрее ты встанешь на ноги, тем больше у нас шансов выпутаться из этой ситуации без потерь.
Совет был абсолютно верный, я и так уже почти отключался, но все же напоследок опять не удержался и спросил:
– Илайдж, неужели освобождение твоего дяди – твоя единственная цель?
То ли он долго молчал, то ли я очень быстро уснул, но ответ так и не услышал.
Весь следующий день я поправлялся, бок почти не беспокоил, хотя от потери крови я едва мог передвигаться. Еще через день я почувствовал себя уже значительно лучше и более-менее твердо ходил. Когда же очнулся от послеполуденного сна, Илайдж заявил, что ждать дольше невозможно.
– В нашем квадрате появился Вотан, думаю, он ищет нас, а встреча с ним не сулит ничего хорошего даже мне. Остальные тоже без устали вызывают меня, и, как я полагаю, мое молчание их порядком раздражает. Так что пора действовать! – Илайдж раскрыл Доску.
– Постой, что ты собираешься делать?
Сей донельзя прямолинейный вопрос явно пришелся Илайджу не по вкусу, тем не менее он терпеливо разъяснил:
– Видишь ли, друг мой, Джейн – единственная из нас, кто умеет притягивать на себя Фигуры при переходе по Доске, поэтому мы можем мгновенно и совершенно точно оказаться в Форпосте, если она согласится нам помочь…
– А если не согласится?
– Тогда хреново! – лаконично отрезал Илайдж и дотронулся до Фигуры Всадницы. Примерно секунду изменений не было, затем Фигура стала менять свои очертания, затуманиваться и расти. В результате через несколько секунд над Доской образовался завихряющийся туманный кокон, который отплыл немного назад и начал принимать контуры человеческой фигуры.
Джейн оказалась невысокой плотной блондинкой с не очень красивым, тяжелым, но благородным лицом. Она была одета в длинное белое платье, на котором мне сразу бросился в глаза знак: матово-серебряное копье с золотым наконечником…
– Боже мой, Илайдж, что с тобой происходит? – мы не можем тебя дозваться третий день! – Джейн была явно взволнована.
– Видишь ли, Джейн, я помогаю Рагнару. – Лицо Джейн изрядно посуровело, и я подумал, что начало разговора было не совсем удачным, однако Илайдж продолжил: – Он мой друг, и я не желаю, чтобы ему причинили вред.
– А как со Шпагой Гроссмейстера? – Джейн явно не видела меня, что, как я понял, объяснялось особенностями Доски…
– Я хочу, чтобы Рагнар стал Фигурой, и тогда эти проблемы отпадут, к тому же нам все равно необходим четырнадцатый! – Илайдж выжидающе замолчал.
– Но Ганс!..-Джейн явно колебалась, а я мог только удивляться, почему она нас еще не послала подальше.
– Он сам виноват, Джейн, ты же прекрасно знала своего брата!
На мгновение в глазах Джейн блеснула молнии, и я почувствовал, что она отнюдь не так проста, как кажется, но все же через секунду, как будто отмахнувшись от собственных мыслей, она устало произнесла:
– Ладно, Илайдж, ты хочешь, чтобы я скорректировала ваш переход, и я это сделаю. Но учти, после этого сюда наверняка захотят попасть и многие другие, им я тоже не откажу. – Образ Джейн растаял в воздухе.
– Ну что ж, – Илайдж обернулся ко мне и протянул руку, – все идет, как я и предполагал, но Джейн права, в Форпосте нам придется действовать с максимальной быстротой, так что соберись с силами.
Все еще удивляясь, я взял Илайджа за руку и успел лишь заметить, как Фигура Человека с кубком, двинулась влево…

Глава 6

Мы оказались в большом зале с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые ярко светило полуденное солнце. Последний Форпост был намного западнее точки нашего отправления.
– Здравствуйте! – Я склонился в низком поклоне перед Джейн. – Очень благодарен вам за помощь.
– Так это вы – Рагнар… – Джейн изучающе оглядела меня. – Здравствуйте! Илайдж, – заговорила она, отворачиваясь, – если Рагнар действительно хочет пройти Испытание, то ему нужно поспешить. Отведи его ко входу в Чертог Оракула, и постарайтесь не попасться на глаза Эрсину. Я думаю, он будет не в восторге от такого пополнения.
Мне оставалось только помалкивать.
– Но ты-то, Джейн, – Илайдж улыбнулся, – надеюсь, ты не враг Рагнара?
– Я помогла вам перейти в Форпост, несмотря на то что Рагнар убил моего брата… Больше тебе ничего от меня не надо? Тогда я пойду… и постараюсь не быть ничьим врагом.
– Как, черт возьми, много у нас друзей, – отметил Илайдж, когда Джейн скрылась за дверью. – Однако нам пора!
Илайдж повел меня по широким коридорам форпоста. Мы прошли несколько залов, а затем вышли в спиральную галерею, обвивающую замок по периметру. Идя вслед за Илайджем, я дышал врывавшимся через большие окна свежим морским воздухом и думал… Оракул, как они его называли, – система, обеспечивающая мгновенные перемещения в пространстве, способная предвидеть будущее и еще черт знает что, к тому же устраивающая Испытание…
– А что будет, если я не пройду тест, Илайдж?
– Мы найдем твой труп завтра, под дверью Чертога Оракула, – меланхолично отозвался мой друг.
Я слегка поперхнулся. Какого черта! Что, из-за этой дурацкой Шпаги я собираюсь рисковать жизнью?.. А почему бы и нет? Сам удивленный этой исключительной мыслью, я решил не развивать ее дальше. Ну а если…
– Мы пришли, – прервал мои размышления Илайдж. – Ты готов?
Коридор упирался в массивные двери, сделанные из черного камня и какого-то сизо-серого металла, отполированная поверхность которого слегка блестела. Ручки видно не было. Я глубоко вздохнул, оглянулся, бросив через окно взгляд на небо, и поинтересовался:
– Как они открываются?
– Встань прямо перед ними… – Илайдж отошел в дальний угол помещения. – И удачи тебе, Рагнар!
Двери Оракула распахнулись и стали медленно приближаться ко мне. Я шагнул вперед. Комната вокруг исказилась, потемнела и поплыла, промелькнуло несколько мгновений, и двери сомкнулись за моей спиной.
Темнота. Тишина. Пропало ощущение верха и низа, и я уже не чувствую своего тела, только смутно догадываюсь, что мой разум еще в нем… Перекрыты все сенсорные каналы, сознанию не за что зацепиться, и я словно начинаю проваливаться в черную бездну. Потом вокруг возникает свет, не вспыхивает, а именно возникает в каждой точке. Я успеваю заметить стеклянный блеск, а потом оказываюсь на огромной равнине, покрытой волнующимся океаном травы. Солнце светит в затылок, и никаких признаков Оракула. Я не удивляюсь, и это странно. Впрочем, нет, хорошо. Меня допустили до Испытания, но каким оно будет? Я внимательно оглядываю окружающий меня ландшафт: синее небо, желтое солнце, зеленая трава, коричневые, с белыми шапками горы на горизонте. Делаю шаг в их сторону, еще один…
Стеклянный блеск – и вокруг вырастают деревья. На мои волосы, лицо медленно падают крупные голубые снежинки. Я ловлю одну из них, она ощутимо теплая. Шаг вперед… Секундное соприкосновение с поверхностью изогнутого зеркала, я успеваю заметить свое отражение и оказываюсь в океане. Волна, на которой я стою, неспешно несет меня к берегу. Впереди огромный остров, заросший буйной тропической зеленью. Он лежит на воде, как притаившееся чудовище, и только узкие башни взлетают в небо над джунглями. Что все это значит?
Я не успеваю даже начать искать ответ – снова блеск, как будто я открыл глаза и на мгновение увидел в полутьме огромный стеклянный цветок. Ураганный ветер сбивает с ног, я цепляюсь за желтовато-зеленую землю, она подается под моей рукой, и из ямки брызжет фонтанчик коричневатой жидкости с запахом цветов. Она мгновенно замерзает и становится такого же желтовато-зеленого цвета, как и окружающая равнина. Поднимаю голову и успеваю заметить над собой грандиозную воронку в облаках. Потом вновь видение стеклянного цветка, и тишина.
Просто невероятная тишина, подавляющая. Я стою на краю огромного плато, обрывающегося в темно-фиолетовый океан, в котором пляшут отражения ярких звезд над моей головой. В их неверном свете я замечаю усеивающие равнину останки воинов… Это поле боя, и понятно, почему здесь так тихо. Это тишина смерти. Я делаю шаг, и мир опять исчезает. Ситуация вновь изменилась, но в этот раз смена декораций происходила чуть дольше, и я успел кое-что разглядеть…
Теперь я стою на равнине, покрытой огромными плоскими камнями, на горизонте – извергающийся вулкан, а от вулкана за море, по крайней мере на четверть горизонта, протянулся сверкающий арочный мост. Но я не концентрирую на этом внимание, готовясь к новому переходу. Шаг вперед… Так и есть! Когда очередной пейзаж исчез, а новый еще не появился, я успел рассмотреть всепроникающую ткань этого фантасмагорического мира: переплетение световых лучей, блестящих поверхностей, стеклянных труб, хрустальных колонн и алмазных лиан. Все дрожит и пульсирует под потоками наплывающего откуда-то из глубины зеленого света. Я почувствовал, что стремлюсь туда, к источнику этого сияния, но тут возникла новая картина.
Темнота. Ни солнца, ни луны, ни звезд, только бледные тени в отдалении. Я подношу руку к глазам, синеватый огонь расползается по кисти, пульсирует в ответ ударам сердца, ослепительными искрами вспыхивает над нервными узлами. Браслет выделяется на руке темной полосой, не светится и одежда. Я подбираю камень, он тоже темен, а вот на рукояти Шпаги, почти на пределе видимости, вспыхивают крохотные синеватые искорки. Шорох за спиной, я оглядываюсь: огромная тварь, подобная крысе, уже встала на дыбы, готовясь к прыжку. У нее три передние лапы и странно раздвоенная голова, я выхватываю Шпагу, и тут снова происходит перемещение.
На мгновение оказавшись в стеклянном мире, я чувствую текущий через меня поток энергии и бросаюсь ему навстречу, к зеленому сиянию. На меня обрушивается сноп пестрых лучей, я отброшен ими и теперь парю в каком-то сероватом пространстве. Вокруг – неясные контуры, тени, словно меня проносит в тумане над разрушенным городом. Шпили и купола… Стая каких-то существ, похожих на черные кляксы, срывается с развалин уступчатой башни и пропадает в сером. Странный мир, одни силуэты, как будто рисунок карандашом, лишь что-то цветное парит рядом… Господи! Да это же я! И еще один, нет, этот чуть другой – меня окружает целая стая двойников… Перед глазами все пляшет. На мгновение возникают джунгли, через которые просвечивает все то же серое.
Бред. Полная остановка мысли. Мой разум блокирован чем-то, информация заполнила собой все клеточки мозга. «Так сходят с ума…» – успевает пронестись в голове. Шум в ушах, дикая какофония звуков, мельтешащие образы на сером, откуда-то со стороны я слышу свой голос:
– У тебя стерта грань между сознанием и подсознанием…
Эта мысль вырывает меня из бреда сумеречного мира и бросает обратно в стеклянный лабиринт, я уже могу немного управлять своим полетом и быстрее устремляюсь к зеленому свету.
Постепенно я начинаю осознавать, что значат все миры, через которые я прошел… Это изучение меня.
Следующая высадка – в воздухе, подо мной маленькая антигравитационная платформа с легкими перилами по борту, впереди – город. Стон вырвался из моей груди, и я сжал хрустнувшие перила. Это была Столица. На берегу морского залива и на островах дельты впадающей в залив реки стоял этот город, город-сказка, город-мечта. Я смотрел на его ажурные башни, сверкающие мосты, стройные колоннады, величавые здания – и плакал. Все это было стерто в пыль. Построенный величайшим мастером на месте старинного земного города, носивший древнее и гордое имя, невыразимо прекрасный, похожий на застывший органный хорал город – Столица Земли, Столица Великой Галактической Империи…
В памяти вспыхнули давно забытые строки:

Дворцы, ступени и аркады 
В нем вознеслись, как Вавилон, 
В нем низвергались ниц каскады 
На золото со всех сторон; 

Как тяжкий занавес хрустальный, 
Омыв широких стен металл, 
В нем ослепительно-кристальный 
Строй водопадов ниспадал. 

Там, как аллеи, колоннады 
Тянулись вкруг немых озер, 
Куда гигантские наяды 
Свой женственный вперяли взор. 

И берег розово-зеленый, 
И голубая скатерть вод 
До грани мира отдаленной 
Простерлись, уходя вперед! 

Сковав невиданные скалы, 
Там полог мертвых льдов сверкал, 
Исполнен силы небывалой, 
Как глубь магических зеркал; 

Там Ганги с высоты надзвездной, 
Безмолвно восхищая взор, 
Излили над алмазной бездной 
Сокровища своих амфор! 

Увидеть Столицу в ее нетронутой заповедной красоте стоило даже смертельного риска, и я был благодарен Оракулу.
Снова вспышки света и блеск. Используя текущую через меня энергию, я разгоняюсь, как световой луч отскакиваю от зеркала, мчусь по стеклянной трубе и словно влетаю внутрь елочного шарика. Мое отражение заполнило все вокруг, любая мысль колоколом отдается в голове. Боль, сначала слабая, потом – сильнее и сильнее, кажется, что меня кто-то раздирает изнутри. Собраться, погасить все мысли, все чувства, исчезнуть… Только так я смогу остаться в живых. И боль отпускает…
Миры текут вокруг меня, невероятные, фантастические, иногда – угрожающие, иногда – величественные. Я мчусь сквозь них, пробираясь по стеклянным зарослям к их сердцу, источнику мерцающего зеленоватого огня, я уже многое понял и знаю, что там-то меня и ждет Испытание…
Поворот. Тончайшие, как иглы, шпили города взмывают почти на километровую высоту, рушатся, отступают назад, сменяясь багровым океаном, по которому катятся покрытые трещинами волны. Из трещин сочится кровь… Зеленое солнце стремительно сворачивает, но щупальца-протуберанцы красного уже схватили его. Короткая борьба, в ходе которой вспыхивают и исчезают девять населенных планет, и одна звезда пожирает другую… Синий песок, ярко, пронзительно-синий, кажется, даже светящийся изнутри. Волны серебристого моря накатывают на синий пляж, а когда идешь по нему, раздается звон…
Дрожащие цветные формы, пульсирующие, перетекающие одна в другую, я не понимаю их игры, но чувствую, что за ней скрыт какой-то смысл, что-то очень важное. Тайна бессмертия… Белое, как кость, небо, черный ветер сдувает с такой же белой плоской земли кучки бледно-желтого песка. Все, ветер утих, уже не понять, где земля, где небо… Окружающие меня миры становятся бледнее, прозрачнее. Интересно, они были созданы моим сознанием или спроецированы в него. Зеленый свет все ярче и ярче, ко мне приходит понимание многих законов, которым подчиняется мир. Это дар Оракула – каждый, дошедший до Света, получает его, но не каждому удается унести его отсюда…
Мелькает тень последнего мира: низвергающийся в полную звезд бездну океан, а потом все тонет в потоках зеленого. Я плыву в нем, как в теплой душистой воде, он омывает мой мозг, выгоняет усталость из каждой клеточки, голова становится ясной, сердце бьется спокойно и ровно. Постепенно ощущение движения пропадает, время замедляется, мыслей нет, я в центре Вселенной… В момент, когда время окончательно останавливается, звучит вопрос:
– Ты готов? – Голос мягкий, глубокий и доверительный.
– Да!
Завесу зеленого света словно отдернули. Я стою в комнате с хрустальными стенами, потолком и полом, определить ее размеры невозможно. В пустоте подо мной переливается золотой огонь, а впереди – черные, совершенно не отражающие свет, как провал в пустоту, двери. Только слабые световые линии, скорее всего внутреннее свечение, доказывали, что передо мной что-то материальное. Я шагнул вперед.
– Зачем ты пришел сюда? – вновь неведомо откуда раздался голос.
Меньше всего я ожидал этого вопроса. Нет, дело не в том, что я не привык оправдывать свои действия… В самом деле, зачем? Чтобы сохранить Шпагу? Я подумал: надо говорить правду, и вообще-то оружие здесь ни при чем. Хоть я и привязался к Шпаге, но… Любопытство? Я увидел новую возможность скоротать вечность? Нет, ведь если я пройду, на меня ляжет груз новой ответственности. Может, лучше оставить все как есть? Я еще раз вспомнил историю всей своей жизни: как метался по Галактике, искал что-то и не мог найти. Почему? Что же мне все-таки нужно? Зачем вообще я живу?
– Я ищу цель жизни!
– А если ты ее не найдешь?
Прошлое, Земля, легкие, парящие башни, серебряные мосты над темной водой… Подавив воспоминания, я криво усмехнулся: зря Оракул напомнил мне об этом.
– Если я так и не найду цели, я буду знать, что целью моей жизни были поиски цели!
Остро повисла тишина, потом двери распахнулись. Еще не зная, что ждет меня, я шагнул вперед. Оракул перевернул всю мою душу, я внезапно осознал ответственность перед Людьми, доверяющими мне все созданное ими за века, чтобы дальше я нес это сквозь время…
Пахнуло ветром, в глаза ударил ослепительный свет, я увидел чье-то знакомое лицо и упал без сознания.
Очнулся я в широкой постели посреди высокой светлой комнаты. В окно барабанил дождь, и вставать совершенно не хотелось. Внезапно раздался стук в дверь.
– Кто там?
– Да я это! – Илайдж вошел в комнату, задернул штору и присел на краешек моей кровати. – Ну как?
– Как видишь, жив.
– Вижу. Но у тебя был очень бледный вид, мы подумали даже, что тебе конец.
– Хм, действительно так плохо?
– Распахиваются двери, оттуда вываливаешься ты, весь белый, с закатившимися глазами, ногти и губы – синие…
– Странно, я ничего этого не помню. А в каком виде обычно выходят от Оракула?
– В разном. Ладно, отдыхай, Рыцарь. К ужину тебя разбудят, у нас тут собралось довольно много народа.
– Отлично, – усмехнулся я, – вот и познакомлюсь. А почему ты назвал меня рыцарем?
– Так выглядит новая Фигура на Доске. Все, отдыхай, у тебя будет напряженный вечер.
Илайдж вышел и прикрыл за собой дверь. Я почувствовал легкое покалывание в левом плече и, глянув туда, увидел на собственной рубашке герб: три пересекающихся кольца – серебряное, янтарное и золотое. Думать было тяжело, я улегся поудобнее и последовал совету Илайджа. Усталость, боль от раны – все это сыграло свою роль, и я проснулся, когда уже стемнело.
Мне навсегда запомнился вечер, когда я впервые попал в Клуб. Сидя у камина, мы с Илайджем курили сигареты и тихо разговаривали, в гостиной еще никого не было. Я специально пришел так рано, чтобы успеть привыкнуть в новой обстановке, почувствовать себя в ней удобно – это могло помочь в предстоящем сложном разговоре.
Легко скрипнула дверь, и в гостиную вошла высокая и стройная темноволосая женщина.
– Здравствуйте, Диана! – поднялся ей навстречу Илайдж. – Позвольте представить вам нового члена нашего Клуба.
Я поцеловал ее узкую руку.
– Счастлив познакомиться с вами.
– Я тоже рада вас видеть, Рагнар. Мои друзья отзывались о вас не очень лестно, но, мне кажется, они были не правы. – Диана, улыбаясь, присела на низкий табурет перед камином и любезным тоном продолжила: – Так, значит, это вы закололи Ганса, тяжело ранили Марка, обвели вокруг пальца Юлиана и дали… м-м… по морде Кнуту?
– Ваши друзья несколько преувеличили, к тому же это обрушилось на меня столь внезапно, что я просто плыл по течению. Все получилось так неожиданно.
– И все же это должно быть интересно, обещайте, что потом расскажете мне эту историю…
– Вам, Диана, я готов рассказать что угодно и когда угодно.
Она рассмеялась. Я восхитился ее улыбкой. Одним словом, пошла обычная светская беседа. Илайдж с необычайно серьезным лицом пересказал свой разговор с Кнутом, потом я в нескольких словах описал Юлиана в качестве экскурсовода по Местальгору, Диана также мило сплетничала, и особого напряжения я пока не чувствовал.
Вновь раздался звук открывающейся двери, и, оживленно беседуя, вошли Джейн и Юлиан, а чуть позже Кнут, Вотан и Эрсин. Последних двоих следует представить особо, ибо они колоритнейшие в своем роде фигуры.
Гербом Вотана была сосна, и я помнил, что он родом с Земли, высокий, светловолосый и голубоглазый, как все его скандинавские пращуры. Он носил имя древнего бога норманнов и действительно вел свой род от обитателей фьордов, а в Империи, включавшей тысячи населенных планет, встретить Человека, который точно знает свою национальность, было по крайней мере необычно. В полном соответствии с традициями своих воинственных предков Вотан был великолепным бойцом, в молодости он в совершенстве освоил разнообразное оружие не только Земли, но и всех более или менее цивилизованных миров. В этот вечер он был вооружен скромным самурайским мечом с белой костяной рукояткой, что в сочетании с джинсами и пестрой курткой смотрелось довольно дико. Однако Вотана мало занимали такие мелочи. Эрсин – худой, с мало запоминающимися чертами лица, блеклыми, кажется, карими глазами, неопределенного цвета волосами и безвольным подбородком – вроде бы малоприятный и незначительный тип. Но было в его манере держаться что-то особенное, так выглядят Люди, привыкшие повелевать. Кроме того, похоже было, что он в близких отношениях с Дианой, какая-то странная взаимная приязнь связывала их…
Вотан с Эрсином заняли место у одного из окон, откуда изредка поглядывали в мою сторону и обсуждали отличия закалки японских мечей эпохи Хидоэси и оружия более поздних веков. Они вовсю демонстрировали, что чересчур заняты этим специальным разговором. Юлиан и Джейн тем временем уселись за столик с напитками. Юлиан что-то рассказывал, лицо Джейн было бледным, а ее руки слегка дрожали. Кнут сделал было вид, что не знает ни меня, ни Илайджа, но мой друг не дал ему так просто отделаться. Он долго рассыпался в извинениях за свой удар, участливо осведомился, не болит ли пострадавшая челюсть, и довел Кнута до состояния особой мрачности.
Тем временем в гостиную вошел последний прибывший в Форпост Человек – Яромир. Я насторожился: ведь, похоже, этот громогласный толстяк не так давно пытался меня убить. Яромир поздоровался со всеми и потребовал у Илайджа немедленно представить меня ему, а похлопав меня по спине, тут же уселся в кресло и принялся болтать с Дианой. Несмотря на всю свою импозантность, этот Человек мне не понравился. Ну а затем Илайдж поднялся и, перекинувшись парой слов с Джейн, вышел на середину зала.
– Господа, – громко начал он, – в наш Клуб вступил новый Человек, я имею в виду Рагнара. Фигура Рыцаря, появившаяся на Доске сегодня днем, – это его Фигура, а герб, избранный для него Оракулом, – три пересекающихся кольца. От имени всех собравшихся я приветствую прошедшего Испытание!
Раздалось несколько вялых хлопков, и я переглянулся с Дианой. Она улыбнулась мне, и тут же я поймал не очень-то добродушный взгляд Вотана.
Мне пришлось произнести ответное благодарственное слово, после чего я пожал холодную бескостную руку Эрсина, а за ним Вотан чуть не раздавил мою ладонь своими клещами. Он весело улыбался мне, хлопал по спине и нес какую-то чушь о наших прошлых совместных похождениях, словно и не было холодного взгляда несколько минут назад. Беседуя с Вотаном, я краем глаза заметил шепчущихся о чем-то Диану и Яромира…
Постепенно вокруг собрался целый кружок слушающих мой рассказ о событиях, приведших меня в Форпост. Неожиданно раздался громкий голос Яромира:
– Ваша Шпага, Рагнар! Вы знаете, что это такое?
– Да, разумеется. Это – Шпага Гроссмейстера, но я владею ею по праву!
– А как она попала к вам?
«Что он знает об этом? Он шептался о чем-то с Дианой, в которую влюблен Вотан, а именно его брату Кнуту, судя по всему, торговец вез эту Шпагу…»
– Я же сказал, что владею этой Шпагой по праву, – твердо ответил я и усмехнулся: – Надеюсь, вы не обвиняете меня в том, что я убил Гроссмейстера.
– Нет, конечно, – прогудел Яромир. – Но, Paгнар, посудите сами, вдруг с вами что-нибудь произойдет, вас могут случайно убить в конце концов…
– Например, на Золотом тракте? – уточнил я.
– При чем здесь Золотой тракт, там… – пробормотал Яромир, потом внезапно перебил себя: – Я считаю, что Шпагу гораздо надежнее хранить в Форпосте, ведь вы, я думаю, знаете, что это один из предметов, необходимых для возвращения Гроссмейстера.
«Странная реакция, – заметил я про себя. – Он сначала удивился, а потом что-то вспомнил. Любопытно…»
– Я не собираюсь это обсуждать. – ответил я Яромиру. – Шпагу я не отдам!
– Рагнар, поймите, – поднялся с подоконника Эрсин, – никто не намерен отбирать у вас Шпагу, она только будет храниться здесь, так действительно будет безопаснее. Вы просто не знаете еще расстановки сил и поэтому так резки в своих суждениях.
– Не спорю, всего я пока не понимаю, но… – я сделал небольшую паузу и посмотрел в упор на Яромира, – некоторые из этих сил я знаю отлично!
Яромир отвел глаза.
– Я серьезно пострадал из-за этой Шпаги – раздался из дальнего угла хриплый голос Кнута, – но я хотел принести ее в Форпост…
– У вас это здорово получилось! – перебил его Илайдж, возвращаясь к камину. – Только надо было действовать быстро, а не тратить время на запихивание Рагнара в петлю, так, глядишь, и челюсть не болела бы!
Кнут исподлобья глянул в сторону Илайджа и закончил:
– Я – за предложение Яромира!
Следующей молча встала Джейн и, подойдя к камину, стала греть около него якобы замерзшие руки.
– Зачем обязательно в Форпосте, – сказала наконец она. – По-моему, Рагнар прекрасно может защитить Шпагу сам, и не вам, Кнут, в этом сомневаться.
Юлиан уже минуты две сидел, оценивающе поглядывая на лицо Яромира. Когда же изучение закончилось, он налил себе бокал вина и направился к камину, чтобы согреть напиток.
– Извините, Рагнар, – сообщил он по дороге. – В Местальгоре, пытаясь убить вас, я несколько погорячился, к счастью, Кнут подоспел вовремя. На самом деле вы симпатичны мне, надеюсь, мы будем друзьями.
Я пожал протянутую руку Юлиана, и это была почти победа: Яромир оставался в меньшинстве
– Диана, а что ты думаешь по этому поводу? – поинтересовался Эрсин.
– Ничего не думаю, мне что-то не хочется сегодня думать, дорогой. И вообще мне становится скучно. – Диана деликатно зевнула и все свое внимание переключила на маникюр.
Яромир злобно усмехнулся:
– И все-таки, где должна находиться Шпага?
– Какое мне дело? Вы ведете себя как неотесанный мужлан, Яромир, ведь я уже ответила на этот вопрос…
Между тем Вотан тоже перебрался к камину и, выпив с Илайджем, заметил:
– Если воин добыл себе оружие, он должен владеть им до смерти, если это достойное оружие и, конечно, если он – хороший воин. Я не понимаю вас, Яромир, вы ведете себя недостойно!
– Ладно, будь по-вашему, – неожиданно улыбнулся Яромир. – Признаю, что был не прав. Мои извинения, Диана, мои извинения, Рагнар! Пусть все будет как будет.
Я мысленно утер пот со лба. Шпага осталась у меня, и четко обрисовался лагерь противника. Друзья же вызывали сомнение, особенно Юлиан, чья эмблема – маска, а Фигура – Шут… В это время я пожимал руку Яромира, тот все еще извинялся, я ответил, что это пустое, и мы выпили.
– Кстати, – поинтересовался я, – какого дьявола вы подослали ко мне убийц на Золотом тракте?
– Вы тогда только что убили Ганса и к тому же были Фигурой Судьбы, поэтому я решил, что вы опасны. Как видите, впоследствии мое мнение переменилось.
Этот ответ пока вполне удовлетворил меня, хотя было в нем что-то нечеткое… Тем временем Люди начали расходиться: первым, извинившись, ушел Кнут, чуть погодя – Вотан и Джейн, а за ними – и Яромир. С оставшимися в гостиной я чувствовал себя гораздо уютнее, только вот рыбообразный Эрсин… Незаметно разговор перешел к истории Клуба, а затем к личности Гроссмейстера.
– Кстати, Илайдж, – заметил я, – ты говорил мне что-то о плане освобождения твоего дяди. Почему он до сих пор не реализован?
– Видишь ли, друг мой, это не так-то просто. Как я уже говорил, у нас очень слабое представление, какой силой скован Гроссмейстер и как все это было проделано. Неясен и сам ритуал освобождения, о нем толком знает только Яромир, мы же все полагаемся на его искусство, хотя лично я предпочел бы знать все сам. Это, конечно, серьезные, но в принципе устранимые препятствия, сложнее другое. Видишь ли, чтобы освободить дядю, необходимо восстановить на Доске расстановку Фигур, существовавшую в тот миг, когда он ушел, плюс к тому необходимы Шпага и сама Фигура Гроссмейстера. Шпагу ты добыл, значит, остаются Фигуры и расстановка. Что касается последней, то дядя зашифровал ее на клетках своей Доски, которую разломал и раскидал по всей стране. Выглядят эти клетки как оправленные в серебро прямоугольные куски очень тяжелого черного камня. Три из них хранятся сейчас в Форпосте, и содержание одной случайно расшифровал Марк. Таким образом, сейчас мы знаем 9 позиций из 14, потому как из восьми старых членов Клуба назвали свои поля все. Двумя нерасшифрованными занимается Джейн. Видишь, Рагнар, нам предстоят еще долгие поиски…
– А что известно о Фигуре?
– За ней много дет безуспешно, по его словам охотится Яромир.
– И все же, Илайдж, что будет, когда нам удастся собрать все это вместе?
– Точно не знаю. Вероятнее всего, мы восстановим положение на Доске, а потом кто-то из нас, очевидно Яромир, отправится к Оракулу и там, совершит необходимый обряд со Шпагой и Фигурой, после чего Гроссмейстер будет свободен…
Я молчал, оценивая полученную информацию Значит, большая часть членов Клуба занимается поисками этих предметов последние века, и почти безрезультатно. Воля Судьбы, с которой они играют непонятную партию на Доске в 144 клетки? Или что-то еще?
Пребывание у Оракула сильно изменило меня, а чуть позже Илайдж объяснил мне, что каждый Человек, уходя из Чертога Оракула, получает какой-нибудь особый дар, новые способности, причем все, как правило, молчат о себе, и, наверное, не из скрытности, а потому, что это трудно передать словами. Так и в моем случае. Это было какое-то предвидение неудач и опасностей, острое ощущение фальши, двойной игры… Впоследствии я убедился, что его подсказки всегда верны, а пророчества неизменно исполняются, надо только научиться истолковывать их. Так же было и в этот раз: прозрение пришло лишь на миг и тут же исчезло, оставив меня с твердым ощущением того, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Еще одно усилие – и я увидел бы окружающий меня обман и двусмысленность, но тогда я не умел замечать их, кроме того, всегда оставался риск неверного понимания. И все же…
В тот вечер я отправился в свои апартаменты с тяжелой головой. Много было передумано, но я не мог найти зацепку. Я договорился с Юлианом и Илайджем с утра отправиться обратно на континент, ведь я не выполнил обещание, данное Генриху, к тому же Марция вполне могла оказаться той самой зацепкой…

Глава 7

Утром я поднялся поздно, но, несмотря на продолжительный отдых, чувствовал себя неважно.
Юлиан и Илайдж ждали меня в гостиной, и, судя по количеству пустых бутылок, уже давно. Правда, никаких признаков неудовольствия не было и в помине: они смеялись, перекидывались остротами, казалось, попросту забыв о происходящем вокруг. Мне никогда не был чужд юмор, но в тот момент их веселье почему-то покоробило меня, и, выпив предложенный мне бокал, я перевел разговор в деловое русло.
– Каким образом, господа, вы собираетесь попасть на континент?
Все еще улыбаясь, Илайдж глянул в окно, где за завесой дождя едва виднелось море, затем поднялся и, промолвив: «Да, нам пора!» – двинулся к выходу из гостиной.
Вначале мы шли в направлении Чертога Оракула, но затем свернули куда-то вглубь замка и стали спускаться по узкой винтовой лестнице. Судя по всему, мы наверняка покинули пределы здания и продолжали спуск по ступенькам, вырубленным в стенах базальтового колодца. Я пытался считать пролеты, но быстро сбился, с трудом поспевая за легко сбегающим вниз Илайджем. Наконец, когда я уже совершенно выдохся, лестница закончилась небольшой ровной площадкой. В мерцающем свете факела Юлиана я сумел разглядеть три тяжелые, окованные металлом двери, Илайдж подошел к правой. Он нажал какую-то невидимую кнопку в стене, и дверь начала неторопливо отъезжать в сторону, а я вполголоса поинтересовался у Юлиана:
– Где это мы?
– Как бы внутри скалы, образующей остров
– Как бы?..
– Окружающий нас базальт – лишь тонкая оболочка, – усмехнулся Юлиан. – Внутри весь остров напичкан сложнейшими механизмами, служащими Оракулу…
– Вы идете? – перебил его Илайдж, чей голос раздался из открывшегося в скале грота.
Юлиан, ерничая, слегка поклонился окружавшим нас стенам и, немного рисуясь, прошествовал в грот. Я на секунду задержался, мне не хотелось уходить отсюда, казалось, я чувствую какой-то пульсирующий сигнал, направленный ко мне, и еще вдруг я ощутил огромный поток энергии, стекающейся к этому месту.
Однако меня ждали, и я вошел в дверь, тотчас же закрывшуюся у меня за спиной. В огромном сводчатом гроте было значительно светлее, чем я предполагал, и это объяснялось тем, что в дальнем конце виднелось размытое пятно выхода. Осмотревшись, я понял, почему Илайдж привел нас сюда – пещера была своеобразной гаванью Форпоста. Чуть впереди пол обрывался прямо в воды океана, а справа и слева от меня располагались два причала. Правый пирс был пуст, а у левого стояла теперь уже древняя машина, являвшаяся одним из последних технических, достижений Империи, – шестиместный антигравитационный глайдер. Я понятия не имел об управлении подобной техникой, но Илайдж, похоже, разбирался в этом неплохо: уже через несколько минут наш корабль, набирая ход, двинулся к выходу в море.
Как только мы выскочили из-под свода пещеры, на глайдер обрушился ливень, и Юлиан поспешил сойти вниз, в каюты, я же еще ненадолго остался на палубе длинного белого катера. Последний Форпост, как называли его Люди Клуба, быстро удалялся на северо-запад, и я с непонятной тоской смотрел на белый замок, отчетливо выделяющийся на фоне серого неба. Белый замок, венчающий черную скалу… Какие бы цели в своей жизни ни преследовал Гроссмейстер, место для их осуществления он выбрал красивое. Я не сомневался, что еще вернусь на этот северный остров, но мне хотелось сделать это как можно скорее…
Скинув мокрый плащ, я прошел в кают-компанию глайдера. Все здесь было оборудовано по последнему слову моды тысячелетней давности, и Юлиан, одетый в охотничий костюм местальгорского егеря, смотрелся на фоне видеоэкранов широкого обзора весьма забавно. Я не сдержал улыбки, но Юлиан отгадал мои мысли и, доставая из бара чудом сохранившуюся там бутылку виски, отпарировал:
– Не думайте, Рагнар, что ваша куртка бродячего воина больше подходит к этой обстановке. Да в общем, это неважно, присаживайтесь, я хочу поговорить с вами, благо Илайдж еще некоторое время будет занят программированием глайдера.
И хотя мне не очень понравилось такое начало, я сел, налил себе виски и достал последнюю пачку сигарет.
– В общем-то я виноват перед вами, Рагнар, – Юлиан необычно медленно подбирал слова, – за то нападение в Местальгоре, но это вполне объяснимо, и вы, я думаю, меня понимаете. Кроме того, я поддержал вас вчера, когда решался вопрос о Шпаге, так что мы квиты. Вы действительно симпатичны мне, в отличие от большинства наших компаньонов, Яромира, например…
– Извините, – перебил я Юлиана, – а чем вам не нравится Яромир? Да и остальные?
Юлиан усмехнулся:
– Быть может, смешно слышать такое от Человека, чей герб – маска, но все же… В них слишком много фальши, они постоянно стараются перехитрить друг друга, словно они не друзья, а злейшие враги. Впрочем, я никогда не вдавался в подробности их взаимоотношений, так что тонкости мне неизвестны. Что же касается Яромира, то он точно ведет двойную игру.
– Вы уверены? – Я и сам не сомневался, что Яромир плутует, но ничего конкретного сказать не мог.
– Я торчу в Местальгоре не только из-за архитектурных красот этого королевства. – Юлиан не сводил глаз с рюмки в своей руке и выглядел как-то скованно. – С молчаливого согласия остальных, я присматриваю за Королем Местальгора, все-таки он – Белая Фигура. Так вот, Яромир не раз вступал в контакт с Королем, стараясь, чтобы я об этом не прознал…
– Ну, в этом нет ничего криминального, – проронил я.
– Да. – Юлиан в упор посмотрел на меня. – И больше ничего я ему в вину поставить не могу, тем не менее я вас предупредил, Рагнар!
– Спасибо! – искренне ответил я и в который уже раз за последние дни задал вопрос: – Король Местальгора… В этой истории он играет большую роль, а я даже не знаю его имени. Что это за человек?
– Это не Человек! – странным тоном поправил меня Юлиан.
– Хорошо, что это за смертный?
– Он вряд ли смертный, и он не Человек! – Видя мое замешательство, мой собеседник пояснил: – Он – маг, самый настоящий. Я знаю Джарэта уже много лет, почти с самого его рождения, но он – загадка, а ведь я хорошо разбираюсь в психологии… Вас, Рагнар, по-видимому, интересует, для чего ему понадобилась Марция. Говорят, без нее он не может начать войну с Пантидеем.
– Говорят?
– Именно, но мне кажется, здесь что-то другое… А в целом Джарэт – очень обаятельный и умный человек. – Кривая ухмылка вновь заиграла на лице Юлиана. – Вы не обижайтесь, Рагнар, но это по моему предложению мы решили спрятать Марцию, что называется, от греха подальше.
Я не обиделся.
– А где вы ее спрятали?
Юлиан пожал плечами.
– Спросите у Марка, он в курсе последних событий и не откажется сообщить вам об этом.
– Ой ли?
– Он тоже не обидчив.
Юлиан поднялся, и мне показалось, что разговор окончен, но я ошибался. Мой собеседник снова был серьезен – смена настроений происходила у него мгновенно.
– Посмотрите вокруг, Рагнар! Эти Люди, они бегают, суетятся, стремятся сами не знают к чему, неужели и вам это нужно? Неужели и у вас недостаточно здравого смысла, чтобы просто созерцать, наслаждаться прекрасным и не влезать в дрязги?
Не знаю, как у меня со здравым смыслом, однако, подумав, я ответил так:
– Быть может, вам это покажется смешным, Юлиан, но я Человек и чувствую себя частью Человечества, и я не хочу видеть наш народ в нелепом, бессмысленном прозябании, он достоин лучшей участи. Меня и в самом деле мало беспокоит освобождение Гроссмейстера, тем не менее я буду действовать. Действовать и созерцать, если угодно!
– Не думаю, что вы правы, Рагнар, но это ваш выбор. Мы завтра расстанемся, но помните, что в известном смысле вы можете на меня рассчитывать. – Юлиан коротко кивнул и, не дожидаясь ответа, вышел из кают-компании.
Не знаю почему, но я поверил ему.
– Очень благородный Человек! В известном смысле… – Обернувшись, я увидел смеющегося Йлайджа, входящего из коридора, соединяющего кают-компанию с рубкой.
Разговаривать со своим другом мне сейчас не хотелось, и я оставил его один на один с недопитой бутылкой виски. Запершись в понравившейся мне каюте, я потратил немного времени на изучение-вспоминание азов обращения со сложной техникой, вскоре мне это наскучило, и я достал Доску. Фигуры стояли теперь иначе, чем в день нашего памятного разговора с Илайджем, но анализировать положение мне было лень, и я прикоснулся к Фигуре Монаха. Однажды я уже пробовал дотронуться до Фигуры, но наткнулся на пустоту, в этот же раз она была вполне осязаема, и контакт, как я почувствовал, установился мгновенно…
Через несколько секунд туманный кокон преобразовался в Марка, тот сидел в глубоком кресле и листал какую-то книгу. Заметив меня, он отложил ее в сторону и слабо кивнул. С момента нашего последнего свидания его лицо заметно побледнело и осунулось.
– Я ждал вашего вызова, Рагнар. Извините, но меня все еще утомляют долгие разговоры, поэтому сразу приступим к делу… Вас ведь по-прежнему интересует Марция?
Я возможно вежливее кивнул.
– Превосходно. Мы спрятали ее в пещере, в западных отрогах Асского хребта, почти у Бронзового перевала… – Далее он толково и подробно описал ущелье и пещеру, которые мне требовалось отыскать. Такой подход к делу меня более чем порадовал, однако, когда Марк закончил, я не мог не задать беспокоящий меня вопрос:
– Что же она там делает?
– Спит.
– То есть?!
Слабая улыбка тронула тонкие губы Марка.
– Да будет вам известно, Рагнар, что я немного разбираюсь в магии, в частности, умею погружать людей в сон – долгий, короткий, какой угодно… Не беспокойтесь, это абсолютно безболезненно и безвредно, вам достаточно будет прикоснуться к Марции, и она проснется.
– Так вы и стражу у Золотого перевала усыпили! – догадался я.
Марк едва заметно кивнул.
– Если больше у вас нет ко мне вопросов, то я прощаюсь…
– Одну секунду, Марк. Извините меня за ту встречу на рудниках, я не сомневаюсь, что мы бы и тогда договорились, но кое-кто погорячился, и увы! Еще раз извините!
– Не стоит извинений. – Образ Марка растаял.
«Не стоит так не стоит, ему виднее…» – решил я и лег спать.
Я встал на рассвете, когда на горизонте уже показался Флерион, второй по величине город Местальгорского королевства и соперничающий с Дагэртом торговый центр планеты. Расположенный на одноименном острове, Флерион был древним городом, но за последний век и он изменился до неузнаваемости… Единственное, что тогда меня могло заинтересовать в этом городе, так это резиденция Дианы, однако Илайджу моя идея пришлась не по душе, и мы решили в город не выходить.
Часам в девяти утра мы вошли в гавань, и к моему удивлению, наш глайдер не вызвал сногсшибательной реакции, из чего нетрудно было догадаться, что это зрелище в порту Флериона достаточно привычное. Здесь мы расстались с Юлианом, который предпочел добираться до Местальгора обычным судном. Наше прощание было в традиционном стиле Людей: короткое «до свиданья!», пожатие руки, и все расходятся не оборачиваясь…
После краткого совещания мы взяли курс на Вильен, наиболее крупный порт Пантидея к западу от Асса. Он, правда, находился далековато от Бронзового перевала, но Илайджу не хотелось петлять по узкому Пресному заливу, да и мы вроде как никуда не спешили.
Остаток дня и ночь я по-прежнему не был расположен к беседам и наслаждался видами моря, благо погода это позволяла, а Илайдж, как всегда, пил. В середине следующего дня мы прибыли в Вильен, мой друг поставил глайдер на обратный курс, и здесь была совершена одна небольшая ошибка: купив лошадей, мы решили один вечер отдохнуть и двинулись к Бронзовому перевалу лишь наутро…
Наше путешествие по тракту, связывавшему Вильен с Ассэртом, было быстрым и необременительным. Хорошая погода середины июня, хорошая дорога, хорошие кони и скверное настроение, казалось, безо всяких на то причин… Каждый вечер я беседовал с Илайджем, но при этом серьезные вопросы мы как-то обходили стороной, несколько раз я пытался вывести разговор на Джейн, стараясь понять мотивы ее необычно благородных поступков, но Илайдж неизменно отшучивался.
Наконец под вечер четвертого дня пути мы въехали в предгорья Асса и уже вплотную приблизились к месту, где следовало свернуть с тракта, как вдруг… Мы были метрах в двадцати от очередного поворота дороги, скрытого невысоким пологим холмом, и тут я осознал опасность, причем это было не смутное предчувствие, а именно точное знание, что здесь нас ждет засада. Одной рукой я натянул поводья своего коня, другой ухватился за луку седла Илайджа, останавливая и его.
– За углом нас ждут, – возможно тише прошептал я.
– С чего ты взял? – недоверчиво поинтересовался Илайдж, все же понижая голос.
– Я знаю! – Объяснять было некогда.
Несколько секунд Илайдж что-то соображал.
– Дар Оракула! Никто не уходит от него без этого… Ладно, я поеду проверю!
– Опасно!
– Видишь ли, друг мой, – теперь Илайдж говорил уже в полный голос, – у всех нас есть какие-нибудь свои способности, мой дар – владение клинком! Если понадобишься, я позову.
Илайдж натянул черные перчатки, выдернул из ножен шпаги и, пришпорив коня, скрылся за холмом, через секунду оттуда раздался звон оружия. Я совершенно не сомневался в мастерстве своего друга, но и отсиживаться в кустах не входило в мои привычки, так что я последовал за ним.
Завернув за угол, я увидел картину, надолго запечатлевшуюся в памяти: три или четыре покойника, убитый конь Илайджа и мой пеший друг в кольце десятка всадников без каких-либо знаков различия. Несколько секунд я как зачарованный смотрел на окружавший Илайджа ореол стали из его собственных шпаг, а затем все же выхватил клинок и совсем было собрался прийти ему на помощь, но это уже не требовалось. Около Илайджа лежали еще три трупа и две бьющиеся в судорогах лошади, остальные убийцы улепетывали на юг.
– Они слабо сопротивлялись! – Пытающийся поймать чьего-то коня Илайдж казался разочарованным.
Я мог лишь восхищенно хмыкнуть в ответ, про себя подумав, что если у меня когда-нибудь будет перспектива схватки с Илайджем, то перед боем лучше удавиться…
Некоторое время мы потратили на беглый осмотр покойников, чтобы выяснить, что же это были за Люди. Никаких наводящих на след знаков мы не нашли, и я смолчал, хотя точно знал, откуда подул этот ветер. Я узнал перебинтованное плечо одного из мертвых воинов, ведь я сам распорол его, попав в похожую засаду на Золотом тракте. Ошибки здесь быть не могло!
Надвигалась ночь, и оставаться на тракте было явно небезопасно, однако в темноте я не нашел бы описанную Марком дорогу, и тут нам подвернулась уютная ложбина между двумя грядами холмов. Мы по очереди продежурили всю ночь, а с рассветом двинулись дальше. Я сразу заметил белый валун у левой обочины тракта, а через сотню метров мы свернули на ведущую в горы тропку, полностью совпадающую с известным мне описанием…
Несколько часов мы взбирались на гору сквозь редкий хвойный лес, пока к полудню не добрались до разбитого молнией дерева, напоминавшего сосну. Здесь мы спешились и, привязав коней, покинули тропу, уходившую дальше в глубь хребта. Справа от нас возвышались два абсолютно голых гранитных утеса, между которыми, как и было обещано, нашелся проход. Извилистый полутемный коридор с нависающими над головой глыбами гранита метров через пятьсот вывел нас в живописнейшее место – ущелье Призраков. Собственно говоря, само ущелье лежало далеко внизу, зажатое меж двух скальных стен, и по дну его стлался туман. К счастью, спускаться в эту пропасть необходимости не было, вправо от нас уходил широкий карниз, заканчивающийся интересующей нас пещерой. Вход в пещеру закрывал грозный на вид валун, но мы с Илайджем были не слабее Марка с Гансом, и минут через десять камень отправился в пропасть…
Илайдж остался у входа, а я прошел в уютную маленькую пещерку, в дальней стене которой было вырублено грубое ложе, и на нем, закутанная в меха, лежала Марция. Когда я видел ее в последний раз четыре года назад, она напоминала озорного мальчишку, сейчас же стала просто красавицей. Однако долго любоваться тонкими чертами ее лица было как-то неловко, и, подойдя вплотную, я прикоснулся к ее теплой руке. Через секунду ее пепельно-серые ресницы затрепетали, веки поднялись, и я взглянул в ее прозрачно-голубые глаза. Это было как секундный шок: я стою на серебряной скале посреди черного океана, и от полной луны ко мне бежит дорожка…
– Боже мой, Рагнар, это ты?!

Глава 8

Я улыбнулся.
– Как видишь… Здравствуй, Марция! – Я помог ей сесть, она протерла глаза и зевнула.
– Я, наверное, очень долго спала, да? А где Марк и Ганс?
– Не знаю, – ответил я сразу на оба вопроса. – Разве они не предупредили тебя, что оставляют здесь надолго?
Марция задумалась.
– Странно, – наконец произнесла она. – Все помнится как в тумане… Они встретили меня на охоте, сказали о какой-то опасности, и я почему-то согласилась ехать с ними, потом… степи, горы…
Она неожиданно поморщилась и сжала виски тонкими пальцами.
– Рагнар, как долго я спала?
– По моим подсчетам, не меньше трех недель, – усмехнулся я.
– Ты шутишь? – нахмурилась Марция.
– Вовсе нет. Ты попала под власть какой-то магии, и насколько мне известно, тебя спрятали здесь, потому что дома стало небезопасно. Ты зачем-то понадобилась Королю Местальгора, и он собирался выкрасть тебя. К счастью, Марку с Гансом удалось опередить его.
– А что отец?
– Я расстался с ним после того, как мы перебили целый отряд всадников из Местальгора, посланных похитить тебя.
– Он, наверное, очень волнуется… – пробормотала Марция, сгибая и разгибая длинные белые пальцы. – Господи, что я говорю… Рагнар, ты не поможешь мне добраться домой?
– Конечно, я только ради этого сюда и приехал!
– Спасибо! – Марция лукаво глянула в сторону Илайджа. – Кстати, если я правильно поняла из твоих рассказов, этот Человек – твой друг Илайдж.
– Верно, – ухмыльнулся он. – Я все ждал, пока Рагнар удосужится нас познакомить, но так и не дождался. Если не ошибаюсь, вы – леди Марция?
– Можно просто Марция. – Она протянула руку Илайджу, который поцеловал ее с грацией истинного кавалера, а затем мы помогли Марции собрать кое-какие мелочи, уместившиеся в один баул. Помимо этого, в одном из углов пещеры нашлась лютня с темным грифом, ее Марция не доверила никому. До сих пор не понимаю, зачем ей понадобился на охоте музыкальный инструмент…
Бросив прощальный взгляд на Ущелье Призраков, мы медленно двинулись к выходу в долину. Двухнедельный сон – не шутка, и хотя Марция храбрилась изо всех сил, все же нам приходилось делать частые привалы. Наконец часам к четырем мы добрались до места, где оставили лошадей. Марция уже сильно устала, и последние несколько сот метров мне пришлось нести ее на руках. Усадив свою драгоценную ношу на свернутые одеяла, я принялся помогать Илайджу разбивать лагерь, ведь в этот день ехать дальше явно не имело смысла. Пока я рубил лапник, натягивал палатку, таскал дрова для разведенного костра, меня одолевали странные мысли. С каких это пор у меня начались видения? Как истолковать появившийся на секунду в пещере странный пейзаж? Причем картина была настолько реальна, что мне показалось, будто я слышу гул океана и чувствую соленые брызги на своем лице. Кроме того, увиденное что-то мне напоминало, но я никак не мог осознать что…
Когда мы завершили работу, начало темнеть. Легкий ветерок разогнал тучи, и на небе вот-вот должны были появиться первые звезды, на западе уже догорали нежно-розовые отблески заката. В воздухе висел запах хвои, огонь костра освещал красноватые стволы обступавших нас сосен, а Илайдж жарил на золотистых углях мясо, время от времени поливая его вином. Наверное, именно так люди и представляют себе идиллию.
Я прислонился к теплому древесному стволу и смотрел на Марцию: она была необычайно хороша, освещенная дрожащим пламенем костра. Нас окружала удивительная тишина, которую нарушало лишь слабое потрескивание углей… Осторожно взяв лютню, Марция начала медленно перебирать струны, настраивая инструмент, а затем села поудобнее и заиграла. Легкие прозрачные аккорды оплетали нас, музыка повисла в воздухе как марево. Марция рассказывала старинную «Балладу о потерянных городах», у нее был прекрасный низкий, чуть хрипловатый голос, очень подходивший к этой печальной легенде.

Давно легендой это время стало,
Лишь саги помнят об ушедших Людях, 
Они срывали звезды с неба, 
И яростное пламя 
Доверчиво дрожало в их ладонях… 
Прозрачный свет серебряного солнца 
В холодных водах тихо отражался. 
Разбито зеркало, что прошлое открыло, 
Исчезло волшебство, и магия распалась… 
Вновь время торжествует, и боги вновь погибли, 
В Янтарных Топях истина сокрыта… 
Лишь саги помнят об ушедших Людях, 
Их гордой славе и проклятом бессмертье… 

Там были еще строки, но дальше я не запомнил… На меня накатил очередной приступ ностальгии, и в свете костра вновь заблестели золотые шпили и серебристо-серые мосты Столицы…
Когда она закончила играть, мы с Илайджем еще долго молчали, боясь спугнуть созданное музыкой видение. В тот вечер Марция сыграла еще несколько грустных и веселых вещей, но надолго во мне осталась лишь «Баллада о потерянных городах», услышанная в лесу, под звездным небом при свете костра…
На следующее утро нас разбудили яркие лучи солнца, медленно поднимавшегося из-за хребта. Предстоял большой переход, и мы поспешили свернута бивуак. Вечернюю тоску сняло как рукой, и я наслаждался прекрасным солнечным днем, слушал смех Марции и перебрасывался шутками с Илайджем. В путь мы двинулись часов около десяти, и все было бы отлично, если бы не появившийся в душе холодок. Снова предчувствие? Я не был уверен.
Мы спустились по лесистому склону, миновали живописные, заросшие ароматными цветами холмы предгорья и наконец выбрались на пустынный тракт. К сожалению, у нас было только две лошади, и это сильно замедляло продвижение. Кроме того, ощущение опасности не покидало меня, а около полудня Илайдж пожаловался, что все время чувствует, будто кто-то смотрит ему в спину. Лишь Марция была весела и довольна жизнью, ее белый как сметана конь, которого она одолжила у Илайджа, крутился и играл под ней, но искусная всадница легко усмиряла животное. Так прошло еще с полчаса, тракт тем временем свернул и шел почти вплотную к хребту, пробегая через долины между скалами и взбираясь и да обрывистые холмы.
На одном из таких холмов нас и поджидала засада. Это выяснилось, когда около пятидесяти легковооружейных воинов словно выросли из-под земли на нашем пути. Сперва я подумал, что это опять провокация Яромира, но дальнейшие события разубедили меня в этом. Когда мы с Илайджем принялись рубить передовой отряд, в тылу у нас появилась еще одна группа воинов, впереди на дороге выстраивалась в боевой порядок фаланга, в отдалении гарцевали неведомо откуда взявшиеся всадники, а внизу, как раз под обрывом, к которому нас теснили, раскручивали свои веревки пращники. Еще через секунду воздух наполнился свистом и шипением, крупный обломок гранита ударил в лоб коня Марции, и тот рухнул как подкошенный.
Мы с Илайджем, стоя спиной к спине, сохраняли бы хоть минимальные шансы отбиться, ведь он был, пожалуй, лучшим фехтовальщиком планеты, да и я владел клинком недурно, тем более таким, как Шпага Гроссмейстера, но с нами была Марция, и, несмотря на то что и мой клинок, и обе шпаги Илайджа были уже залиты кровью по рукоять, а вокруг валялось около десятка бездыханных тел, наше положение было крайне скверным. Оставался только один выход.
– Доску, Илайдж! – крикнул я, делая выпад, пронзивший доспехи какого-то местальгорца.
– Сейчас! – пробормотал Илайдж и отступил на шаг назад.
Трое воинов с двуручными мечами немедленно атаковали его, я хотел было прийти на помощь, но за моей спиной стояла Марция… Илайдж убил первого нападающего, но второй перед смертью заставил его отступить еще на шаг, потом в воздухе просвистел камень, раздался глухой удар, и Илайдж сорвался вниз с двадцатиметрового обрыва. Я успел заметить мелькнувшую в его руке Доску, но так и не понял, долетел он до земли или нет. Оставшиеся местальгорцы переключили все внимание на меня.
– Сволочи! – заорал я.
Меня охватил странный род безумия, я слышал, что когда-то на Земле бывало такое, но согласитесь, что читать про берсеркеров – одно, почувствовать же на себе – совсем другое. Мир вокруг меня вырисовался ясно-ясно, до последней черточки, движения врагов стали чуть замедленными, а синеватый клинок моей Шпаги славно превратился в молнию. Я знал, что мне не отбиться, проклинал себя за то, что притащил сюда Марцию, и убивал, убивал, убивал… Кольчуги рвались под моими ударами, трещали и ломались мечи. Кажется, меня несколько раз ранили, но я не замечал этого. Легковооруженные воины, всадники, фалангисты – мне было все равно, я искал смерти в бою, но враги падали один за другим, и никто так и не сразил меня.
Внезапно раздался пронзительный крик. Я обернулся, выставив перед собой дымящуюся от крови Шпагу. Кричала Марция, ее держал, приставив к горлу серебряный кинжал, высокий человек в узком черном плаще.
– Бросайте Шпагу, Рагнар! – крикнул он.
Я швырнул на камни звякнувший клинок. Джарэт убрал лезвие от шеи Марции и улыбнулся.
– Вот и хорошо… – пробормотал он. – Возьмите его!
На меня навалились сзади, связали руки, ноги и перекинули через круп коня. Оглянувшись, я увидел не менее пятнадцати убитых лично мной местальгорцев и несколько прирезанных лошадей. Еще я заметил, как Джарэт помогает Марции усесться в седло, делал он это одной рукой, потому как в другой у него был заряженный арбалет. «Слава Богу, хоть она жива!» – усмехнулся я, самого себя уже считая трупом.
– Сволочи! – подумал я вслух. – Удивлюсь, если вы сохраните мне жизнь после того, что я сделал с вашими людьми!
– Ну зачем же так спешить, – ухмыльнулся мой стражник. – Джарэт рассчитывает, что предварительно ты ответишь ему на несколько вопросов…
– Передай своему Джарэту, что он… – Конец фразы я вынужден опустить, дабы случаем никого не шокировать.
В общем, минут пять все ждали, пока я выскажу все, что думаю о Джарэте лично, о его родственниках, о моем вислозадом охраннике, о всем Местальгоре вообще и кривоногих недоносках, которые служат там в войсках в частности, а когда поток моего красноречия иссяк до банальностей вроде гнилозубого кретина, сына развратной краснозадой обезьяны, мне попросту заткнули пасть. Кляп я выплюнуть не мог, и мне не оставалось ничего другого, кроме как трястись на лошади башкой вниз, выслушивать неумелые оскорбления в свой адрес и обдумывать планы мести.
Мы ехали быстро и долго и остановились на ночлег уже после заката солнца. Меня стащили с лошади и, не развязывая, кинули в кучу какого-то дерьма, там и оставив. Примерно через полчаса ко мне подошел какой-то человек, усадил меня поровнее и вытащил кляп.
– … – сказал я ему и, подумав, добавил еще кое-что.
– Отлично! – усмехнулся мой гость, поднял валяющийся в навозе кляп и засунул его на место, то есть мне в рот. Меня едва не вырвало, но пришлось стерпеть и это.
– Сожалею, что мне пришлось так поступить, – убийственно вежливо произнес он, – но вы все время меня перебивали. Я пришел к вам от лорда Джарэта. Хозяин передает свои искренние извинения за случившееся. Лишь пламенное желание увидеть при дворе такого великолепного воина, как Рагнар, и такую красавицу, как Марция, вынудило его столь непочтительно захватить вас. Джарэт восхищается вашими сегодняшними подвигами и надеется, что небольшое путешествие не слишком утомит вас.
Произнеся эту околесицу, мой гость откланялся и ушел, а я с наслаждением выплюнул плохо заткнутый кляп. К ночи у меня сложился кое-какой план, как удрать отсюда, но он требовал полной темноты…
Где-то часов около трех ночи луна все же скрылась, и долгожданная темень наступила. Извиваясь всем телом, я медленно пополз вперед, туда, где тлели непотушенные угли костра. Честно говоря, я рассчитывал, что кто-нибудь из воинов забудет около костра нож или вертел для жарки мяса, но в тот день мне не везло, решительно ничего подходящего не нашлось…
Я никогда не считал себя героем, просто в тот вечер мне очень хотелось выбраться на свободу, чтобы утопить кое-кого в нужнике. Короче говоря, я пережег веревки. Это было больно, отвратительно воняла пакля, которой они меня связали, но я освободился. Затем мне удалось прокрасться незамеченным через весь лагерь до коновязи, и в какой-то момент мне пришла в голову идея: сходить прирезать Джарэта, отобрать мою Шпагу и сбежать вместе с Марцией, – но я физически был не в состоянии это сделать. Нестерпимо болели ожоги на руках, ломило все избитое тело, и откуда-то капала кровь. Я никак не смог бы быстро и тихо перебить два десятка стражников, охранявших принцессу, а шум и сумятица могли привести к непредсказуемым для нее последствиям.
Я не мог рисковать Марцией и, собравшись с силами, отвязал лошадь, вывел ее за пределы лагеря, вполз кое-как в седло и погнал туда, где, по моим расчетам, должен был находиться Бронзовый перевал. Невеселые мысли вертелись в голове: за прошедший месяц я успел приобрести массу врагов, меня много раз пытались убить, я лишился Марции и Шпаги, хорошо хоть кубик Доски по-прежнему уютно лежал в кармане куртки, но с другой стороны… Я вступил в Клуб, у меня появились некоторые проблески цели и загадки, загадки, загадки… Зачем все-таки Джарэту понадобилась Марция и как ее освободить? Что кроется за интригами в Форпосте? От чего, наконец, они собираются освобождать Гроссмейстер? Я не знал ответа ни на один вопрос, и это меня раздражало. Я дал себе слово не останавливаться, пока не разберусь со всеми этими проблемами, сейчас же мне просто нужно было добраться до Ассэрта живым.
Я все погонял и погонял коня, мы мчались сквозь ночь к уже начавшим играть над вершинами Асca первым отблескам зари…

ЧАСТЬ II
ФИГУРА ГРОССМЕЙСТЕРА

Глава 1

Я проснулся, когда первые косые лучи восходящего солнца коснулись лица. Оглядевшись, я обнаружил, что нахожусь в незнакомой мне, богато убранной комнате с резным потолком и высокими двустворчатыми окнами. Не без интереса я прислушался к своему организму: серьезных болевых ощущений не было, за исключением зуда в обожженных руках, и тогда я выполз из мягкой кровати и подобрался к окну. Открывшийся вид был мне знаком: я находился в Ассэрте, во дворце Императора Пантидея… Почему-то я не очень хорошо понимал, как оказался здесь, и шаг за шагом стал восстанавливать в памяти события, имевшие место после моего возвращения в Дагэрт. Этот процесс занял довольно много времени, а вот как я добрался до Ассэрта, мне вспомнить так и не удалось, но это уже не имело значения, ибо я внезапно ощутил, что мне необходимо действовать, и немедленно. Отойдя от окна, я еще раз оглядел комнату: моей одежды не было, и я дернул за шнур, вызывая слугу. Минуты через две в спальню вошел дворецкий, и я поинтересовался насчет своего камзола.
– Извините, милорд, но те лохмотья, что были на вас, камзолом назвать было трудно, и мы это выкинули.
– А содержимое карманов, черт возьми?
Дворецкий кивнул и достал Доску, мою любимую трубку, кисет и еще какие-то мелочи. Через несколько секунд я уже раскрыл Доску, и первое, что бросилось мне в глаза, – Фигура Человека с кубком. Это означало, что Илайдж, к счастью, жив. Тем не менее я поборол желание немедленно связаться с ним и осмотрелся, однако ничего неожиданного не было. Диана, Кнут и Вотан по-прежнему находились на поле Флериона, Яромир – в Альрионе, Юлиан – в Местальгоре, Джейн и Эрсин – в Форпосте, да и вообще, из Черных Фигур изменила положение лишь Фигура Никэ, переместившаяся на 42-е поле. Обе Белые Фигуры – Джарэт и Марция – находились теперь, естественно, вместе, на 29-м поле, то есть на пути в Местальгор. Еще, если мне не изменяла память, кое-какие перестановки произошли в космосе… Так и не обнаружив ничего важного, я прикоснулся к Фигуре Илайджа.
Контакт произошел мгновенно, но преобразования затянулись, и я предположил, что ответ дается моему другу с трудом. И действительно, когда образ наконец оформился, я увидел Илайджа лежащим на куче веток в том самом шалаше, где я валялся дней десять назад.
– Ты как, Илайдж? – встревоженно поинтересовался я.
– Неважно. – Его обескровленное лицо тронула слабая улыбка. – Видишь ли, друг мой, падение с двадцатиметровой высоты не красит человека. Мне еще повезло, что там не оказалось какой-нибудь острой скалы, и я отделался отбитыми легкими и почками… А каким чудом ты оттуда выбрался?
Испытывая стыд, я рассказал Илайджу окончание схватки с местальгорцами и описал свое нынешнее положение. Закончил я классическим вопросом неудачника:
– Что теперь делать?
Илайдж открыл было рот, но внезапно зашелся жутким приступом кашля, и одно мне сразу стало ясно: реальной помощи ждать от него не приходится. С трудом подавляя хрипы, он заговорил:
– Если сейчас сообщить всем нашим, что ты утратил Шпагу, то они, конечно, помогут ее вернуть и вернут, но ты с ней распростишься… Это ясно? – Я полностью разделял его мнение, и выражение моего лица, по-видимому, красноречиво об этом свидетельствовало. – С другой стороны, одному бороться с Джарэтом тяжко, и шансы на успех маловаты…
Все это были очевидные вещи, а я ждал каких-нибудь конструктивных предложений, и они последовали.
– Как я уже говорил, Рагнар, из всех членов Клуба я целиком доверяю лишь троим: Джейн, Лоуренсии и Клинту Но Клинт слишком далеко, а обращаться за помощью к Джейн тебе все-таки неудобно, так что поговори с Лаурой. Я еще вчера попросил ее передвинуться ближе к центру событий, что она, судя по положению Фигуры, и делает. Она поможет тебе.
Илайдж устал, но я все же спросил:
– А как насчет Юлиана?
– Смотри сам. Все, счастливо, держи меня в курсе… – Илайдж махнул рукой и растворился в лучах уже достаточно высоко поднявшегося солнца.
Да, Юлиан все же был мне не совсем понятен, к тому же он находился в Местальгоре, поэтому пока я решил с ним своими трудностями не делиться и, следуя совету Илайджа, прикоснулся к Фигуре Никэ, стараясь угадать, что же представляет собой Человек, к которому я обращался за поддержкой.
Связь установилась очень быстро, казалось, что встречный импульс необычно мощен, и я удостоверился, что картина, недавно нарисованная моим воображением, почти в точности совпала с действительностью. Лоуренсия, высокая и стройная, во весь опор мчалась на большом гнедом коне, и ее длинные черные волосы развевались под порывами ветра. На правом боку у нее я заметил тяжелый и совершенно не подходящий женщине меч. На сером плаще у левого плеча явственно выделялся герб: золотое кольцо с тремя треугольными шипами. Наконец она соизволила обратить на меня внимание и натянула поводья.
– Привет, Рагнар! Как дела? – Казалось, что Лоуренсию беспокоит что угодно, только не это.
– Привет! Плохо! – в тон ответил я.
– Отчего ж так?
Такое начало не обнадеживало, однако я не допускал мысли, что Илайдж может подвести, и коротко объяснил ситуацию. Лоуренсия слушала внимательно, но безучастно и, когда я замолчал, ограничилась вопросом:
– Когда ты сможешь прибыть в Местальгор?
– Дней через десять, – ответил я, опустив, что при этом придется гнать, будто у тебя черти в заднице.
– Хорошо, тогда через десять дней, в полдень, я буду ждать тебя у главного входа на местальгорский базар. Привет! – Лоуренсня тронула коня и исчезла
После подобного обязательства мне оставалось лишь с тоской взглянуть на мягкую перину, еще раз вызвать дворецкого и потребовать новый костюм, пару кинжалов, плащ и хорошего коня. Еще минут десять я потратил на письмо Генриху, в котором сообщал последние малоутешительные новости и убедительно просил ничего решительного не предпринимать, тем самым фактически перекладывая ответственность за судьбу Марции на себя. Ну а к полудню я уже оставил позади крепостные стены Ассэрта, сожалея, что мне так и не удалось побродить по улицам этого древнего города, с которым было связано столь много в моей теперь уже прошлой жизни…
К вечеру я разыскал следы отряда Джарэта и двинулся по ним, а на следующий день оказался на тракте, соединяющем Местальгор с берегом Пресного залива, и дальше я, уже ни на что не отвлекаясь, мчался прямо по дороге. На дворе стояла середина лета и погода была, как назло, хорошая, так что это жаркое путешествие было весьма утомительным, но мои болячки все-таки заживали, и я с каждым днем становился все бодрее и бодрее. На третий день пути я настиг и обогнал пешую часть отряда, с которым недавно сражался. Как я и предполагал, ни Джарэта, ни тем более Марции среди них не было… Так весьма однообразно и пыльно проходили день за днем; Короля я в итоге не догнал, но в отведенные мне сроки укладывался и вечером девятого дня уже высматривал на горизонте приречные холмы, на которых стоял Местальгор…
Сразу после захода солнца погода, впервые за то время, что я был в пути, испортилась, небо затянули тучи, и стал накрапывать необычный для лета мелкий дождик. Я уже практически не различал каменистого тракта под копытами своего коня и начал всерьез подумывать о ночлеге, когда заметил справа небольшой яркий огонек. Присмотревшись, я разглядел очертания одиноко стоящей бревенчатой хижины, в единственном окошке которой и горел свет. Решив, что это очень кстати, я свернул с дороги и через минуту уже стучал в массивную дверь.
– Входите! Не заперто! – раздался низкий, но звучный голос, и я вошел.
Внутри хижина представляла собой обыкновенное, не богатое и не бедное, жилище заурядного крестьянина или дровосека, и тем более странно выглядел за неоструганным столом человек, облаченный в дорогой костюм черного бархата с красными разводами и со шпагой у пояса. Тот вечер врезался мне в память, и единственное, что я позабыл, – это черты лица моего собеседника…
– Присаживайтесь! – Он указал рукой на стул, а сам подошел к стоящему у стенки шкафчику и достал кувшин вина и пару стаканов. Я отметил, что он был невысок, но пропорционально сложен и производил впечатление человека недюжинной силы. – Давайте выпьем и поговорим.
Все это было крайне необычно, и я, отпивая отменное вино, осторожно поинтересовался:
– А, собственно говоря, с кем имею честь?
– Какое это имеет значение? Я ведь не спрашиваю, кто вы. Для меня достаточно, что вы – бессмертный, а я давно хочу поговорить с таким Человеком. – Он сделал краткую паузу, подразумевавшую ответ. Но я смолчал, и он продолжил: – Ведь на ваших глазах творилась история, вы прожили большую жизнь и, казалось бы, должны лучше других понимать тщету сущего. Что же заставляет вас действовать, да и вообще жить?
Должен заметить, что меня порядочно раздражала такая постановка вопроса, к тому же совсем недавно я имел подобный разговор с Юлианом, поэтому, не мудрствуя лукаво, принялся распространяться в том духе, что я есмь Человек, часть Человечества и так далее. Однако вскоре меня прервали:
– Бросьте, сударь, вы прекрасно понимаете, что Человечества давно уже нет, а вы и ваши товарищи – как динозавры, некогда жившие на вашей родной планете. Вы обречены историей и в лучшем случае можете рассчитывать на личные свершения…
– Прекрасно, почему же мне не жить ради личных свершений?
– Потому что вы не можете отделить их от блага вашего народа!
– Вы так считаете? – Я произнес эту фразу как можно более насмешливо, но внутренне осознал, что он меня поймал и ко мне возвращается старое чувство беспросветности…
– К тому же, – безжалостно заметил мой собеседник, – ваше бессмертие – мнимое. Рано или поздно вы погибнете, причем скорее всего случайно и нелепо, и что тогда?
Это все напоминало заколачивание гвоздей в гроб, и я совсем было приуныл, но тут мне в голову пришла забавная мысль, и хотя красно-черный собеседник продолжал красноречиво втирать меня в грязь, я его уже не слушал. Я даже перестал размышлять, прав ли он и насколько, просто понял, что весь этот разговор затеян с единственной целью: исключить меня из игры, убрать с Доски моими же собственными руками. Таким образом, дальнейшая беседа интереса уже не представляла, тем более что весомых контраргументов я так и не находил, поэтому, донельзя бесцеремонно перебив его, я внес предложение:
– Может быть, мы вернемся к этой теме, но… когда вы будете подыхать!
– Когда я буду… что?
Мгновение он молчал, а потом расхохотался. Смеялся он искренне, весело, громко и, по-видимому, надо мной, однако я не обиделся и лишь вторил ему, так как в глубине души меня не покидало чувство, что я имею никак не меньше шансов остаться тем самым последним, кто смеется хорошо. Внезапно его смех оборвался, он поднялся из-за стола, делая какие-то пассы руками, и, отчеканивая каждое слово, сказал:
– Я не сомневаюсь, что мы еще встретимся, Рагнар, и мы закончим этот разговор, когда, как вы изящно заметили, кто-нибудь из нас будет подыхать.
Свет вокруг стал меркнуть, очертания предметов и самого хозяина хижины исказились, а через секунду все исчезло…
Надо мной простиралось чистое небо, усеянное звездами, ярко светила давно взошедшая половинка луны, а прямо передо мной возвышались Восточные ворота Местальгора.

Глава 2

Передо мной встал принципиальный, на мой взгляд, вопрос: когда именно я сошел с ума? Ворота Местальгора галлюцинацией не являлись, это я проверил сразу же, но, с другой стороны, я был абсолютно уверен и в реальности той странной встречи – выпитое вино до сих пор приятно согревало желудок, и я отлично помнил, о чем шла речь в нашей забавной беседе с черно-красным незнакомцем. Итак, я либо спятил там, на дороге, когда увидел хижину, либо здесь, и тогда ворота скоро исчезнут… Если же признать, что и то и другое было на самом деле, то с ума сошел не я, а весь остальной мир. Эта мысль меня несколько утешила, но до душевного равновесия было еще далеко, ведь тогда мой незнакомец должен обладать такими магическими талантами, что ни мне, ни Марку и не снились. Кроме того, этот Человек, если это Человек, что сомнительно, был явно заинтересован в моей судьбе с той точки зрения, что меня нужно как можно скорее отстранить от дел. Но чьих, черт возьми, рук эта работа? Джарэт дотоле не произвел на меня впечатления могущественнейшего мага, значит, кто-то из своих… Я усмехнулся: похоже, в Клубе все просто помешаны на интригах, и если действуют, то с размахом. Успокоив себя тем, что в любом случае этот таинственный тип еще должен потревожить меня, я решил, что вот тогда любой ценой и выясню, кто он такой.
Кое-как приведя мысли и чувства в порядок, я принялся устраиваться на ночлег, потому как посреди ночи открывать городские ворота, естественно, никто не собирался. Мой стреноженный конь пасся на обочине, а я, завернувшись в попону, ворочался и тщетно пытался уснуть. Это мне удалось лишь под утро, и во сне меня мучили кошмары.
…Отвратительный скрип и шум голосов. Я приподнял голову и одним глазом посмотрел в сторону источника звука: небритые заспанные стражники открывали городские ворота. Я напряг волю и сел, голова гудела как колокол, и вообще мне почему-то было очень нехорошо, хотя вчера я выпил вроде немного. Однако в полдень меня ждала Лоуренсия, и надо было постараться выглядеть относительно прилично.
В одной из таверн неподалеку от рынка я нашел все необходимое и долго, с наслаждением, обливался водой, чистил зубы и брился. Десять дней непрерывной скачки – не шутка, но наконец, чисто вымытый, с еще влажными волосами, я вышел на веранду и уселся за один из столиков. Главные ворота рынка были отлично видны, и я решил ждать Лоуренсию здесь.
Через несколько минут мое внимание привлек какой-то шум внизу, у входа в таверну. Я прислушался и различил среди хриплой ругани местальгорцев высокий голос Лоуренсии. Бросив свой завтрак, я сбежал вниз, где увидел довольно забавную картину: шкафообразный бородач, размахивая руками и что-то крича, стоял перед женщиной, а та спокойно и насмешливо разглядывала его, поглаживая рукоять меча. Пока я пробирался между столиками, жестикуляция бородача стала опасно оживленной, а глаза совсем вылезли из орбит. К счастью, я был уже рядом, а развернуть этого ублюдка к себе и всадить ему кулак в живот было делом нескольких мгновений. Парень сложился пополам и вылетел из таверны, едва не сорвав по пути ворота.
– Привет, Лаура, – улыбнулся я. – Надеюсь, ты не сердишься, что я так бесцеремонно вмешался в вашу беседу?
– Этот человек проиграл мне в кости, – усмехнулась она, – и не хотел отдавать долг. Спасибо, Рагнар, я рада тебя видеть.
Я поцеловал ее узкую руку, и, сопровождаемые удивленными взглядами завсегдатаев, мы вышли из таверны. Я почему-то сразу удивительно хорошо почувствовал себя в обществе Лауры, мне было приятно идти рядом с умной, красивой женщиной, на которую, похоже, удалось произвести неплохое впечатление, правда, при немного странных обстоятельствах.
– Слушай, а зачем тебе понадобилось играть в кости?
– У меня неожиданно кончились деньги, а это самый простой способ их заработать.
– Ладно, – усмехнулся я, – тогда пошли позавтракаем, я угощаю.
– С удовольствием…
Мы повернули к ближайшему кабачку. Я понимал, что занимаюсь не тем, чем следовало бы, что мне нужно думать, как вытащить Марцию из дворца Джарэта, а не сидеть за изысканно накрытым столом, но ничего с собой поделать не мог. Лаура тоже не вспоминала о причине нашего визита в Местальгор, и мы просто наслаждались отдыхом.
Примерно через час, когда мы уже успели выпить изрядно вина, в зал вошел Человек, которого мне сейчас не очень-то хотелось видеть. Я предвидел, что без него в предстоящем деле вряд ли удастся обойтись, но рассказывать о потере Шпаги было крайне неприятно. Короче говоря, у входа в блестящем мундире егеря стоял Юлиан. Он оглядывал зал так, словно кого-то искал, и, конечно, нашел меня. На непроницаемом лице Юлиана появилось некоторое удивление, и, подойдя поближе, он воскликнул:
– Лоуренсия! Рагнар! Какой приятный сюрприз! Как вы здесь оказались?
Чуть захмелевшая Лаура хитро посмотрела в его сторону и, кажется, собралась что-то сказать, но я опередил ее:
– Мне очень понравился этот город в свое время, и я решил, что лучше всего могу провести отдых именно здесь. А как вы нас нашли?
– Совершенно случайно. Я разыскивал одного знакомого, но такая встреча, разумеется, все отменяет. – Взгляд Юлиана скользнул по мне. – Кстати, Рагнар, вам удалось найти Марцию? И где ваша Шпага?
Я промолчал – врать было бессмысленно, а говорить правду очень не хотелось.
– По-моему, вы уже догадались.
– По… Так та пленница Джарэта и есть Марция?.. И ваша Шпага…
– Все верно. Марция сейчас в лапах местальгорцев, мне удалось бежать, естественно, без Шпаги, но я, черт возьми, верну и то и другое!
– Если вы будете так кричать, – нахмурился Юлиан, – то очень скоро присоединитесь к Марции. Я, конечно, помогу вам, но мне необходимо подумать. Кстати, Лаура, а зачем вы сюда приехали?
– Рагнару нужны были союзники, и я показалась ему самой подходящей кандидатурой.
– И?..
– И, как видишь, Юлиан, я здесь и не имею ничего против того, чтобы помочь Рагнару спасти Марцию и вернуть Шпагу…
– Ну тогда оставайтесь здесь и продолжайте спасать Шпагу, как вы это называете, а мне, надеюсь, к вечеру удастся разработать какой-нибудь план. Встретимся здесь же после закрытия городских ворот. – Юлиан сухо поклонился и вышел.
Такое прощание означало крайнюю степень раздражения, впрочем, не беспочвенного… Так или иначе, завтрак был испорчен, и нам с Лаурой оставалось только перейти в комнату и ждать, когда Юлиан появится снова.
Он не возвращался очень долго, и в ожидании мне стало как-то неуютно – я ждал его, чтобы… Нет, оправдываться я не собирался, просто хотелось объяснить ему, что так сложились обстоятельства, что возможности отдать свою жизнь за Шпагу мне не представилось, а рисковать жизнью Марции я не мог… Только захочет ли Юлиан слушать мой лепет? По всей видимости, я лишился его доверия, и почему-то мне это было очень неприятно. Лаура же, когда я сообщил ей о своих сомнениях, немедленно объявила, что все это ерунда и я уделяю слишком большое внимание своим отношениям с Юлианом. Мне осталось лишь пожать плечами и заткнуться.
Когда Юлиан наконец вернулся, я сидел по-прежнему погруженный в мрачные размышления, а Лаура развлекалась, подбрасывая в воздух и разрубая своим коротким мечом перья из распотрошенной подушки. Похоже было, что Юлиан пребывает примерно в таком же расположении духа, как и я, но внешне это почти не проявлялось. Только хороший наблюдатель смог бы заметить изменения в его привычной усмешке.
– У меня почти ничего не получилось. – Он швырнул на стол баул с какой-то одеждой. – Это вам, Лаура, идите и переодевайтесь.
Развернув мешок, она вытащила оттуда некое подобие мундира и светлый, расшитый золотом плащ.
– Зачем все это?
– Запоминайте: вы хотите поступить на службу во дворец, а у меня в отряде есть вакансия, и я вам покровительствую…
– Но этот дикий костюм…
– Вы совершенно оторвались от местальгорской моды. Кстати, этот мундир должен пойти вам.
– Спасибо… – Лаура лукаво улыбнулась, забрала одежду и куда-то ушла.
– А кого придется изображать мне? – поинтересовался я из своего угла.
– Никого, Рагнар. Мне удастся провести внутрь только одного Человека, и это – не вы.
– Но…
– Дворец сейчас усиленно охраняется, везде патрули, так что внутрь вам не попасть. Все, что я могу, – это провести вас за ограду Черного города. Там надо будет подобраться как можно ближе ко дворцу, залечь где-нибудь в кустах и ждать нас с Лаурой. В случае чего прикроете отступление. Я понимаю, Рагнар, – произнес он чуть громче, видя, что я собираюсь возражать, – что вы хотите принять непосредственное участие в вызволении Шпаги Гроссмейстера, но я бессилен вам помочь. Надеюсь, ваша миссия покажется вам достаточно почетной.
Я так и не понял, говорит он всерьез или издевается, но что мне было на все это ответить?
На пороге комнаты возникла Лаура в блестящем мундире.
– Ну как? – поинтересовалась она, поворачиваясь и кокетливо поглядывая в нашу сторону.
Юлиан улыбнулся и кивнул.
– Ладно, сойдет… – поддразнил ее я. Лаура негодующе сверкнула глазами и подчеркнуто переключила свое внимание на Юлиана.
– Итак, – произнесла она после небольшой паузы, – что мне нужно делать?
– Следовать за мной, – ответил Юлиан, направляясь к двери, – не болтать попусту и выполнять все мои распоряжения.
Летом ночь на широте Местальгора наступает быстро, и часов около девяти, когда мы вышли из таверны, было уже темно. Луна еще не взошла, и пока ничто не мешало исполнению плана Юлиана. Мы миновали рыночную площадь, перешли по дворцовому мосту на другую сторону реки и оказались перед памятными мне Северными воротами Местальгора. Стражники, очевидно, были уже предупреждены, и нас пропустили без особых осложнений. Отойдя от ворот на достаточное расстояние, Юлиан остановился.
– Дальше мы с Лаурой пойдем одни. Оставайтесь здесь или подберитесь поближе ко дворцу, если сможете… Будьте постоянно настороже! Удачи, Рагнар! – Юлиан крепко пожал мне руку.
– Удачи… – улыбнулась Лаура и неожиданно поцеловала меня в щеку.
– Удачи и вам! – ответил я и скользнул в кусты слева от дороги.
Мне удалось незамеченным пробраться почти до следующих ворот, и я успел увидеть, как туда прошли мои друзья, после чего ворота вновь закрылись. Впрочем, долго думать над проблемой, как проникнуть внутрь, не пришлось – ответ пришел вместе с плеском воды в канале: бесшумно нырнуть в ров, выбраться с другой стороны и с помощью пары кинжалов влезть на невысокую и ветхую внутреннюю стену было делом пяти минут. Не пришлось даже никого убивать, хотя один из часовых долго и упорно расхаживал подо мной, не догадываясь, что ему нужно только поднять руку, чтобы дотронуться до моих сапог.
Итак, промокший до нитки и воняющий тиной, я все же оказался во внутреннем городе, почти на пороге резиденции Джарэта. Около месяца назад Юлиан показывал мне эти места, но в темноте все выглядело совсем не так, и я опасался заблудиться в лабиринте дворцов и храмов. К счастью, вскоре мне подвернулась очень удобная ниша в стене, где я и расположился, предварительно выкинув статую какого-то святого. Парчовая завеса хорошо скрывала меня от посторонних глаз, а проделав в ней кинжалом несколько отверстий, я получил прекрасную возможность наблюдать одновременно и за дворцом, и за воротами.
Ждать пришлось очень долго, гораздо дольше, чем я рассчитывал. Луна уже успела взойти и скрыться, а я, как придурок или святой, все сидел в этой нише и постоянно боролся с соблазном – сорвать болтающуюся перед глазами занавеску и завернуться в нее вместо плаща, чтобы хоть немного согреться. Это было рискованно, но с другой стороны, я боялся, что стучу зубами от холода слишком громко и какой-нибудь патруль может обратить внимание на этот посторонний шум. Когда же я наконец продрог окончательно и совсем собрался что-нибудь предпринять, вокруг начали разворачиваться события: в окнах дворца загорелся свет, раздались сигналы то ли рога, то ли горна, и в сторону дворца со всех сторон побежали солдаты.
«Поймали?!» – предположил я и открыл Доску, очень надеясь на дворцовый переворот и сильно сомневаясь в его возможности. Разобраться в положении Фигур при таком скудном освещении было трудновато, но я все же разглядел три наши Фигуры на одном поле, и в тот же момент Шут Юлиана переместился. Я сразу дотронулся до статуэтки Никэ, но почувствовал только холод и головную боль. Контакт так и не установился, очевидно, Лоуренсия была без сознания…
Я плохо помню, как выбирался из дворца. Неудача, пленение Лауры и бегство Юлиана куда-то на юг ошарашили меня. Джарэт оказался более серьезным противником, чем я предполагал, и мне необходимо было срочно разработать какой-то план. Пока я перелезал через стену, переплывал ров и петлял по саду, мой мозг мучительно перебирал и отбрасывал один за другим возможные варианты.
В гостиницу я вернулся около пяти утра, к счастью, мне удалось пройти тихо и никого не разбудить. Скинув с себя мокрую одежду, я вымылся и наконец позволил себе улечься в постель. Несмотря на вполне понятную усталость, уснуть мне удалось далеко не сразу, лишь часа через полтора пришло какое-то неверное забытье, но и в полусне я перебирал самые фантастические варианты освобождения Лауры и Марции…
Проснулся я довольно рано, часов в десять, но и эти несколько часов сна дали мне необходимый отдых. Теперь я мог рассуждать гораздо спокойнее, и первое, что я сделал, протерев глаза, – установил контакт с Юлианом. Туманный кокон, повисший над Фигурой Шута, быстро прояснился, и я увидел своего друга, сидящего, как и я, в постели, но с забинтованной головой.
– Рагнар? – Он пытался изобразить свою обычную улыбку.
– Да! Ну, что случилось?
– Слушайте, а все вопросы потом. Это дело касается нас всех!
– Я весь внимание. Только, если можно, с самого начала.
– Разумеется. Итак, мы с Лоуренсией благополучно прошли вторые ворота и попали на территорию запретного города. Идти по главной дороге было рискованно, поэтому мы свернули и долго пробирались сквозь лабиринты построек: через библиотеку, какие-то часовни, храмы и так далее. Дважды нам встречались патрули, но мы оставались незамеченными. Примерно около полуночи нам все же удалось добраться до западных ворот дворца. С часовыми пришлось покончить, но это было сделано быстро и без шума, после чего мы оказались во дворце. Я имел очень приблизительное представление о том, где Джарэт держит своих узников, и мы шли наудачу, к счастью, западное крыло дворца, примыкающее к храму Алэд-гора, редко посещается придворными. Это покои самого Джарэта, и мало кто ходит туда, по крайней мере, по доброй воле…
Мы уже несколько часов пробирались по полутемным коридорам, поднимались и спускались по лестницам, так никого и не встретив, когда внезапно внимание Лауры привлекла выбивающаяся из-под двери полоска желтого света. Подойдя поближе, я сквозь небольшую щелку разглядел богато убранную комнату, около дальней стены которой на ковре сидела Марция. Перед ней прохаживался очень довольный Джарэт и что-то рассказывал. Мне удалось его подслушать…
– И что же? – не выдержал я.
– Плохо! – усмехнулся Юлиан. – Причем плохо – Это еще слабо сказано. Я многого не понял из рассуждений Джарэта, но суть сводится к следующему: Оракулу и всей его системе для работы, да и просто для существования, необходим непрерывный поток какой-то тонкой энергии, которая принципиально отличается от всех известных нам сейчас видов энергии. Откуда она берется, я не понял, но Джарэт толковал о каких-то иерархических уровнях, о Ментальных Мирах, об океане этой самой энергий и еще черт-те о чем… Все, что я из этого извлек, – это что тонкую энергию ни Оракул, ни другая отдаленная от реального мира система не могут принимать непосредственно. На такое способны только люди, прошедшие специальную подготовку, или, как выразился Джарэт, инициацию.
Эту инициацию и проводит Оракул, после чего к нему через этого человека устремляется огромным поток тонкой энергии из того самого пресловутого океана. Конечно, инициация не дает бессмертия – такие люди стареют и умирают, как и остальные, но это естественный процесс, и Оракул своевременно находит смену стареющему реципиенту. Теперь же ситуация иная: насколько я понял, Марции, а именно через нее сейчас идет поток энергии, грозит внезапная смерть. Оракул охраняет своего избранника от случайностей, но сейчас он оказался не у дел: Джарэт – слишком сильный и хитрый враг. И теперь Оракулу просто не успеть найти подходящую замену Марции, а мы…
– Так что же произойдет, если он убьет ее?
– Остановится поток энергии, система подвергнется распаду и погибнет, наш Клуб рассыплется в прах… Впрочем, не исключено, что падет не только Оракул, может даже, смерть грозит всем нам, ведь будет уничтожено то, что в течение веков было частью нас самих.
– Что же нам предпринять?
– Не знаю… Необходимо любой ценой остановить Джарэта!
Я молчал. Полученную информацию требовалось переварить, ведь никогда еще угроза моей личной безопасности, да и безопасности моих друзей, не была столь реальна.
Юлиан тем временем заканчивал свой рассказ, Но меня мало интересовало, как именно охранники все-таки обнаружили их, как взяли Лоуренсию и как сам Юлиан очертя голову рванул по Доске…
– Когда он собирается ее убить?
– Сегодня! Точнее, в ночь с сегодня на завтра… – Юлиан судорожно усмехнулся, и вдруг его прорвало: – Я не знаю, что делать! Джейн не отвечает, от остальных пользы ни на грош – они слишком, слишком далеко! Надежда только на тебя, Рагнар! Сделай что-нибудь! – Он выкрикнул последние слова, и его лицо побледнело. – Извините… Мне нехорошо…
Прежде чем контакт прервался, я успел разглядеть женщину в белом платье, которая клала Юлиану на лоб какой-то компресс, а затем все пропало.

Глава 3

Не очень хорошо понимая, чем я, собственно, занимаюсь, я прохаживался вдоль стены у Южных ворот Верхнего Местальгора. Солнце уже клонилось к закату, и в моем распоряжении оставалось примерно часов шесть, за прошедшее же время я не придумал ничего. Вскоре после разговора с Юлианом я как бешеный сорвался из гостиницы и примчался сюда, однако в Верхний город сегодня никого не впускали.
Я долго пытался найти какой-нибудь способ пробраться за стену, но шансы взять Местальгор штурмом и в одиночку были лишь чисто теоретическими, помощи же от своих товарищей ожидать не приходилось – они просто не успели бы сюда добраться. Разве что Джейн с ее умением корректировать переходы… Я вызывал ее раз десять, но ответом была тишина.
Время шло, и я волновался все сильнее и сильнее потому как мне в общем-то самому не хотелось умирать, да и ответственность за вероятную гибель моих товарищей также падала на меня. Фактически уже тогда я утратил способность трезво мыслить и неторопливо брел вдоль берега реки к Северным воротам.
Я уже почти дошел до северо-западного угла крепости, как вдруг метрах в двух прямо передо мной, буквально из воздуха, возник черноволосый, высокий, чуть-чуть выше меня, атлетического сложения Человек в сером охотничьем костюме и с длинным кинжалом за поясом. Левый отворот его камзола украшала эмблема, похожая на многие, мне уже знакомые: серебряный щит с червленым девизом на каком-то незнакомом мне языке. Чуть прищурившись, он быстро огляделся по сторонам, скользнул оценивающим взглядом по моей персоне и поинтересовался:
– В чем проблема?
Вероятно, находись я в чуть более уравновешенном состоянии, для начала задал бы несколько встречных вопросов, тогда же я очень быстро, но красочно описал положение дел. По ходу моей повести его продолговатое лицо становилось все более и более угрюмым. Когда же я завершил свой рассказ, он довольно резко заметил:
– Вы все ведете себя как законченные идиоты! – Затем некоторое время помолчал, высматривая что-то над моей головой. – Вот что, в крепость мне с вами идти не резон, толку из этого все равно не будет, поэтому единственное, что я могу сделать, – это переправить туда вас. Куда нужно попасть?
Этот незамысловатый вопрос застал меня врасплох. Я стал лихорадочно соображать, куда же мне действительно надо, и, судя по выражению его лица, скрип моих извилин немало его раздражал. Наконец я припомнил, как в утреннем разговоре Юлиан обронил, что нужное крыло королевского дворца примыкает к храму Алэд-гора, и здесь я мысленно поблагодарил Юлиана за данный когда-то экскурс в архитектуру Местальгора. Указав рукой на стоящий почти в центре города огромный черный храм с тремя золотыми куполами, я сообщил:
– Метров на пятьдесят дальше этого храма!
Мой собеседник кивнул и стал быстро водить в воздухе левой рукой. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже начал подумывать, что опять схожу с ума, но потом в прозрачном воздухе начали проявляться небольшие темные пятна, постепенно образующие сложный узор, напоминающий надпись из нескольких скрещивающихся иероглифов. Примерно через минуту он опустил руку, внимательно оглядел свое творение и сказал:
– Через сорок три секунды вы перенесетесь в замок, а мне здесь больше делать нечего… Постарайтесь хоть в этот раз не оплошать! Всего!
Через мгновение он раскрыл Доску и исчез, оставив меня, мягко говоря, в недоумении. Методом исключения я уже определил, с кем только что познакомился, но совершенно не понимал, каким чудом он оказался в Местальгоре в столь критический момент, к тому же мне опять казалось, что я упустил нечто исключительно важное… Тем временем секунды бежали, и так как я не сомневался, что заклинание сработает, мне оставалось лишь осмотреть оружие и приготовиться. Как ни странно, к этому моменту я уже абсолютно успокоился, ибо меня не покидало предчувствие, что этот неожиданный и невероятный шанс я не упущу…
Вдруг висящая в воздухе надпись вспыхнула ярчайшим белым светом, а затем словно взорвалась изнутри. В тот же миг окружающий пейзаж стал дробиться на маленькие кусочки и все быстрее и быстрее вращаться вокруг меня. Когда я уже отчаялся различить что-либо в мельтешений цветов, круговерть резко прекратилась: я стоял посреди длинного полутемного коридора со множеством дверей, и поблизости не было ни души.
Примерно с полчаса я с предельной осторожностью бродил по многочисленным залам и переходам старинного дворца. Здесь уже практически не было жилых и служебных помещений, и в подтверждение слов Юлиана люди действительно встречались редко. Но никаких следов Марции и Лоуренсии я не находил и уже собрался связаться с Юлианом, когда за поворотом коридора раздались шаги. Ближайшая дверь оказалась незапертой, я быстро шмыгнул в какую-то маленькую комнату, и тотчас же из-за угла в сопровождении слуги с факелом показался Джарэт. Он не торопясь проследовал мимо створки двери, за которой я притаился, и буквально сразу же свернул в какое-то боковое ответвление. Выждав несколько секунд, я двинулся вслед за ним, ориентируясь по звукам шагов и отблескам света. Так, держась на расстоянии метров десяти друг от друга, мы прошли анфиладу маленьких залов, поднялись на несколько пролетов по крутой узенькой лестнице, а затем я увидел, как Джарэт и слуга входят в покои, у дверей которых стояли двое стражников. Я ни на секунду не усомнился, что именно здесь находится Марция и что мне необходимо срочно что-то предпринять. С наглым видом я поднялся наверх и двинулся по коридору мимо двух воинов. Когда же дистанция стала минимальной, выхватил левой рукой кинжал и прыгнул. Удар правой в висок беззвучно свалил одного, другой же успел увернуться от кинжала и заорать:
– На помощь!
Сожалея, что тревоги избежать все-таки не удалось, я вонзил ему в горло нож и ногой высадил дверь. Открывшаяся моему взору картина была драматической донельзя: Марция со связанными руками и ногами лежала на диване, а Джарэт двигался к ней, сжимая в руке уже знакомый мне серебряный кинжал…
Я бросился вперед, на ходу выхватывая и кидая второй нож. Я никогда не отличался снайперской точностью в метании оружия, но наверняка убил бы Джарэта, если б в последнее мгновение его не заслонил собой слуга. Теперь Короля отделяло от Марциий метра два, меня-метров пять, но все же я успел в броске достать его, и мы рухнули на пол. Джарэт разворотливости не проявил, и я хорошенько приложил его затылком о паркет, от немедленной смерти его спас лишь громкий топот, раздавшийся со стороны лестницы и заставивший меня подумать о бегстве. Подняв оброненный Королем кинжал, я подскочил к Марции, разрубил веревки и помог ей встать на , ноги. Топот стремительно приближался, и я, схватив явно ничего не соображающую девушку за руку, потащил ее в коридор. Разумеется, я мог бы сразу же уйти вместе с ней по Доске, но во дворце еще оставались Лоуренсия и моя Шпага…
Когда мы выскочили в дверь, стражники уже показались в конце коридора, но, к счастью, Марция пришла в себя, и мы бросились бежать. Принцесса против моего ожидания бежала очень легко и быстро, и мы оторвались от тяжеловесных преследователей, как вдруг очередной поворот завел нас в тупик. Я уже сунул руку в карман за Доской, но тут заметил слева и чуть сзади небольшую дверь. Она была заперта, но прочностью не отличалась, и через несколько секунд, сняв со стены факел, я вошел в большую великолепно меблированную комнату, являвшуюся, очевидно, рабочим кабинетом Джарэта.
Одного взгляда по сторонам мне хватило, чтобы решить: здесь нужно задержаться по возможности дольше. Втянув Марцию за собой, я закрыл дверь и придвинул к ней ближайший шкаф. Таким образом, у нас появились две-три свободные минуты, и первым делом я бросился к большому письменному столу у окна в дальнем конце комнаты. На нем горой были навалены рукописи, какие-то необычные предметы, но я не обратил на них ни малейшего внимания, потому как посреди этого беспорядка, чуть поблескивая в дрожащем свете факела, лежала Шпага Гроссмейстера, моя Шпага… Я проникся глубокой благодарностью к Судьбе за такой подарок и, понимая, что освободить Лауру сейчас все равно не удастся, решил, что пора уходить. Повернувшись, я обнаружил рядом с собой Марцию, напряженно всматривающуюся в какую-то точку. Проследив за ее взглядом, я увидел длинное ожерелье из двух рядов янтарных бусин…
– Мне кажется, это именно то, о чем вчера говорил Джарэт. – Марция протянула руку и осторожно подняла ожерелье.
Я собрался было поинтересоваться, что же говорил Джарэт, но мой взгляд скользнул чуть дальше и вопрос так и замер на губах. На рабочем столе Короля Местальгора я увидел небольшую черную фигурку, изображающую полулежащего в глубоком кресле Человека, на поясе которого висела миниатюрная шпага с рукоятью в виде головы дракона. Не узнать Шпагу было невозможно, следовательно, передо мной была Фигура Гроссмейстера. Несколько секунд я стоял как зачарованный, а затем события начали разворачиваться слишком быстро. В дверь посыпался град ударов, и тотчас же за моей спиной раздался хрипловатый, чуть насмешливый голос:
– Я вижу, вам нравятся мои игрушки!
Схватив Шпагу и развернувшись, я увидел стоявшего у противоположной стены Джарэта. В правой руке он держал факел, в левой – заряженный арбалет, нацеленный точно в грудь Марции. Я прыгнул, заслоняя принцессу, и Джарэт на мгновение замер.
– Отойдите, Рагнар, вы мне не нужны! Зачем вам терять свое бессмертие, отойдите!
Я пытался срочно что-нибудь придумать, как вдруг почувствовал, что Марция схватила меня за руку и прошептала:
– Сейчас мы исчезнем отсюда, Рагнар!
Последнее, что я заметил, – искаженное яростью тонкое лицо Джарэта и вылетающую из арбалета стрелу…
…Серое сумрачное небо, низко плывущие облака, молочный туман внизу… Мы с Марцией стояли на вершине одинокого гранитного утеса посреди моря дождя и тумана. Принцесса по-прежнему держала в руке янтарное ожерелье, внезапно она чуть передернула нитку, и в ее пальцах оказалась зажата другая бусина…
…Высокие красные деревья, напоминающие лиственницы, ручей с голубоватой водой, проносящиеся высоко в желтовато-голубом небе птицы.
– Ты можешь объяснить, что происходит? – поинтересовался я, хотя в общем-то догадывался и сам.
– Постараюсь. – Марция как-то смущенно улыбнулась. – Знаешь, Рагнар, примерно года два назад со мной начались непонятные перемены: я стала острее воспринимать мир, ощущать силы, которых раньше не чувствовала, и главное – мне снились удивительные цветные сны, где действие происходило в каких-то невероятных местах… Иногда они были очень четкими, иногда расплывчатыми, а тогда, в пещере, я начала путешествовать по этим мирам, и порой они становились реальными, осязаемыми… Я ничего не понимала, пока вчера вечером ко мне не пришел Джарэт. Он был сильно пьян и довольно долго рассказывал о разных вещах, но говорил очень сбивчиво и к тому же изредка переходил на совершенно незнакомый мне язык… Из его слов я поняла следующее: где-то здесь, на планете, существует фантастическая и грозная машина, Оракул, которая служит узкому кругу бессмертных, преследующих самые эгоистические цели. Извини, Рагнар! – Марция заметила, что мое лицо приняло не самое добродушное выражение, и еще раз улыбнулась. – Ну так вот, эта машина окружена множеством Ментальных Миров, или Королевствами Грез, – так, сказал Джарэт, их называли раньше. Я же являюсь источником какой-то особой энергии для этой структуры, точнее даже не источником, а передатчиком из какого-то океана энергии, именно поэтому я все время непроизвольно сталкиваюсь с Грезами… Дальше он долго распространялся о том, что для всеобщего, и в особенности для его, Джарэта, блага эту машину необходимо уничтожить, и, убив меня, он это проделает. Лишь в конце своего монолога, как раз перед тем, как появились твои друзья, он пробормотал, что у него есть редчайший магический предмет, с помощью которого можно пройти в Грезы, если, конечно, ты связан с системой Оракула. Он не сказал, что это такое, но несколько раз упоминал янтарь, и когда я увидела эти бусы, то сразу почувствовала – это и есть та самая вещь. Когда же я взяла их в руку, то миры, скрытые в них, возникли у меня перед глазами, и я поняла, что в любой момент могу перенестись туда.
Марция завершила свой рассказ. Многое к нему можно было бы добавить, но я решил, что этого ей знать пока вовсе не обязательно, хотя бы ради ее же спокойствия. К тому же я сильно замерз, ветер здесь был ледяным, а сама Греза совершенно реальна, вплоть до мелочей типа серебристо-зеленого мха на деревьях…
– Марция, будь добра, поищи какое-нибудь более уютное местечко!
Марция вновь передернула янтарные четки, и я успел заметить еще одну подробность: когда находишься в Грезе, обозначенной этой бусиной, кусочек янтаря заметно увеличивается…
Теперь мы стояли на берегу черного озера, в теплой пещере, освещаемой причудливыми зеленоватыми сталактитами на стенах. Пол пещеры устлан, словно ковром, зарослями невысокой белой травы…
– А куда и как мы можем выйти из Грез? – Это был главный вопрос, который в данный момент меня волновал.
– К сожалению, выйти мы можем только туда, откуда вошли, то есть в кабинет Джарэта… – Марция на секунду задумалась. – Точнее, не исключено, что мы можем пройти и в другое место, но я не знаю как. А вообще, выйти мы сможем в любой момент…
Марция присела на берег озера и стала кидать камешки в темную воду. Ее фигура в белом платье отчетливо выделялась на фоне темных стен… Но, к сожалению, в тот момент мне некогда было любоваться девушкой, нужно было размышлять кое о чем другом. После недолгих колебаний я выбрал кажущийся мне приемлемым вариант дальнейшего развития событий и собрался его изложить, но внезапно вход в пещеру заслонила неопределенной формы тень, раздался громкий и явно злобный рык, после чего в пещеру впрыгнуло нечто…
Реакция Марции оказалась ничуть не хуже моей – она схватила меня за руку, и через миг мы уже стояли на сверкающем в лучах синего солнца арочном мосту, правый край которого упирался в потухающий вулкан. Я узнал эту неуютную, но красивую Грезу, я проходил здесь на пути к Оракулу, лишь вулкан с тех пор уменьшил свое буйство…
Еще один переход; теперь они происходят мгновенно, без просветов стеклянного блеска… Горы, песочно-коричневые горы, переплетение хребтов и ущелий… Мы парим над ними выше птиц…
– Марция, а ты помнишь Грезу, где ты была, когда я тебя разбудил?
Она в ответ лишь слегка пожала мне руку, и через секунду мы оказались на серебряном берегу черного океана.
– Послушай! – Я обнял Марцию за плечи. – Мне нужно вернуться одному, а ты пока останешься в этой или какой-нибудь другой безопасной Грезе. Когда же я разберусь с Джарэтом, то вернусь за тобой, и мы спокойно отправимся домой.
Марция согласно кивнула головой, с небольшим, как мне показалось, оттенком грусти.
– Хорошо, я буду ждать тебя здесь…
– Только тогда тебе придется отдать мне эту бусину, чтобы я мог за тобой вернуться.
– А ты уверен, что сможешь пройти сюда?
Да, я в этом не сомневался, доверяя своему предчувствию… Тем не менее, чтобы успокоить принцессу, я сообщил:
– Я проходил через Оракула!
Марция сгорала от любопытства, но молчала, видимо догадываясь, что вопросы будут мне неприятны, и я был благодарен ей за это. Неожиданно она неуловимым движением вынула бусину из ожерелья и протянула ее мне. Я осторожно взял янтарный шарик и поцеловал Марцию… В следующее мгновение я уже стоял рядом с письменным столом Джарэта, правой рукой обнажая Шпагу, а левой засовывая в нагрудный карман ключ от черно-серебряного мира.

Глава 4

В кабинете никого не было, и вообще во дворце было тихо. Я осмотрел стол, порылся в бумагах – ничего. Попробовал открыть один за другим несколько ящиков, но все оказались заперты. Внезапно я услышал звук шагов в коридоре и едва успел отойти от стола. Бесшумно распахнулась дверь, в кабинет вошел старый слуга и начал зажигать свечи.
– Здравствуйте, милорд, – поклонился он. – Вы поспешили, совет начнется минут через десять.
– Так вышло, – усмехнулся я.
Когда наконец этот старый дурак вышел из кабинета, я облегченно вздохнул и выхватил Доску… Представлялась возможность выяснить много интересного, однако я очень рисковал, и запастись подмогой было не грех. Я коснулся фигурки Джейн, и через секунду в воздухе повис туманный кокон. Это была удача.
– Здравствуйте, Рагнар, – улыбнулась Джейн. – В чем дело?
– Видите ли, я в кабинете Джарэта…
– Вас вытащить?
– Нет. А не смогли бы вы перейти ко мне… например, с Илайджем?
Джейн понимающе кивнула.
– Илайдж еще плох, но как вы смотрите на то, что я доставлю Клинта?
– Отлично!
– Тогда подождите минуту.
Вскоре позиция на Доске изменилась: разрывающий цепи Атлант передвинулся в Форпост к Фигуре Всадницы, затем они обе двинулись снова, и тотчас же в комнате появились Джейн и Клинт, а еще через мгновение я остро почувствовал опасность.
– Быстрее, Джейн, исчезайте! – крикнул я. – И будьте готовы вытащить нас.
Хлопок воздуха.
– Клинт, за мной! – Я выскочил в коридор, времени осталось в обрез. К счастью, неподалеку от двери в кабинет нашлась замечательная глубокая ниша, в которой и спрятался Клинт.
– Когда мне вылезать? – спросил он из темноты.
– Когда все пройдут.
Я кинулся обратно в кабинет, потому как на лестнице уже звучали шаги. Черт, я даже не успел как следует разглядеть физиономию Клинта!
Разместившись в уютном кресле в углу кабинета, я спокойно наблюдал, как комната наполняется людьми. Блестящие дворяне, офицеры, волшебники – цвет местальгорской знати.
Резко хлопнула дверь, и в комнату вошел Джарэт, как всегда одетый в узкий черный плащ, к его поясу была пристегнута короткая серебряная шпага, а голову венчала высокая корона, сплошь усыпанная мелкими голубоватыми алмазами. Король Местальгора поздоровался за руку с несколькими дворянами и магами, кивнул остальным и уселся на краешек письменного стола. Меня он явно не замечал.
– Господа! – начал он.
Тут дверь снова распахнулась, и в комнату вошел высокий русоволосый Человек в кожаных брюках и куртке, украшенной по швам яркой бахромой.
Прищурившись, он окинул кабинет быстрым взглядом и улыбнулся.
– Как вы сюда попали? – невозмутимо поинтересовался Джарэт.
– Какая разница… – с отсутствующим выражением лица произнес вошедший.
– Вас должны были задержать.
– Да они и не пытались. – Он повернулся к моему углу – Это ты, Рагнар? Я тебя толком не разглядел.
Я встал с кресла.
– Здравствуй, Клинт! – сказал я, судорожно соображая, какую игру затеял здесь этот ненормальный.
– Насколько я понимаю, Рагнар, раз я тебе понадобился, то здесь происходит нечто важное?
– Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, – перебил его Джарэт, – но, по-моему, я должен вас убить. Эй, взять их!
– Это вы мне? – Клинт обернулся к Джарэту.
– Это я о вас, – в тон ему ответил Король.
– Напрасно, будут человеческие жертвы.
– А как же, – усмехнулся местальгорец, – например, вы.
Дальнейшие события разворачивались очень быстро. Я отскочил в угол, выставив перед собой клинок и нащупывая Доску, а Клинт спокойно стоял и ждал, пока устремившиеся к нему люди не окажутся совсем близко, потом его рука дрогнула, и из нее словно выпрыгнули четыре световых зайчика. Раздался свист, хрип – и четверо офицеров упали, хватаясь за рассеченные шеи. Остальные остановились.
– Всех прочих тоже убивать? – поинтересовался Клинт у слегка растерявшегося Джарэта.
– Не знаю… – пробормотал тот, – наверное, не стоит.
– Хорошо, не буду.
Я обратился в Джарэту:
– Будьте любезны отдать нам Фигуру, и мы вас покинем.
– Эй! – неожиданно резко крикнул Джарэт. – Их же всего двое! Что вы стоите?!
В руках Клинта появилось новое приспособление, больше всего напоминавшее палку с петлей из толстой проволоки на конце. Клинт держал свое оружие опущенным и по-прежнему спокойно ждал, только светло-голубые глаза его слегка заблестели. Местальгорцы оробели, они не знали, что делать с этим почти не вооруженным Человеком, так легко убившим четверых несколько секунд назад. Наконец кто-то двинулся вперед. Рука Клинта быстро и плавно поднялась, серебристая проволока, словно атакующая змея, прыгнула вперед, оплела шею офицера, а потом рванулась обратно. Раздался отвратительный чмокающий звук, и срезанная голова упала на пол. Клиит стремительно обернулся, из его оружия еще раз выскользнула проволочная петля, и арбалет Джарэта, появившийся у того в руках, развалился пополам.
Убрав своеобразное оружие во внутренний карман куртки, Клинт, не обращая внимания на местальгорских дворян, обратился к Джарэту:
– Так что имел в виду Рагнар?
– Вот это! – Джарэт медленно достал из кармана Фигуру Гроссмейстера, и тотчас же его рука метнулась к свече. Вспышка белого света на миг ослепила меня, а затем сквозь мельтешащие перед глазами блики я увидел, как Джарэт входит в неведомо откуда взявшийся на полу знак в виде искаженной руны, как поднимается рука Клинта с еще одним новым оружием… Негромкий хлопок, свист рассекаемого воздуха, и в стене напротив того места, где должна была находиться голова Джарэта, мелко дрожит метательный нож.
– Ублюдок! – выругался Клинт. – Удрал. Почему они все любят устраивать себе лишние проблемы? Ведь чик, и все… Кстати, Рагнар, что это была за статуэтка?
– Фигура Гроссмейстера.
Молчание Клинта было весьма выразительно. Исчезновение Джарэта окончательно деморализовало оставшихся в кабинете местальгорцев, и они поспешили ретироваться, мы с Клинтом мешать им не стали. Уже через несколько минут весь дворец знал о происшедшем, однако либо нас посчитали законными наследниками бежавшего монарха, либо просто боялись, но так или иначе мы беспрепятственно добрались до темницы – Джарэт держал своих пленников глубоко внизу, на самом дне лабиринта подвалов. После непродолжительной, но пылкой беседы с одним из тюремщиков тот согласился показать нам дорогу.
Не знаю уж, с какой целью были сооружены эти подвалы, но Джарэт и его предшественники не поскупились. Огромные залы с теряющимися в темноте сводами, коридоры со множеством разветвлений и тупиков, мрачные идолы, смотрящие со стен пустыми глазницами, фосфоресцирующая плесень – все это производило тягостное впечатление.
– Неужели нет более короткого пути? – не выдержал наконец Клинт. – Я не верю, будто всех пленников ведут такой дорогой.
– Обычно нет, но каков пленник, такова и камера, – съязвил тюремщик.
Вскоре мы вышли в большой зал, в стенах которого чернело с десяток отверстий. Наш проводник свернул в третий слева узкий проход. Вначале темноту разгонял лишь свет факела, но затем впереди появилось слабое зеленоватое свечение.
– Что это? – поинтересовался я у проводника.
– Не знаю, мы туда не суемся, – пробормотал тот.
– Тогда иди вперед! – приказал Клинт и вытащил из кармана руку, затянутую в какую-то странную перчатку.
Тюремщик затравленно оглянулся, и Клинт взмахнул рукой: свет факела заиграл на оттопыренных стальных когтях.
– Хорошая перчатка, – заметил я.
– Подарок Вотана, – хмыкнул Клинт и поднес руку к лицу тюремщика. – Ну, что там, говори!
– Не знаю, никто, кроме Джарэта, никогда не входил туда, к зеленому свечению.
– Гордись, ты будешь первым, – сообщил я.
– Или не будешь вообще, – уточнил Клинт, убирая и вновь выдвигая когти.
Мы прошли еще несколько сотен шагов и, миновав арку из молочно-прозрачного камня, оказались в огромном овальном зале. Открывшаяся нам панорама поражала нереальной красотой и исходящей отовсюду угрозой. Зеленоватое мерцание лилось из потолка и части задней стены, то есть, насколько я понял, зал находился под морским заливом, и солнце, пробиваясь сквозь толщу вод и прозрачный материал, освещало его этим странным светом. Посреди зала стоял огромный, покрытый странной вязью каменный обелиск, окруженный нешироким рвом, в котором по кругу двигалась какая-то бурая жидкость. Впрочем, при свете факелов она скорее казалась темно-красной. Через ров к стеле вел каменный мост в виде сказочного зверя, глаза которого также отсвечивали красным…
В прозрачных стенах зала было выдолблено несколько камер, в некоторых из них лежали лишь скелеты или полуразложившиеся трупы, но в других пленники еще жили и, припав к прозрачным дверям своих узилищ, следили за нами обезумевшими глазами… Мы с Клинтом двинулись вдоль стен в поисках Лауры. Прозрачный камень вызывал у меня отвращение, я все ускорял и ускорял шаг, и вот… Хочу открыть дверь, как вдруг дрожащие красноватые линии окутали замок… Страх… Это опять предчувствие? Крик Клинта. Я обернулся: вязь на обелиске зашевелилась, превращаясь в замысловатый рисунок, а от самого камня по всему залу начал растекаться густой темно-фиолетовый туман, в котором очертания предметов искажались и начинали таять. Раздался скрежещущий звук, из тумана как будто вынырнула голова зверя, сверкнула оскаленная пасть, глаза плеснули молниями… Я даже не успел испугаться – наваждение исчезло так же быстро, как возникло.
– Что это было? – севшим голосом спросил я у Клинта.
– Не знаю, – пожал плечами тот, – но мне это кое-что напомнило.
– И что, если не секрет?
– Я видел нечто похожее. Этот камень… Он стоял на черном холме, омываемом красным потоком, и с запада, где садилось солнце, надвигалась гроза… Это было, когда я проходил Оракула.
Меня, конечно, очень удивило, как фантазия Оракула могла совпасть с картиной, увиденной мной в реальности, но раздумывать было некогда.
– Как, черт возьми, нам открыть дверь? – Вопрос был скорее риторическим, однако Клинт ответил без колебаний:
– Я думаю, стоит воспользоваться Шпагой.
– Ой ли? – усомнился я.
– Однозначно, – ответил тот. – Эта Шпага, если верить легендам, может снять любое заклятье.
Я вытащил Шпагу и осторожно провел ею по двери. Этого оказалось достаточно – линии коротко блеснули и исчезли, а вслед за этим рассыпалась и прозрачная стена. Я шагнул вперед навстречу Лауре. Несколько секунд она стояла, словно не узнавая меня, потом выдохнула: «Рагнар…» – и чуть не упала. Я едва успел подхватить ее на руки.
Вынося Лауру из этого жуткого зала, я попросил. Клинта:
– Вызови, пожалуйста, Джейн, – у меня руки заняты.
Лаура слабо улыбнулась.
В руке Клинта раскрылась Доска, мелькнул туманный силуэт, и через несколько секунд мы очутились в уже знакомом мне зале Форпоста.

Глава 5

После непродолжительных приветствий я сдал Лауру с рук на руки и, предоставив Клинту возможность рассказать о нашей не слишком удачной эскападе, отправился отдыхать. Не без труда я отыскал комнату, в которой очнулся после прохождения Оракула и которую почему-то считал своей. С удовольствием обнаружив, что там ничего не изменилось, я приготовил себе постель и начал раздеваться, как вдруг из кармана выкатилась янтарная бусина. Несмотря на страшную усталость, спать мгновенно расхотелось…
На время всей этой кутерьмы во дворце Марция просто вылетела из головы, заслоненная Джарэтом, Лоуренсией и Фигурой Гроссмейстера. Теперь же ко мне вновь вернулось чувство ответственности за ее судьбу. Я попытался сообразить, что мне надлежит сделать, но мысли не клеились. Тогда я решил все же отложить это на завтра, надеясь на помощь Джейн и ее умение перемещаться в пространстве.
Утром меня разбудил скрип двери. Перевернувшись на спину и приоткрыв глаза, я увидел входящую Джейн. Несколько удивленный отсутствием церемониала, я все же поздоровался.
Судя по румянцу, появившемуся на ее бледном лице, она ожидала увидеть не меня.
– Ох, извините, Рагнар! Вообще-то это комната Илайджа, поэтому я и вошла без стука. Извините! – Джейн повернулась к двери.
– Подождите, Джейн. – Я улыбнулся возможно дружелюбнее. – Боюсь показаться навязчивым, но мне необходимо поговорить с вами – мне вновь требуется помощь.
Джейн довольно-таки кисло улыбнулась.
– Знаете, у меня есть несколько весомых причин не только не любить вас, а попросту ненавидеть, но вы мне даже нравитесь. Странно! – Джейн вновь двинулась к выходу.
– Но…
– Рагнар, я с удовольствием выслушаю вас, но, как мне кажется, вам следует подняться с постели. Я жду вас в гостиной!
Ее замечание было не чуждо известной логики, и минут через пять я уже входил в гостиную. Джейн сидела за невысоким столиком, по-видимому, это было ее любимое место. Я обратил внимание на удивительной красоты кольцо, украшавшее ее левую руку, вероятно, оно было очень старым, ибо нигде на этой планете я не видел такого рубиново-черного, с сетью тонких белых прожилок камня. Сев в кресло напротив нее, я заметил:
– Несколько минут назад, Джейн, вы почему-то были откровенны со мной, хотя это не входит в привычку большинства наших соратников. Так вот, я хотел бы знать: почему вы сказали о нескольких причинах ненавидеть меня?
Джейн пожала плечами.
– Не вижу смысла этого скрывать. Ну, во-первых, вы убили моего брата. Хотя наши отношения с Гансом были, мягко говоря, прохладными, и все же… Во-вторых, из-за вас недавно чуть не погиб Илайдж. – При упоминании этого имени глаза Джейн затуманились, и до меня дошло, почему она была столь добра к нам месяц тому назад. Неясно было лишь, что по этому поводу думает сам Илайдж. – И наконец, в-третьих… Поймите, Рагнар, с вашим появлением события начали, как бы это сказать… чрезмерно ускоряться, что ли, приближается развязка…
– С чего вы взяли?
– Месяц назад Юлиан сказал мне, что на вас лежит печать рока, только не пояснил, что именно имел в виду.
Это сообщение было интересно, даже как-то свежо, но я проглотил его молча, потому как она продолжала развивать свою мысль:
– Причем поймите, Рагнар, я в отличие от Юлиана не проповедую невмешательство и самоуспокоение, но и развязка, какой бы ни была, меня… нет, даже не пугает… – По-видимому, Джейн сама удивилась этому внезапному душеизлиянию и через секунду стала прежней – спокойной, холодной и гордой. – Одним словом, все это неприятно, и тем не менее я помогу вам, Рагнар, если это в моих силах.
Я вкратце объяснил Джейн ситуацию с Марцией, попросив по возможности не посвящать в это весь Клуб, а затем предложил:
– На мой взгляд, лучший вариант таков: я иду за Марцией, возвращаюсь в Местальгор, а потом вы скорректируете наш переход в Дагэрт.
Джейн с сомнением покачала головой, а затем в ее руке появилась раскрытая Доска. Расстановка Черных на ней, естественно, изменилась, но ничего неожиданного не было, и мое внимание привлекли Белые Фигуры – одна из них стояла на 14-м поле, другая находилась где-то в космосе и медленно, но заметно для глаза смещалась. Заметив мое недоумение, Джейн прокомментировала:
– Плавающая Фигура – это Марция, она находится в нефизическом пространстве, но Доску покинуть не может. А вот Джарэт каким-то чудом ускользнул далеко, на Западный континент… Я сама не понимала, что к чему, но после того, как вы рассказали о своих приключениях, все стало предельно ясно. – Джейн сделала паузу. – Что же касается вашей просьбы, то трудность в том, что я не могу переправить вас в Дагэрт.
– ?!
– Понимаете, Рагнар, я умею корректировать переходы только на себя или могу сама точно перейти к Черной Фигуре, но не более…
Это было неожиданное и очень неприятное известие. Я еще раз глянул на Доску – поблизости от Дагэрта не было никого, так что мой вариант действительно смысла не имел. Джейн пожала плечами с видом человека, от которого мало что зависит, и поднялась с кресла.
– Да, кстати, в ночь третьего дня вы не заметили ничего необыкновенного?
Меньше всего я ожидая чего-нибудь подобного, однако, думаю, мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица и беззаботно ответить:
– Да нет! А что случилось?
– В эту ночь в 28-м квадрате, рядом с вами, побывала Большая Белая Фигура… – Джейн вышла из гостиной.
Примерно минут пятнадцать я просидел в одиночестве, размышляя о своих дальнейших действиях и катая на ладони янтарный шарик. Надо сказать, мне не очень хотелось немедленно отправляться в Грезы, чтобы затем продираться с Марцией через Местальгорское королевство к ее дому. Я устал, мне порядком надоело постоянное физическое напряжение и малоприятное ожидание внезапного удара, тем не менее жизнь и судьба Марции были мне далеко не безразличны… Я так и не пришел к определенному решению, когда в гостиную вошли Лоуренсия и Клинт.
– Привет! – Улыбаясь, Лаура подошла ко мне и потрепала по голове. – Мы только что встретили Джейн, и она сказала, что Джарэт удрал далеко на запад. Мы отправимся в погоню за ним сегодня же.
– Кто «мы»? – без улыбки поинтересовался я.
– Клинт, ты и я.
Я с трудом удержался, чтобы не вспылить. Терпеть не могу, когда мне приказывают или что-нибудь за меня решают, да и вообще среди бессмертных навязывать что-либо было не принято, что, похоже, Лауру ничуть не смущало. Возможно спокойнее я ответил:
– У меня несколько другие планы, к тому же тебе стоило бы оправиться после тюрьмы. Джарэт никуда не денется и через неделю.
– За меня не беспокойся! – Лоуренсия отвернулась и отошла к окну.
Я взглянул на Клинта, но, судя по отсутствующему выражению лица, он тоже не придерживался моего мнения. Я колебался, мчаться на запад мне хотелось еще меньше, чем в Местальгор, но я прямо-таки кожей чувствовал стену, появляющуюся между мной и Лаурой… Молчание затянулось, и я не знал, как его прервать, но затем Лаура, по-прежнему разглядывая полуденное солнце, заговорила вновь:
– Это просто трусость. Сейчас, когда после стольких лет бесплодных поисков, мы наконец нашли Фигуру и надо лишь ее отобрать, отказаться от участия в походе… Это трусость!
Мне стало, мягко говоря, обидно, но купиться на столь простую уловку было бы еще обиднее.
– Пустые слова, дорогая.
– Вот как! – Стена разрасталась и крепла, но гордость не позволяла мне оправдываться.
Посидев еще с минуту в тишине, я встал и направился к двери, решив, что дальнейший разговор столь же бесполезен, сколь и неприятен, но был остановлен окриком:
– Рагнар! – Лаура повернулась, и на лице ее появилось странное выражение, которое я бы определил как растерянное. – Но я рассчитывала на тебя и на твою Шпагу. Рагнар, я прошу тебя!
«Интересно, на что ты все-таки рассчитываешь: на меня или на Шпагу», – подумал я, отвечая:
– Хорошо, будь по-твоему!
Не знаю, какие чувства одолевали Лауру, мое же настроение, пока я гулял по Форпосту, было отвратительным. Я был сам себе неприятен. Вместо того, чтобы поступить так, как предписывала элементарная честность, или уж вообще ничего не делать, я поддался секундному порыву. Однако слово есть слово, и я мог лишь утешаться мыслью, что за неделю и Марция никуда не денется из своей спокойной Грезы.
Уже час я бродил по чертогам Форпоста, медленно успокаиваясь, – было светло, холодно, пусто и красиво. Замок напоминал покинутую страну, над которой не властны время, пространство и Судьба, и мне это нравилось… Меня внезапно перестала раздражать происходящая вокруг суета, казалось, я на секунду прикоснулся к Вечности и даже успел что-то уловить, что-то очень важное… Но в этот момент я отвлекся, услышав отзвуки чьих-то голосов.
Пройдя на звук парочку поворотов, я увидел приоткрытую дверь и, постучав, вошел в библиотеку Форпоста: огромный зал, беспорядочно уставленный стеллажами с книгами, микрофильмами и еще черт знает чем. Библиотека, как и гостиная, сразу показалась мне местом обжитым и уютным, несмотря на большие размеры. Возможно, так получилось потому, что эти две комнаты – единственные в замке – были сделаны, что называется, под старину и без излишней монументальности. В левом углу зала располагался большой, заваленный непонятно чем стол, над которым висел лист бумаги, изображающий Доску Судеб, а у стола, что-то обсуждая, стояли Джейн и Эрсин. Подслушивать чужие разговоры в мои привычки не входило, и я поздоровался.
– О, Рагнар! Я рад вас видеть… – Эрсин улыбался приветливо, но руки не протянул.
– Я вам не помешал?
– Нет, разумеется, – ответила Джейн и, повернувшись к Эрсину, раздраженно сказала: – Я повторяю – это слишком опасно, я не буду так рисковать сама и не позволю тебе.
Эрсин пожал плечами и, бросив:
– Все равно, это единственная возможность! – ушел в глубь библиотеки.
– О чем вы спорили, если не секрет?
– Да все о том же. – Джейн взяла со стола две небольшие черные пластинки в серебряной оправе и протянула их мне. – Взгляните! Здесь зашифрованы местоположения Фигур, в каждой по одной. Уже много лет я пытаюсь прорваться сквозь блок, но увы!.. Однажды Марк случайно снял блок с одной такой же, но с этими и он ничего поделать не смог.
Я взял пластинки и стал в них всматриваться, а Джейн тем временем продолжала:
– Последнее время Эрсин все упорнее настаивает на том, что единственная, возможность их расшифровать – отправиться с ними к Оракулу и попробовать это сделать там, но тогда придется проходить его еще раз, а этого никто никогда не делал. Риск слишком велик!
Вспомнив свой поход к Оракулу, я согласно кивнул головой и поинтересовался:
– Я полагаю, эта карта отражает результаты поисков на данный момент?
– Да.
Я глянул на лист. Белых Фигур на нем не было, но они, как я представлял, по каким-то соображениям не волновали. Черных же было всего 9. Из них 8 мне известны: Илайдж, Марк, Юлиан, Елена, Яромир, Лоуренсия, Диана, Александр, и еще Фигура Черного Ангела. Я разочарованно хмыкнул.
– Да, всего 9 из 14, но и эта расстановка, признаться, вызывает у меня сомнение, – задумчиво проронила Джейн.
– Почему? – Я знал, что услышу нечто очень важное.
– В последний раз, когда здесь был Александр, – лет тридцать назад, – я показала ему карту, а он лишь рассмеялся.
– Почему?
– Не знаю. Спросите у него, – усмехнулась Джейн. – Мне это, по правде говоря, очень не понравилось.
Мне наскучили мои «почему», и я сформулировал вопрос иначе:
– А кстати, что за человек Александр?
Джейн окинула меня странным взглядом и после продолжительной паузы лаконично ответила:
– Загадочный.
Это было уже немало, однако задавать вопросы уже надоело, и я собрался продолжить свою прогулку, но тут меня посетила интересная мысль.
– Джейн, вы не могли бы дать мне эти пластинки на пару часов?
– Уж не собираетесь ли вы к Оракулу?
– Упаси Бог! – не совсем искренне ответил я.
Сунув пластинки в карман и кивнув, я вышел из библиотеки. Я уже немного ориентировался в Форпосте и поэтому, найдя факел и быстро отыскав дорогу, минут через пять спускался по винтовой лестнице, ведущей к гавани замка. В общем-то я собирался к Оракулу, но не внутрь системы, я хотел лишь максимально приблизиться к нему. Наконец, после долгого и утомительного спуска по ступеням, я оказался перед тремя дверьми, в том самом месте, где месяц назад испытал столь необычные ощущения. Несколько минут я постоял, чего-то ожидая, но вокруг все было тихо, и я принялся изучать двери. Правая и левая открывались элементарными сенсорными замками, у средней ничего похожего не было. Железная дверь при отсутствии замка или килограмма взрывчатки всегда воспринималась мной как непреодолимое препятствие, но в этом случае я знал, что могу попасть внутрь…
Я стал размышлять об Оракуле, пытаясь представить его как нечто, имеющее конкретную форму, однако из этого ничего не получалось. Я видел перед собой лишь яркий зеленый свет, тянулся к нему, словно снова летел по стеклянному лабиринту. Некоторое время это все казалось бесполезным упражнением, а затем я почувствовал слабый энергетический поток, подталкивающий меня вперед. Постепенно поток усиливался, и внезапно я понял, что не стою на месте, а действительно двигаюсь к Оракулу. Мне стало не по себе, я резко остановился, и, к счастью, это удалось…
Надо мной и вокруг меня раскинулись переплетения стеклянного цветка… Не без страха обернувшись, я увидел в десяти шагах от себя дверь, успокоился и вспомнил, зачем, собственно, сюда пришел. Достав из кармана черный квадратик, я стал рассматривать его. Сначала пластина была просто матовой, затем стала глубокой и объемной, на секунду я даже успел различить что-то и снова намертво увяз в серо-черном тумане. Вокруг меня бушевала энергия, я просто кожей чувствовал ее и, лишь подивившись, почему все так просто получается, стал ее использовать. С точки зрения моих ощущений это выглядело, будто я ловлю импульс, чуть изменяю его направление и разряжаю в пластинку.
Впоследствии я прикинул, что потратил на первую пластину около двух часов, но внутри скалы мне казалось, что время практически замерло. Наконец в квадратике начались метаморфозы: черный цвет поменялся на серый, точь-в-точь как цвет Доски, затем на пластине возникла сетка и еще через мгновение – одна-единственная Фигура, похожая на мою, – тоже Рыцарь, только не конный, а пеший. Фигура находилась на 54-м поле. Это я проверил несколько раз, запомнил и позволил себе расслабиться…
Спустя немного времени, обнаружив, что блок на пластине не восстановился и, всмотревшись, легко можно увидеть Фигуру, я достал вторую. Вновь попробовав снять блок с ходу, я убедился, что это бесполезно, – преграда оказалась здесь еще мощнее, – и приготовился к длительной борьбе. Поймав подходящий импульс, попытался пробиться, и неожиданно у меня получилось. На этот раз я даже не заметил, произошло ли что-нибудь с пластинкой, ибо картинка Доски вспыхнула прямо в сознании. Здесь тоже была одна Фигура, она стояла на 12-м поле, – и это была Фигура Гроссмейстера!
Несколько секунд я изумлялся, еще несколько – радовался и гордился своей удачей, а потом припомнил одно старинное изречение: «Самое ценное в мире – это информация…» Эта не новая мысль тем не менее заставила меня призадуматься, и к тому же я внезапно понял одну общую ошибку членов Клуба, разубеждать в которой их было нельзя.
Я еще раз осмотрел лежащую на руке пластину и убедился в отсутствии блока, а это значило, что нужно ставить его обратно. Это, похоже, для меня проблемы не составляло: не отрываясь от мысленной картины Доски, я стал погружаться вглубь черного квадрата, пытаясь отключиться от всего окружающего. Я уходил все дальше и дальше, понимая, что успешно справлюсь с задачей, и все было бы прекрасно, если бы я не чувствовал, что меня кто-то или что-то направляет. В определенный момент я понял, что достаточно, и начал возвращаться, накладывая защитные энергетические слои. Наконец, будучи уже окончательно измочаленным, я закончил работу, – блок был установлен, и оставалось только надеяться, что он получился не слабее прежнего. Чуть передохнув, я направился к выходу.
Двери сами распахнулись передо мной, и я побрел наверх. Ситуация еще более усложнилась, увеличилось число неизвестных мне факторов, и, главное, на меня опять свалилась ответственность. Однако ничего похожего на анализ я провести не мог, ибо попросту устал, и мне было жаль себя.
Сразу у выхода в кольцевую галерею я встретил Лауру, которая, как всегда без предисловий, сообщила:
– Рагнар, через час мы отправляемся!
– Спасибо за информацию… – Не останавливаясь, я прошел в библиотеку, где порадовал Джейн одной разгаданной пластинкой и попрощался с ней.
Уже выходя из библиотеки, я обернулся и на несколько секунд замер, глядя в карту над рабочим столом Джейн: на 12-м поле стояла Фигура Охотника!

Глава 6

Дул промозглый северный ветер, и море от горизонта до горизонта покрылось пенными бурунами. Я стоял на носу глайдера и любовался панорамой уходящего дня. На востоке было совсем темно, а впереди, куда спешил корабль, переливалось светом одинокое облако, подкрашенное лучами уже ушедшего солнца. Лаура тихо подошла ко мне:
– Какая грустная красота…
– Грустная? – Я удивился, как одним словом ей удалось выразить охватившее меня чувство.
– Это облако напоминает мне нас. Солнце Человечества уже зашло, и остались только мы, бессмысленно и безнадежно пытающиеся осветить наступающую ночь. Никому уже нет прока от этого света. Только печальная память о том, что когда-то был день.
– Ты очень мрачно оцениваешь наши перспективы.
– Вернее, их отсутствие… Тебе никогда не приходило в голову, что все это бессмысленно, а, Рагнар?
– Можно жить одним днем и не задумываться над подобными вопросами.
– Да, конечно… Именно так и рассуждали наши предки. Легко так говорить, когда знаешь, что впереди – не бесконечность. А мы… Сколько прожито, а смысла все же нет… Мне страшно, Рагнар.
– Ты хотела бы отказаться от бессмертия?
Лаура надолго замолчала, всматриваясь в темнеющий горизонт. На небе загорелись одинокие звезды, ветер затих, и наступившая тишина нарушалась лишь тяжелым дыханием океана.
– Не знаю, – ответила наконец она. – Хорошо, что мы нашли этот мир, иначе я бы отказалась от своего бессмертия. Зачем оно, если нет надежды?
Что я мог ответить?
Становилось все холоднее, и Лаура в тонкой шелковой накидке дрожала. Внезапно вместо обычной грозной и непреклонной воительницы я увидел худенькую и беззащитную девушку…
– Пошли в каюту! – предложил я, уводя Лауру от ее тоски.
Нас встретил мягкий свет лампы, тепло и уют корабельного салона. Приятно было оставить промозглую и темную ночь и сидеть здесь, прислушиваясь к глухим ударам волн о борт.
– Как все-таки погода влияет на настроение, – вдруг усмехнулась Лаура. – Однако мы живем и, по-видимому, жить будем, а я намерена получать удовольствие от жизни!
С этими словами она направилась на кухню и вскоре принесла поднос с бутылкой виски, двумя рюмками и тарелкой со здоровенным ломтем ветчины и целой горой хлеба.
– Как ты смотришь на это? – поинтересовалась она с набитым ртом.
– Весьма положительно. – Я соорудил себе бутерброд.
– Знаешь, морские путешествия здорово возбуждают аппетит, – заметила Лаура, отправляя в рот кусок ветчины.
Мы начали болтать о пустяках, не забывая, впрочем, про бутылку. Разговор постепенно перешел к заморским землям и Джарэту. Как ни странно, за несколько веков, прожитых здесь, я ни разу не удосужился покинуть Восточный континент, в то время как члены Клуба, занятые своими тайными делами, похоже, бывали на западе довольно часто. Повеселевшая Лаура рассказывала мне о нем все, что знала.
Почти половину Западного континента занимали горные хребты: протянувшийся вдоль побережья Фрайг-Пир – Рубеж мира, Южное Скалистое плато и бесконечные безымянные взгорья, кряжи, отроги больших хребтов. Две основные реки – Эдор и его приток Мелькора – делили материк почти пополам, давая жизнь засушливым долинам. Север был покрыт болотистыми лесами, глухими и необжитыми, а населенная часть материка условно разделялась на три государства, наиболее цивилизованным из которых был Длэйхаст, чья столица – Антагон – была спрятана где-то между хребтами Фрайг-Пира. Дружины Длэйхаста подчинили себе почти все восточное побережье, нередки были и их набеги через океан на богатые прибрежные города Местальгора. В центральной же части континента обитали два народа: дикие кочевники и маленькое вымирающее племя, занимавшее земли рядом с Южным Скалистым плато. Они именовались г'нола и появились на западе гораздо раньше других народов. Как считала Лаура, это была одна из ветвей местальгорцев, покинувших свою страну после какого-то религиозного раскола.
– Я полагаю, – заметила Лаура, – что Джарэт находится именно в районе Южного плато, которое входит в 14-й квадрат.
– Странный выбор для того, кто скрывается. Расхождения в религиозных вопросах забываются обычно очень нескоро.
– Вовсе нет. Г'нола всегда были в оппозиции к землянам, а Джарэт прославился своей ненавистью к нам. Кроме того, он возродил многое из древней религии, кто знает, может, сейчас они поклоняются одним богам.
– Боги! Я бы не сказал. Вспомни, как он удрал от нас с Клинтом, – это не религия, а магия. Не хотел бы я увидеть Джарэта в сопровождении нескольких тысяч этих г'нола, особенно если они обладают такими же способностями.
– Вряд ли. Магия всегда была элитарна, да и для элиты процесс обучения слишком сложен. Так что не стоит придавать этому особого значения.
– А если он опять попробует удрать?
– У меня найдутся способы его остановить, – улыбнулась Лаура. Она допила виски, распрощалась и ушла в свою каюту.
Что ж, каждый из нас имел свои козыри, были они и у меня…
На следующее утро я проснулся довольно поздно, умылся, спокойно, в полном одиночестве, выпил кофе и отправился в рубку. Там находился Клинт, колдующий с локатором, пультом управления и Доской Судеб.
– Привет, – буркнул он не оборачиваясь.
– Привет, – ответил я и протянул Клинту бутылку лимонада. – Будешь?
– Ага. – Не отрываясь от экрана, Клинт открыл бутылку зубами и продолжил свое священнодействие, посасывая лимонад.
– Долго еще? – поинтересовался я спустя несколько минут.
– Нет, уже почти прибыли. Я стараюсь провести глайдер по фьордам как можно глубже внутрь материка, чтобы меньше идти пешком. Как я ощущаю, до Джарэта километров восемьдесят, но мы еще не на берегу, так что по суше будет не больше пятидесяти.
Сутки-двое, прикинул я, если все пойдет удачно, и заметил кстати, каким интересным даром обладает Клинт. Решив больше не отвлекать его, я отправился в свою каюту заняться сбором вещей. Где-то через полчаса я уже стоял на корме рядом с Лаурой и разглядывал обрывистые берега фьорда. Постепенно они сближались, но каждый раз, когда мне казалось, что дальше не проплыть, Клинту удавалось отыскать новый проход. Так продолжалось около часа, но наконец мы забрались в тупик, и наш кормчий посадил корабль на маленькую песчаную площадку между скал. Вскоре мы двинулись дальше по ущелью, являвшемуся продолжением фьорда, а глайдер, повинуясь программе, самостоятельно отправился к выходу из лабиринта, чтобы вернуться обратно в гавань Форпоста.
Ущелье довольно скоро вывело нас на широкую равнину. Справа, почти до самого горизонта, раскинулась степь, кое-где рассеченная отрогами хребта, который мы только что миновали, слева громоздились уступы огромного базальтового плато.
– Нам туда! – Клинт махнул рукой в сторону плато. – Джарэт скрывается там.
К счастью, день выдался прохладный, иначе мы не смогли бы так быстро продвигаться вперед. Идти, правда, было тяжеловато, так как Клинт настоял, чтобы мы взяли трехдневный запас воды и пищи. Часов через шесть мы сделали первый привал; высокие степные травы надежно скрывали нас от случайного взгляда, да и никакой опасности я не чувствовал.
После короткой передышки мы продолжили путь. Пару раз приходилось сворачивать и маскироваться, чтобы избежать встречи с небольшими отрядами всадников. К закату луны мы дошли до подножия плато. Оставаться на ночлег рядом с огромной зловещей скалой, изрытой пещерами, как швейцарский сыр, было неприятно, но выбора не было.
Ночью мы с Клинтом по очереди дежурили. Мне выпала вторая половина, где-то с четырех до семи… Ничего примечательного за это время не произошло, лишь где-то вдалеке поблескивали огоньки, наверное, у входов в пещеры, и мне вроде даже слышалось заунывное пение.
Перекусив вяленым мясом и сухофруктами, с первыми лучами солнца мы отправились в путь. Клинт время от времени простукивал стену, вдоль которой мы шли, и результаты его исследований, судя по кислой физиономии, были разочаровывающими.
– Что там? – наконец не выдержал я.
– Пустота. Весь этот массив источен внутри ходами, настоящий термитник. Не представляю, как мы найдем там Джарэта.
– Бр-р, – поморщилась Лаура, – никогда не любила пещер.
– Зато у Джарэта к ним, похоже, особенная любовь, – усмехнулся я.
Примерно через час мы наткнулись на первый вход, его охраняли двое стражников, но ворота были открыты, – видно, г'нола не боялись нападения. За скальным выступом мы шепотом обсудили положение.
– Берем языка! – Лаура потрогала рукоять меча.
– А может, лучше попытаться войти в контакт? – усомнился Клинт.
– Ага, и сидеть в кутузке до прихода толпы воинов с приказом Джарэта прикончить нас.
– Хорошо, – кивнул Клинт и вышел из-за уступа, подняв руки.
Стражники какое-то время оторопело глядели на него, а потом один из них сделал шаг вперед. Клинт помедлил еще секунду, затем его рука сделала неуловимое движение, и воздух со свистом прорезал фурикен. Оставшийся у ворот воин упал, из его рассеченного горла фонтанчиком брызнула кровь, а через мгновение и второй стражник был сбит с ног, связан тетивой собственного лука и унесен за уступ. Еще через минуту Клинт убрал тело убитого.
– Говори! – обратилась к пленнику Лаура, и тот что-то залопотал, однако она лишь пожала плечами. – Не понимаю.
Не знали этого языка ни Клинт, ни я. Несколько минут ушло на то, чтобы убедить пленника вспомнить другой, более понятный язык, но из этого ничего не вышло, и тогда я вогнал стражнику в рот огромный кляп из рукава его куртки.
– Теперь он хоть и жив, но не опасен, – заметил Клинт. – Пошли.
Но не успели мы сделать и несколько шагов, как я почувствовал изменения в окружающем энергетическом поле, кто-то совсем неподалеку использовал магию.
– Джарэт! – почти вскрикнула Лаура, сжимая виски тонкими пальцами. – Он выследил нас и атакует. Быстрее…
Что надо было делать быстрее, я не расслышал, потому как в этот момент атака Джарэта достала и меня. Острая боль возникла в основании черепа, перекатилась по позвоночнику, голова, казалось, готова была взорваться… Я почти физически ощущал накрывшую нас волну атаки, но потом стало полегче – Лауре, а может быть и Клинту, удалось поставить защиту. Я напрягся и присоединился к ним, мысленно отгораживая себя и своих друзей от окружающего мира, разрывая с ним всякие связи, чтобы ни кванта энергии извне не достигло нас. Канал атаки сжался и стал не толще иглы, а затем вовсе пропал…
– Быстрее! – крикнула Лаура. – Я держу его! Сейчас в пещерах все должны лежать в лежку. И не снимайте защиты!
«Легко сказать, да неплохо было бы знать, как это делается», – подумал я. Голова снова начинала болеть…
Погоня за Джарэтом в пещерных лабиринтах выглядела более чем странно: мы пробегали несколько сот метров, следуя за Лаурой, потом накатывала очередная волна боли. Не знаю, как это выглядело для моих более опытных соратников, но для меня туннели то вспыхивали извивающимися оранжевыми щупальцами – атаки Джарэта, – то вдруг я начинал видеть плотное зеленоватое свечение, окутавшее моих друзей, строивших хрустящий ледяной барьер. Не знаю, как понимать свистопляску образов в моей голове, но каждый раз при возникновении защиты боль уходила. Г'нола практически не мешали нам, похоже, атаки Джарэта не отличались особой направленностью и действовали на них тоже.
Постепенно мы приближались, я чувствовал это; мое измененное зрение показывало, что атаки Джарэта становились все более яростными, но или Лаура умело гасила их своими контрударами, или они разбивались о защитные барьеры…
– Осторожно, Рагнар! – выкрикнул Клинт. – Мы подошли уже очень близко. Полный контроль!
Тем временем я попытался сформировать свой собственный канал атаки, словно выбросив из кончиков пальцев мерцающий синевой шар, и тот унесся куда-то за поворот. Не знаю, возможно, в магии подобные выходки считаются ударом ниже пояса, но когда я почувствовал, что шар достиг цели, атака Джарэта ослабла…
В этот момент мы вошли в огромный зал, где метрах в двадцати от нас стоял человек, в котором я сразу узнал Короля Местальгора.
Легко описать рукопашную схватку или дуэль на шпагах, перестрелку, в конце концов, но в этом бою столь грубые физические средства воздействия не использовались, только воля и энергия Джарэта с одной стороны, и наши воля и энергия – с другой. Еще я смутно ощущал наличие иных сил, например мощный вал энергии от Оракула, да и в действиях Джарэта чувствовалось присутствие какой-то силы, на которую он опирался, но сознание отказывалось определить, что это. И еще… моя Шпага. Не знаю, почему и как, но мне казалось, что она тоже принимает участие в этой борьбе.
В бушующей схватке мир странно преобразился: звуки стали тягучими и расплывчатыми, даже пространство изменило свои свойства – все двигалось чуть медленнее, переливаясь и меняя форму Все же я вел борьбу, не обращая внимания ни на что: отрезал добравшиеся до меня щупальца атак, блокировал другие, отключал сознание, когда вокруг меня вспыхивал голубоватый туман… Я не думал, как и почему это делаю, лишь поражался истинной глубине своего дара. В какой-то миг мне показалось, что я снова ступил в Грезы, но все здесь было слишком чуждым, и вдруг ощутил, как проваливаюсь в этот мир…
Пляску световых пятен боя сменила какая-то адская круговерть, мое сознание раскололось – я был одновременно в тысяче мест и нигде. Я бесконечное число раз погибал в ледяной тиши космоса и сгорал в пламени звезд, я надсадно, с хрипом в последний раз вдыхал, ледяной метан… и изо всех сил тянулся к Джарэту. В раскаленном мозгу билась одна-единственная мысль: достать, достать… Миры вокруг моего раздробленного сознания двинулись и смешались, мгновение небытия – и я оказываюсь рядом с Джарэтом, стоящим в центре какого-то начерченного символа… Я выхватываю Шпагу и рассекаю метнувшееся ко мне оранжевое щупальце. Голубоватый металл клинка словно пришелец из другого мира, и бредовые краски исчезали там, где проходило лезвие Шпаги Гроссмейстера… Шаг, еще… За спиной Джарэта открыта дверь в черное ничто, в пустоту. Я рублю огненную линию знака, отшвыриваю Джарэта ударом кулака и вижу, как клинок медленно рассекает пустой черный прямоугольник… За мгновение до того, как дверь закрылась, мне показалось, что я заметил какую-то тень, мелькнувшую по ту сторону. Не знаю, что это было, но не жалею, что удержался от соблазна шагнуть в исчезающую дверь. А еще через мгновение все вернулось в норму.
Я стоял перед разрубленной пополам невысокой каменной плитой, а на полу валялся Джарэт, из носа которого капала кровь. Из дальнего угла зала к нам спешили Лаура и Клинт. Я обыскал Джарэта, нашел Фигуру Гроссмейстера и передал ее запыхавшемуся Клинту.
– Как тебе это удалось? – был первый вопрос Лауры.
– Не знаю. – Я устало присел на плиту, толком ничего рассказать я все равно не мог.
Клинт нагнулся к Джарэту и пощупал пульс.
– Пока без сознания.
– Что это, по-твоему? – поинтересовался я, кивая на плиту.
– Магия! – коротко ответила Лаура. – Какие-то неизвестные мне манипуляции с энергией…
– Ну, и что мы будем делать с этим говном? – Клинт ткнул носком сапога в Джарэта.

Глава 7

– Так что же мы с ним будем делать? – повторил свой вопрос Клинт, снимая с плеч все еще бесчувственное тело и прислоняя его к валуну у входа в катакомбы.
Я ничего пока не придумал и поэтому промолчал. Лаура же выразительно провела рукой по горлу.
– Можно и так, – согласился Клинт. – Он порядочный подлец, да только мне это делать противно!
Лаура вопросительно глянула на меня и сразу поняла, что я тоже не горю желанием прикончить Джарэта. С минуту она колебалась, потом криво усмехнулась и достала из ножен меч. Меня это несколько покоробило, однако не помешало спокойно наблюдать за происходившим, как вдруг совершенно четко я ощутил, что Джарэта убивать нельзя. Отметив про себя удивительную активность Оракула в этот день, я спросил:
– Лаура, а кончать его обязательно?
– Посидел бы ты у него в темнице, Рагнар, – она обернулась, и глаза ее сверкнули гневом, – так ты бы не сомневался.
– Но его милости я несколько часов провалялся в дерьме и с дерьмом же во рту, – улыбнулся я, – и все же сомневаюсь.
Но Лаура, похоже, была не расположена шутить и совсем уже собралась снести беззащитную королевскую голову. Оставалась лишь одна возможность.
– Погоди, Лаура, тогда уж лучше это сделаю я.
Лаура поглядела на меня с большим сомнением.
– Но только мне хотелось бы проделать это без свидетелей. – Я поспешил сменить тему: – Клинт, ты не мог бы вызвать Джейн?
Он чуть помедлил, закуривая сигарету, а потом кивнул головой, Лаура демонстративно убрала меч и подошла ко мне вплотную.
– Рагнар, я не рекомендую обманывать меня! – Ее красивые глаза смотрели на меня вызывающе.
Я открыл было рот, но тут заметил, что настала пора закругляться, – Джарэт начинал шевелиться, а только этого мне и не хватало.
– Да, да. конечно, Лаура, какой может быть обман…
По-видимому, я ее убедил, да и Джейн уже ждала, так что мы дружески распрощались, и они отбыли. Несколько секунд я простоял, тихо радуясь очередной идиотской ситуации, в которую угодил, а затем подошел к очнувшемуся Джарэту.
– Как здоровье?
– Бывало и лучше…
– А скоро станет совсем плохо.
Джарэт исподлобья взглянул на меня и усмехнулся:
– Вы что, как бы это поточнее… злитесь?
– Я – не очень.
– Так в чем проблема?
Похоже, каждое слово давалось Джарэту с трудом.
– С минуту назад я пообещал Лоуренсии, что прикончу вас.
– Зря. – Джарэт уперся руками в землю, пошатываясь встал и повернулся ко мне спиной. – Ну хорошо, тогда чего же вы ждете, Рагнар?
Убивать его расхотелось окончательно.
– Мы могли бы поговорить.
– А мне неинтересно.
– Напрасно, Джарэт, – приходилось говорить откровенно. – Поймите, лично мне абсолютно не хочется с вами прощаться навсегда. Не потому, конечно, что я – великий добряк, поверьте, у меня есть на то весьма веские причины…
– Тогда почему бы вам меня не отпустить, – резонно заметил он, – а то мне порядком надоели ваши разглагольствования.
Я промолчал, дабы не утруждать его повторами.
– Или скажите, что я сбежал.
– Я думал об этом, но Лаура мне не поверит…
Впервые за время разговора Джарэт повернулся и окинул меня оценивающим взглядом, а затем презрительно скривил губы. На мгновение я вскипел – что за черт, я его дважды побил так, что он еле стоит, а он же еще и издевается…
Несколько секунд мы молчали, обмениваясь не слишком дружелюбными взглядами, после чего я успокоился, отдавая себе отчет, что колебания типа убить – не убить нельзя связывать с такими причинами, однако легче от этого не становилось.
– Ну ладно, – тон Джарэта стал любезнее, – вы можете предложить компромиссный вариант?
– Могу! Я согласен нарушить свое обещание, если нам удастся сделать вид, будто я его не нарушал.
В глазах Джарэта вспыхнуло нечто похожее на интерес.
– То есть вы хотите сказать, Рагнар, что знаете, как убрать Фигуру с вашей любимой Доски Судеб?
– Не наверняка, – честно признался я.
– А если не удастся?
Я счел за лучшее промолчать.
– Хорошо, рассказывайте!
Возникшая у меня идея заключалась в том, что скорее всего Доска Судеб и черные пластины, на которых зашифровывал информацию Гроссмейстер, должны обладать одинаковыми свойствами, а в таком случае Джарэт мог бы попытаться повторить мои манипуляции с пластинами, но уже в масштабе всей Доски, то есть проникнуть вглубь нее и попытаться остаться там. Я рассчитывал, что тогда его Фигура исчезнет… Конечно, это было сомнительно, и Джарэт не замедлил на это указать.
– Только два вопроса: во-первых, с чего вы взяли, Рагнар, что я смогу оперировать Доской? Насколько мне известно, это доступно лишь членам вашего братства. И во-вторых, где взять столько энергии?
Я пожал плечами:
– Предполагаю, что работать с Доской могут не только Черные, но и Белые Фигуры, что же касается энергии, то ее вам придется отыскать самому.
– Так-так. – Джарэт принялся прогуливаться взад-вперед, и я поражался происшедшей с ним перемене, ведь несколько минут назад он выглядел как человек, проигравший важнейшую в жизни партию, единственным утешением которому служит гордость. Сейчас он уже был полон сил, и его голубые глаза вновь загорелись мрачноватым огоньком. Наконец он остановился.
– Хорошо, энергию я найду, но если ваш план не выгорит, мне кажется, у вас возникнут трудности?
– Я рассчитываю на вашу честность.
– Опять же зря! – Джарэт весело засмеялся.
Я продемонстрировал ему кулак и тоже рассмеялся.
Внезапно Джарэт резко оборвал смех, несколько раз потянулся, а затем сделал приглашающий жест рукой.
– Пошли.
– Куда?
– Ко мне в гости.
Итак, я вновь шел по запутанным переходам внутри скалы. Теперь все здесь выглядело весьма обыденно: затхлый воздух, черный базальт, освещаемый солнцем из немногочисленных отверстий в стенах, и слабо шевелящиеся тела г'нола.
Шли мы довольно долго и, по моим ощущениям, в другом направлении, о чем я и поинтересовался..
– Там, где мы сражались, нет естественных источников энергии, – пояснил Джарэт, – а там, где скоро будем, есть… кое-что!
– Кстати, о войне… Куда вела дверь за вашей спиной?
– Вопрос снимается.
– Это нечестно?
– Ну такой вот я плохой. – Джарэт помедлил. – Это долго объяснять, а времени нет, так что извините. К тому же мы пришли.
Сделав очередной поворот, мы оказались в любопытном месте – на небольшой открытой площадке, окруженной ровными скалами около сорока метров высотой. Северо-восточная часть стены освещалась уже опускавшимся солнцем примерно до половины, на дне же колодца царила полутьма.
– Ну как, Рагнар?
– Что «как»?
Джарэт, казалось, искренне удивился.
– Странно, вы что, не чувствуете потока энергии?
Я попытался, но безрезультатно.
– Очень странно, – еще раз констатировал Король и, махнув рукой на юг, сообщил: – Источник где-то внутри скал, и что это может быть, я, признаться, даже не предполагаю. Однако пора заняться делом. Впрочем, погодите… Какое сегодня число?!
Я не имею привычки следить за датами, и этот вопрос заставил меня призадуматься.
– Уж не пятнадцатое ли июля?! – Джарэту похоже, изменило его обычное хладнокровие.
– По моим подсчетам, пятнадцатое.
– Итак, пятнадцатое июля, около трех часов пополудни… Знаете, Рагнар, а вам очень повезло, просто трудно поверить в такое совпадение. Подождем немного, и вы получите достойное вознаграждение за свое великодушие… Вот, смотрите! – Джарэт ткнул пальцем в центр площадки.
Я перевел взгляд: на черном фойе скал начали вырисовываться два расплывчатых призрачных силуэта, через несколько минут принявших четкую форму. Две вполне человеческие фигуры, стоящие лицом друг к другу и вполоборота к нам. Никогда доселе я с призраками не встречался и поэтому принялся рассматривать их со все возрастающим интересом.
Дальний призрак – воин очень высокого роста, одетый в короткий плащ, под которым светилась блестящая, судя по всему, серебряная кольчуга. Я попытался разглядеть черты его лица, но с такого расстояния это было трудновато, а затем мое внимание приковала его шпага, которую он только что вытащил из ножен. Несколько секунд я еще сомневался, но, кинув взгляд себе на пояс, убедился: в правой руке призрака была моя Шпага, Шпага Гроссмейстера! Трудно определить возникшее в тот момент ощущение, но я был, мягко говоря, изумлен… Через некоторое время мне удалось оторваться от созерцания иллюзии собственной Шпаги, и я попытался разобраться, что же происходит.
Похоже, эти господа были настроены крайне враждебно, но пока еще только разговаривали, причем говорил в основном второй, невысокого роста человек, стоящий ко мне спиной, и эта спина тоже казалась мне смутно знакомой. Вдруг невысокий резко махнул левой рукой на юг, туда же, куда недавно указывал Джарэт, а в правой у него непонятно откуда появился клинок. Высокий пожал плечами и сделал несколько шагов в сторону так, чтобы оказаться между противником и южной скалой, в связи с чем у меня сложилось впечатление, будто он защищал этот неведомый источник энергии. Возникла минутная пауза, во время которой я буквально чувствовал напряжение, царившее здесь много лет назад, а затем невысокий бросился в атаку.
Бой, развернувшийся перед моими глазами, мог бы служить образцом фехтовального искусства. Здесь было все: длинные многофинтовые атаки и молниеносные выпады, уклоны и отводы, мгновенные перемещения и фехтование в стойке. Прошло уже с полчаса, а противники сражались на равных, что было несколько странно, – воин в серебряной кольчуге выглядел значительно сильнее физически и дрался Шпагой Гроссмейстера, однако… Тут мои размышления прервались, и я испытал еще одно потрясение. За последние минуты призраки передвинулись поближе к нашему краю площадки, невысокий развернулся лицом ко мне, и тут я его узнал! Это был тот самый черно-красный незнакомец, с которым я столь памятно беседовал в хижине по дороге в Местальгор! Проанализировать, что это может значить, я не успел, так как в то же самое мгновение бой достиг своей кульминации.
Высокий нанес рубящий удар по диагонали справа налево и при этом поскользнулся, оказавшись в крайне невыгодной позиции, клинок его противника метнулся вперед в прямом коротком выпаде, и мне подумалось, что спасения нет. Но каким-то чудом высокому удалось вернуть Шпагу и почти отвести удар, но все же правое плечо у него было пробито. На секунду бой замер, а затем высокий переложил Шпагу в левую руку, и я увидел одну из красивейших атак в своей жизни. Непрерывный трехминутный каскад финтов и ударов вынудил черно-красного прижаться вплотную к южной стене, а еще через минуту его круговая оборона была прорвана, и Шпага Гроссмейстера вонзилась в правую сторону груди. И тут высокий совершил большую ошибку: видя, как враг бессильно сползает по базальту, он опустил Шпагу, и отнюдь не быстрый выпад черно-красного прошел, пронзив высокому живот. Оба великолепных бойца рухнули на землю, а через несколько секунд призраки растворились…
– Отсюда мораль, Рагнар, – голос Джарэта был невесел, – не будьте чрезмерно благородны!
– Что все это значит? – Я никак не мог оторвать взгляд от места битвы, хоть и понимал, что призраки не вернутся.
– Я знаю не больше вашего. Однажды, а точнее три года назад, я случайно оказался здесь в тот же день и час и увидел все это, через год история повторилась. Я, конечно, узнал вашу Шпагу, но кто эти люди и чего они добивались, я не знаю.
– Человек с моей Шпагой… Надо думать, это Гроссмейстер, – предположил я.
– Отнюдь! – уверенно возразил Джарэт.
– Откуда такая убежденность? – Я в упор взглянул на Короля.
Он чуть помедлил, а потом сообщил:
– Я видел Гроссмейстера, и это – не он!
– То есть как это видели? – Я чувствовал, что на сегодняшний день мне уже хватает.
– Глазами, – улыбнулся Джарэт. – Мне кажется, вы сейчас опять захотите отвлечься от действительности, но, увы, надо спешить, так что я, пожалуй, займусь энергией.
Процедура заняла у Джарйта примерно полчаса, которые он молча простоял, уставившись в скалу, я же попытался сделать какие-нибудь выводы из увиденного и услышанного. Ничего путного все же не получалось, и единственное оставшееся у меня убеждение заключалось в том, что я бы очень дорого заплатил, чтобы узнать, кто был этот человек с моей Шпагой и остался ли он жив после этой схватки.
– Ну что ж, начнем. – Я полез в карман за Доской, но Джарэт жестом остановил меня: – Не нужно, у меня есть своя…
Это тоже была новость, однако после всего случившегося у меня уже не было сил удивляться.
– Одну секундочку, Джарэт. Еще один вопрос, он не займет много времени: когда вы видели Гроссмейстера?
– Лет восемьсот назад, точно не помню…
Джарэт совсем было приготовился к работе, но вдруг повернулся ко мне и улыбнулся:
– А все-таки здорово вы мне сегодня врезали, Рагнар! До встречи!
– До встречи, – отозвался я.
Несколько минут никаких видимых изменений не было, и я начал с грустью подумывать о том, что мой план провалился, как внезапно фигура мага стала тускнеть, затем терять четкие очертания, словно ее начала обволакивать дымка, и вот он исчез. Я выхватил Доску: на 14-м поле стояла только одна Фигура – моя!
Я прикоснулся к Фигуре Джейн и через минуту уже стоял в гостиной Форпоста. Мы приветливо поздоровались, и тотчас я услышал вопрос Лауры:
– Джарэт мертв?
Я указал на Доску:
– Как видишь. ?
Лаура взглянула на меня со странной улыбкой:
– А почему же так долго?
– Я задал ему несколько вопросов
– Ну, и?..
– Ну, и он ответил!

Глава 8

Честно говоря, за прошедший день я не просто устал, а был выжат как лимон. Слишком много сил было потрачено на Джарэта. Поэтому в Форпосте я не стал ни с кем разговаривать, а прямиком направился в свою комнату, где, стянув сапоги, повалился на кровать и закрыл глаза. Голова гудела, в уставшем мозгу скакали картинки ушедшего дня: битва с местальгорским Королем, разговор и наконец последний эпизод, когда в схватке сошлись две тени – владельца моей Шпаги и черно-красного. Я чувствовал, что для глубоких выводов у меня слишком мало исходных данных, но кое-какие идеи приходили в голову. Кроме того, меня беспокоила какая-то неясная тревога: то ли за Джарэта, пребывавшего ныне в очень странном месте, то ли за Марцию. Правда, где она находится, я знал, но давно настало время ее оттуда вытащить. Я решил, что немного передохну и займусь этим, потом собрал волю в кулак и отправился в душ.
Горячая вода, душистое мыло и восхитительно чистые полотенца вернули утерянный душевный покой. Перед ужином мне удалось пару часов вздремнуть, и к столу я вышел бодрым, хорошо соображающим и готовым, как всегда, делать вид, будто знаю гораздо больше, чем на самом деле.
Я немного опоздал, приводя себя в порядок, и когда вошел в столовую, все уже были здесь: Джейн, чинно евшая серебряной ложечкой жидкий суп, Лаура, зверским образом разделывающаяся с цыпленком, Эрсин, скучающий над рыбным салатом, и Клинт, пьющий вино в кресле у камина. Я поздоровался с Эрсином, уселся на свободный стул рядом с Лаурой и пододвинул к себе блюдо с холодной говядиной Есть я хотел не меньше, чем немного ранее спать. Некоторое время прошло в молчании, потом Джейн неожиданно повернулась, резко встала со стула, и в комнате оказался более мрачный, чем обычно, Кнут с испачканной кровью шпагой в руке.
– Спасибо, Джейн, – поклонился он. – Извини, что отвлек тебя от… – он посмотрел в окно, – ужина. Если бы не твоя помощь, мне пришлось бы драться с целой стаей каких-то мерзких тварей. В темноте я не разобрал, возможно, это были волки или шакалы. Приветствую всех! – Он развернулся в нашу сторону. – Надеюсь присоединиться к вам минут через пятнадцать.
Так, подумал я, на Кнута напали волки, и он сбежал в Форпост. Что же это были за звери, заставившие удирать самого Кнута?
Беседа за столом не клеилась. Джейн с Эрсином пытались расспросить о поездке, однако никто из нас не был настроен распространяться, и мы ограничились сухим изложением фактов. О казни Джарэта я, естественно, тоже много не рассказывал, хотя, судя но тому, какие взгляды бросала на меня Лаура, ей было очень интересно, что же сообщил мне Джарэт перед смертью. Затем все же началась светская беседа. состоящая наполовину из пустяков, наполовину из раскиданных то там, то здесь ловушек, чтобы заставить собеседника проговориться. Тем временем в столовую вернулся Кнут и, пропустив мимо ушей шутку Лауры, принялся за ужин. Вскоре комната опустела, я же задержался, чтобы поговорить с Кнутом наедине.
– Простите, Рагнар, – Кнут неожиданно начал беседу первым, – когда я проходил через библиотеку, на столике, где Джейн обычно держит пластинки Доски Гроссмейстера, я заметил какую-то статуэтку. Насколько я понял, это…
– Вы правильно поняли, – кивнул я. – Фигура Гроссмейстера.
– Не ожидал. Значит, удалось-таки обойти Яромира. Хороший урок ему не помещает. Кстати, если не секрет, кто нашел Фигуру?
– Не секрет – я. – Мне была любопытна реакция Кнута.
– Вот как! – Кнут вздернул брови, его настроение явно улучшилось. – Удивительно! Однако вам везет, Рагнар: сначала Шпага, потом Фигура… Простите мое любопытство, но как удалось отыскать ее?
– Очень просто: я в неурочное время оказался в кабинете покойного Короля Местальгора и увидел ее там, ну а дальше понятно.
– Гм… – Кнут попытался скрыть свое удивление, но не сумел, а потом уже с обычной непроницаемой миной усмехнулся: – Так вот почему Яромир постоянно жил в старой столице Местальгора.
– Яромир теперь, – ляпнул я, не особенно подумав, – будет ненавидеть меня еще больше…
Кнут, казалось, не слышал ничего, погруженный в свои размышления. Неужто я выболтал ему что-то важное?
– Наверняка вы правы, самолюбию Яромира нанесен сильный удар, но, насколько я понял, вы подозреваете, что он как-то замешан в истории со Шпагой… Кстати, расскажите, как она вам досталась?
– Мне ее подарил один торговец в Дагэрте, в оружейной лавке.
Кнут нахмурился, а затем рассмеялся:
– У вас блестящая интуиция, Рагнар, если вы подумали на Яромира, а не на меня. Ведь, как я припоминаю, мое поведение можно было расценить так, будто Шпага предназначалась именно мне.
– А почему вы решили, что я снял с вас подозрение?
– И вы действительно думаете, что торговец ухитрился перепутать меня с вами? В таком случае я был бы полным идиотом, доверив Шпагу, за которой уже несколько веков гоняется весь Клуб, умственно отсталому дальтонику.
Кнут идиотом не был, поэтому я согласился с его доводами.
– Что же касается Яромира, – продолжил Кнут, – то как вы думаете, сколько дней нужно было Людям, напавшим на вас на Золотом тракте, чтобы добраться из Альриона до места столкновения?
Я прикинул. В любом случае, даже если бы Кнут или кто другой сразу же передал Яромиру, что Шпага у меня. то все равно я встретился бы с засадой гораздо ближе к Местальгору. Более того, это вместе с другими мелкими фактами, ранее замеченными мной, начисто опровергало теорию, что Шпага предназначалась Яромиру.
– Так что? – поинтересовался Кнут, видя мою глубокую задумчивость.
Я только усмехнулся – что было ответить?
– А вы что-нибудь знаете о том, как Шпага попала в руки торговца? – с безучастным выражением лица спросил Кнут.
– Ничего, – честно признался я. – Я тогда и представления не имел о вашем союзе, Шпаге, Гроссмейстере и всем остальном. Эта история свалилась на меня, как снежный ком на голову.
– Забавно. Там, где появляетесь вы, происходят невероятные вещи, и самое странное, что сейчас я вам верю.
Мы еще некоторое время поговорили о Гроссмейстере, о его Фигуре и о том, как она могла оказаться в Местальгоре. Я все больше убеждался в том, что Кнут – честный Человек, заботящийся о благе нашего сообщества, и мне не хотелось, чтобы он держал на меня зло. Со временем разговор окончательно отошел от первоначальной темы и затянулся до позднего вечера. Лишь возвращаясь к себе, я вдруг сообразил, что Кнут ухитрился ненавязчиво расспросить меня о том, бывал ли я в замке Флериона, резиденции Дианы… В итоге у меня создалось впечатление, что Кнут очень последовательно и осторожно ведет какую-то свою игру, а дагэртская история со Шпагой – это действительно чистая случайность. Но кому же тогда, черт возьми, везли Шпагу? Ответа я ридумать не мог, как ни напрягал воображение, и начавшая было складываться у меня в голове мозаика вновь разлетелась на отдельные кусочки…
«Истина, где ты?» – тоскливо воззвал я и, естественно, не услышал ответа. У меня оставалось еще одно дело, с которым нужно было развязаться как можно скорее, в конце концов я же обещал Генриху вернуть Марцию.
В своей комнате я немного посидел, уставившись пустым взглядом в потолок, но время шло… Подумав было, что неплохо на всякий случай оставить записку, я все же этого делать не стал, дабы не посвящать в свои дела слишком многих.
Итак, я вытащил из кармана маленький гладкий янтарный шарик, блики света играли на его медовой поверхности. Сжав бусину, я закрыл глаза и представил себе тот мир, в котором должен был оказаться. Слабый ток энергии, словно рука погружается в холодную воду, и постепенно это приятное ощущение распространяется по всему телу. Очевидно, без Марции я не мог осуществить переход мгновенно…
Я приоткрыл глаза: вокруг царила полная темнота, как будто зрение отключилось, не было также ни звуков, ни запахов. Я чуть двинул рукой и ощутил где – то на грани восприятия трение одежды о кожу, а значит, отключились лишь рецепторы, связывающие меня с внешним миром. Сконцентрировавшись, я начал вспоминать тот серебряно-черный мир: изгиб песчаной косы, недалеко уходящей в море, шорох волн, ирреальную прозрачность неба. И мир постепенно стал возникать, то ли созданный моим воображением, то ли действительный. Еще несколько секунд – и я с шумом вдыхал влажный морской воздух, слушал, как хрустит под ногами серебряный песок…
Некоторое время я стоял и смотрел на то, как черный океан катит и катит бесконечные ряды валов, как они обрушиваются на серебряный пляж и с шипением уползают назад. Это было место вне физической Вселенной, и тем не менее мне удалось туда пройти…
Через несколько минут, толком оглядевшись, я сообразил, что не вижу ни малейших следов Марции. Может, меня занесло в другой мир? Вряд ли, ведь маленький шарик янтаря в моей руке увеличился но сравнению с тем, каким он был раньше, а значит, это тот самый мир, в котором я оставил Марцию. Может быть, не то место? Нет, окружающий пейзаж был слишком знаком: небольшая песчаная коса справа, цепочка тускло-серых скал вдалеке… Я прошел немного вперед и наткнулся на следы, оставленные нами ранее.
– Эй! – закричал я.
– Эй! – звоном откликнулась пустыня.
– Эй! – подхватили мой крик волны.
Когда же эхо затихло, я прислушался, но увы… Я расширил круг поисков, стал углубляться в серебряные дюны, затем еще раз осмотрел побережье. Бесполезно… Когда я подошел к дальним скалам, мне показалось, будто вдали мелькнуло что-то белое. Я бросился туда со всех ног, но это оказался лишь шарф Марции, придавленный камнем. Один из его концов свободно развевался в потоках бриза. Ни записки, ни хоть какого-нибудь намека, проясняющего ее судьбу, ничего, только шарф.
Я не заметил, как наступили сумерки, теплый голубоватый туман наплыл откуда-то из-за дюн и умерил сверкание серебряного песка. А я все сидел на большом камне и бездумно теребил рукой шарф Марции, моя Шпага была воткнута передо мной на манер солнечных часов, хотя тени она, конечно, в этом рассеянном свете не отбрасывала. Мне нужно было обдумать ситуацию, но я в который раз с отчаянием прокручивал в уме лишь несколько простых фактов. Марция пропала, я не знал, что случилось на этот раз, но был уверен – по доброй воле она не ушла бы из этого мира. С ее исчезновением над Оракулом опять нависла угроза, и я абсолютно ничего не мог поделать, потому что переходы по Доске в Грезах невозможны, а самостоятельно, без Марции с ее янтарным ожерельем, мне никогда не выбраться из этого проклятого черно-серебряного мира. Я сидел на камне и отчаянно прокручивал в уме лишь несколько простых фактов. Я не знал, как смогу вернуться обратно…

ЧАСТЬ III
НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ АЛЬФРЕД

Глава 1

В черно-серебряном мире наступила ночь, в темноте которой угас серебряный песок и умерил свою мощь океан. В воздухе больше не было ни дуновения, казалось, что какие-то мягкие призрачные чары окутывают и убаюкивают меня, и, наверное, на час-другой я впал в оцепенение, без мыслей и эмоций. Однако вскоре в моей голове вновь стали проноситься смутные образы, обрывки разговоров, медленно складывающиеся в историю последних месяцев…
Получившаяся картина, учитывая все известные мне действующие лица, оказалась совершенно необъяснимой. Поэтому приходилось считать реальностью тот факт, что в этой партии участвуют игроки, мне неизвестные и к тому же весьма могущественные. Причем загадки начинались с первого же дня, с пресловутой покупки Шпаги, ведь получалось, что она не предназначалась ни Кнуту, ни Яромиру, а уж остальные тем паче про нее и слыхом не слыхивали. Так кому же вез ее купец, мне, что ли?.. Последовавшие за этим события: похищение Марции, странное повеление Кнута, погоня за Марком и Гансом, бой у золотых рудников Местальгора – объяснялись легко, но вот засада, подстроенная Яромиром на Золотом тракте, – опять загадка, ведь тот ни при каком раскладе не мог знать, что я там появлюсь. Поездка в Местальгор и две попытки меня убить теперь также не вызывали ни раздражения, ни удивления. А затем…
В голове проносились какие-то неясные обрывки мыслей относительно последних событий, и тут я вдруг заинтересовался двумя моментами, которым раньше должного значения не придал. Во-первых; Оракул… Вспомнив заданные мне вопросы, свои ответы и слова Илайджа, что Оракул – мертвая система, сконструированная Гроссмейстером, я внезапно в последнем очень усомнился, ибо, насколько припоминал знания, полученные в молодости, только биологический мозг способен к нелинейной логике. Во-вторых, моя Шпага. В чем заключается ее необыкновенность и как она связана с Оракулом? Я вытащил свое оружие из песка и еще раз внимательно осмотрел, от кончика клинка до причудливой головы зверя на рукояти, но ничего нового не обнаружил… Ну и кроме этого, меня по-прежнему волновал донельзя насущный вопрос о Королевствах Грез: что это – миры, создаваемые воображением Оракула, или он лишь обеспечивает мгновенные перемещения между самыми фантастическими уголками Вселенной? Я мог строить любые предположения и гипотезы, но не имел ни малейшей возможности их проверить, прикованный к своему пустынному миру. Правда, очень понравившаяся мне теория, что Оракул есть некий живой разум, переворачивала все представления об истории, – ведь это не мог быть человеческий мозг…
Зачем мучить себя вопросами, ответы на которые все равно не найти? И тогда я продолжил анализировать недавние события. Клуб – тринадцать совершенно разных Людей, объединенных весьма сомнительной общей целью и стремящихся каждый к чему-то своему. Конечно, многие из них, едва ли не большинство, были лишь профессиональными воинами, как Илайдж или Вотан, но оставались еще Яромир, Диана, Кнут, возможно Эрсин, ведущие, как мне думалось, весьма крупную игру самостоятельно… Бесполезно было и пытаться раскрыть их тайные помыслы, сидя на камне и вспоминая обрывки немногочисленных разговоров, да и, в конце концов, сейчас меня это не особо беспокоило по сравнению с собственными проблемами…
Завершив таким образом свои археологические изыскания, я решил, что, имея в своем распоряжении некоторое количество исходной информации, могу по примеру Оракула заглянуть в будущее. Безусловно, главными героями дальнейших событий, станут Марция и Джарэт. Марция, юная и прекрасная принцесса Пантидея, являющаяся, как выяснилось, источником жизненной энергии для Оракула, и кажущийся тридцатилетним Джарэт, Король Местальгора, видевший, по его словам, около восьмисот лет назад самого Гроссмейстера. Я постарался поточнее восстановить все связанные с ними происшествия, но ни похищение Джарэтом Марции для уничтожения Оракула, ни погоня и бой с Королем за Фигуру Гроссмейстера не дали мне ничего нового для ответа на два принципиальных вопроса: куда исчезла Mapция из этой Грезы и кто такой Джарэт на самом деле? Последняя встреча с местальгорским Королем также настроения мне не улучшила, ведь рано или поздно Лаура узнает, что он жив, и тогда мои отношения с ней будут испорчены надолго и всерьез…
Ну и кроме того, я мог лишь еще раз отметить два самых фантастических происшествия в моей истории, связанных с персоной черно-красного незнакомца, который, похоже, тоже остался пережитком тех времен, когда Человечества не было еще и в помине. Я невольно усмехнулся – слишком уж много получалось разных доисторических фигур, однако я чувствовал, что близок к истине…
Размышления о будущем вернули меня к главному – своей собственной судьбе. Как действовать дальше? Неужели нет выхода из ловушки? Эти мысли настолько раздражали меня, что я встал и принялся было нервно прохаживаться около камня, но, бросив мимолетный взгляд себе под ноги, оторопел и застыл на месте как вкопанный. Еще немного, и я затоптал бы написанную на песке комбинацию цифр. Написанную кем?! Мной?! Моей Шпагой?! Я затравленно оглянулся, но мир вокруг был по-прежнему пуст и безмолвен. Уже привыкнув к всевозможным чудесам и самым невероятным происшествиям, я вынужден был признаться, что не просто удивлен, а ошеломлен, ведь цифры были написаны Шпагой! Пусть посредством моей руки, но именно самой Шпагой!.. Что же может значить эта странная комбинация?
Как озарение ответ не пришел, и я, немалым усилием воли взяв себя в руки, внимательно изучил цифры, с каждой секундой теряющие свои очертания на песке. Целиком комбинация выглядела так: 28 110 12 132 39. Я понимал: это подсказка, подаренная мне Шпагой, но я не знал, как ею воспользоваться, а задавать вопросы вслух было очевидной бессмыслицей. С трудом припомнив математику, я попытался подыскать какую-то алгебраическую закономерность, но тщетно. Наконец я попробовал рассуждать логически: где в последнее время я сталкивался с числами? Недолгое размышление дало единственно возможный ответ: Доска Судеб. Все эти числа могли быть только координатами клеток Доски!
Я раскрыл магический кубик и осмотрел позицию. Ничего неожиданного, разве что большинство Черных Фигур собралось в Форпосте, на 39-м поле, где уже толком было ничего не разглядеть. Фигуры Джарэта по-прежнему не было, а единственная Белая Фигура Марции и мой Рыцарь свободно парили над полем, не останавливаясь ни в одной из клеток. Это утешило меня по крайней мере тем, что Марция все еще в Грезах и скорее всего ей ничто не угрожает. На клетках, указанных в комбинации, было пусто, за исключением, естественно, 39-й. Слегка волнуясь, я поймал свою Фигуру и поставил на 28-е поле, однако мой Рыцарь вновь отправился в бесцельные блуждания. Впрочем, я иного и не ожидал, ибо наиболее вероятным казался другой вариант действий. Я вновь взял свою Фигуру и быстро переставил ее по пяти указанным в комбинации клеткам и в той же последовательности. Я не успел даже увидеть Рыцаря на 39-м поле, как вдруг черно-серебряный мир раскололся на куски, и я оказался в Последнем Форпосте, у входа в Чертог Оракула.
По моим ощущениям, было уже далеко за полночь, поэтому я, стараясь не шуметь, отправился к себе в комнату, вновь раздумывая над вопросом, что же такое моя Шпага… Я настолько погрузился в свои мысли, что заметил идущую мне навстречу высокую женщину, лишь когда она заговорила со мной.
– Добрый вечер! Вы, наверное, Рагнар? – Голос у нее был звонкий, но не резкий, и звучал крайне приятно.
Я, естественно, остановился, слегка поклонился и окинул быстрым взглядом ее крепкую, но красивую фигуру в черном платье с брошью – серебряный вереск – на левом плече.
– С кем имею честь?
– Меня зовут Елена. Вы, может быть, слышали обо мне… Я редко бываю здесь, но не смогла отказать себе в удовольствии взглянуть на Фигуру Гроссмейстера. – Елена слегка улыбнулась и тряхнула густыми пепельными волосами. – Как вам удалось ее добыть?
– Простите меня, пожалуйста, но за сегодняшний день я смертельно устал и просто мечтаю отдохнуть, – искренне сказал я и, улыбнувшись в ответ, добавил: – Завтра я буду к вашим услугам. А кстати, где Фигура?
– Она на рабочем столике Джейн. – Кивнув мне, Елена прошла мимо.
Я также двинулся своей дорогой, отметив про себя, что теперь познакомился со всеми членами нашего сообщества. Меня, однако, удивило, что Фигуру не положили в какой-нибудь сейф или просто запирающийся ящик, ведь так любой мог бы ее взять. Эта мысль меня откровенно рассмешила, но, проходя мимо полуприкрытой двери в библиотеку, я вдруг остановился. Действительно, сейчас я могу войти в комнату, взять Фигуру, и никто об этом не узнает, но с другой стороны, мне-то она зачем? Я уже собрался было идти дальше, и тут мне пришло в голову, что интересно было бы немного поэкспериментировать с Фигурой Гроссмейстера и Доской. Чуть поколебавшись, я развернулся, нырнул в темную библиотеку и уже через несколько секунд вышел оттуда, унося драгоценную вещицу в нагрудном кармане камзола, рядом с янтарной бусиной. Если бы я тогда мог знать, какие это повлечет за собой последствия, то со всех ног кинулся бы обратно.
Вскоре я добрался до своей комнаты, по дороге заметив, что, несмотря на глубокую ночь, в Форпосте спали далеко не все – в нескольких комнатах горел свет, а из гостиной раздавался приглушенный гул голосов, среди которых я узнал звонкий и веселый смех Юлиана. Уже открывая дверь, я вдруг услышал сзади оклик:
– А, добрый вечер, Рагнар! Вы, значит, уже вернулись из Грез? – Повернувшись, я едва различил в темноте бледное худощавое лицо Эрсина, уставившегося на меня немигающим взором.
– Да, только что… – Ему-то какого черта надо?!
– Извините за назойливость, но как вам удается перемещаться между Грезами и реальным миром? – Лицо Эрсина выражало лишь спокойное любопытство.
Объяснять что-либо не хотелось, да к тому же я действительно устал, но все же разговор с этим Человеком казался мне небезынтересным, поэтому я предложил:
– Заходите! Сидя разговаривать удобнее.
Войдя в комнату, я зажег свет и хлопнулся на кровать, а Эрсин, пройдя мимо двух кресел, присел на край подоконника, напоминая собой собственный герб – черный беркут на голубом флаге. Возникла небольшая пауза, по-видимому, мой гость ждал ответа на свой вопрос, и я решил не обманывать его надежд. В течение минут пятнадцати я старательно объяснял ему, что перемещение в Грезы – это такой своеобразный дар Оракула, и описывал свои ощущения при этом. Не знаю уж, поверил ли он, но, как мне показалось, вид у него был удовлетворенный. Закончил я, в свою очередь спросив:
– А какой талант Оракул подарил вам?
– Я умею видеть прошлое.
– То есть?
– Иногда, встречаясь или разговаривая с человеком, я узнаю, что происходило с ним в прошлом. – Казалось, Эрсин улыбается.
– Не очень этичный дар, если это, конечно, правда, – усомнился я.
– Зря вы мне не верите. Впрочем, смотрите сами, вот вам случай, произошедший лет триста назад в одной из пограничных войн… – Дальше Эрсин в деталях пересказал историю, когда я с небольшим отрядом воинов Пантидея угодил в засаду, подстроенную дахетскими кочевниками. Знать о ней не мог никто – после той жесточайшей схватки в живых остался я один…
Это было, прямо скажем, потрясающе, на мгновение я просто почувствовал страх перед этим Человеком. Он между тем спокойно заметил:
– Что же касается этики, то, как вы сами понимаете, не я этот дар выбирал.
– И много интересного вы узнали о наших друзьях? – Вопросик был, конечно, нагловатый, но из любого ответа можно было что-нибудь извлечь, однако Эрсин лишь пожал плечами и промолчал.
Несколько минут прошло в тишине, пока я раскуривал трубку. Затем Эрсин оторвался от созерцания собственных рук и заговорил вновь:
– Рагнар, вы ведь часто принимали участие в местных войнах, не так ли?
– Да, последние пятьсот лет я воевал за Пантидей во всех вооруженных конфликтах, и на моем веку немало пережитых кампаний.
– А зачем?
– От скуки. Все равно делать нечего.
– Правильно, от скуки. – Казалось, Эрсин ожидал именно этого ответа, и его дальнейшая речь была подготовлена заранее, или же он был просто хорошим оратором. – Так вот, посмотрите, Рагнар, вы – выдающийся, более того, прославленный воин – в течение многих веков сражались за одну Империю, причем временами были в числе ее первейших полководцев. Все или практически все войны Пантидей выигрывал во многом благодаря вам и еще нескольким бессмертным. Вспомните, например, тридцатилетнюю войну с северным Королевством Хадор. Каков был бы ее исход, если бы перед решающей битвой под стенами Дагэрта вы не пробрались в стан врагов и не убили их вождя, совершив один из легендарнейших подвигов в истории этого мира?
Откуда я мог знать, что бы тогда было? Конечно, не исключено, что я прихлопнул бы этого придурка во время битвы, но, честно говоря, у северян было бы больше шансов на победу…
– Не знаю и, главное, не пойму, какое значение это имеет сейчас?
– Как сказать… Представьте, Пантидей без вашей помощи проигрывает войну, и Империя, охватывающая все цивилизованные земли, распадается. Образуется множество мелких княжеств, которые затем развиваются самостоятельно, и общий прогресс цивилизации идет быстрее, так как любой историк-профессионал скажет вам, что чем больше конкурирующих очагов культуры, тем быстрее развивается сама культура… – Эрсин сделал паузу, чтобы передохнуть, а я с интересом ждал продолжения – говорил он далеко не банальные вещи.
Мой гость легко спрыгнул с подоконника и принялся неторопливо ходить по комнате, продолжая говорить и слегка жестикулируя левой рукой.
– Из всего этого я могу сделать единственный вывод, Рагнар: вы, да и многие другие Люди, оказываете серьезное негативное влияние на развитие этого мира, искусственно тормозите прогресс. – Я никогда не рассматривал свою жизнь и действия в таком аспекте, поэтому вполне допускал, что Эрсин может быть прав. – Знаете ли, меня беспокоит судьба Галактики, в которой ныне царят разор и запустение. Ей нужна сильная, молодая цивилизация, способная вновь вдохнуть жизнь в ее просторы. Цивилизация, похожая на Человеческую, когда та вышла в космос… Эта планета, быть может, единственная, пригодна для подобной миссии, а мы, остатки уже отжившей культуры, – согласитесь, спорить с этим трудно, – мы лишь мешаем становлению нового. Разумеется, каждый волен выбирать свой путь, но я – за невмешательство.
– Вы знаете, нечто подобное я уже слышал от Юлиана. – Хотя, надо отдать должное, Эрсин показался мне красноречивее.
– Не совсем… Юлиан утверждает, что ему безразлично все и можно вообще ничем не заниматься. Я же не отрицаю деятельности. Пожалуйста, делайте что угодно, лишь не мешайте.
Я совсем утомился, и, хотя разговор не обманул моих ожиданий, пора было закругляться.
– Простите, Эрсин, но для чего вы мне все эта говорите? Я, конечно, выслушал вас с большим интересом, но боюсь, что это моей жизни ничуть не изменит.
– О, я не столь наивен. – Эрсин дружески улыбнулся. – Просто подумайте над этим, и вот еще над чем. Если вас интересует, как себя чувствует цивилизация, на которую оказывается давление извне, то сейчас вы можете увидеть это на нашем примере.
Эрсин сделал эффектную паузу, а я мысленно поперхнулся, но, стараясь не изменить выражение лица, спокойно обронил:
– Это, знаете ли, требует доказательств…
– Пожалуйста, пожалуйста. Напомнить вам события последних месяцев? Итак, в конце мая на Доске появилась Большая Белая Фигура, тотчас находятся Шпага Гроссмейстера и, извините, вы, Рагнар. Затем, спустя буквально месяц, – Фигура Гроссмейстера, и к тому же вы расшифровываете пластину. Сотни лет – ничего, и вдруг – все сразу. Я в такие совпадения не верю.
Я тоже в такие совпадения не верил и поэтому искренне согласился с Эрсином, который поинтересовался моим мнением по этому поводу.
– Боюсь, что не смогу рассказать вам ничего интересного, – слукавил я, – но если что-нибудь произойдет, то непременно дам вам знать.
– Ладно, думайте! – Эрсин махнул рукой в знак прощания и уже в дверях вдруг снова обернулся. – Знаете, мне бы не хотелось, чтобы содержание нашей беседы стало достоянием коллег.
– Как скажете, – ответил я. Что ж, болтливость в мои пороки не входила.
После нашей встречи у меня остался только один вопрос: как это Эрсин умудрился пройти Оракула с такими взглядами на Человечество и его будущее? Или же его позиция переменилась после Испытания?
Однако это все вопросы теоретические, а практически надо было решать что-то с Марцией. Попытавшись подумать на эту тему, я убедился, что заниматься этим не в состоянии, и решил ложиться спать. Я разделся и с удовольствием растянулся на кровати, только сейчас вспомнив про Фигуру Гроссмейстера, оттопыривавшую карман камзола. Проводить с ней какие-либо опыты в этот момент я просто не мог, относить обратно было лень, к тому же я не сомневался, что до утра Фигура никуда не денется. Уснул я моментально…
Проспал я не больше пяти часов, как вдруг был разбужен шумом за дверью. Прислушавшись, я узнал голос Лоуренсии:
– Кнут, а вы не видели фигуры Гроссмейстера?
– Со вчерашнего дня – нет.
– Она исчезла из библиотеки!
– Не волнуйтесь, Лоуренсия. Право же, я думаю, она быстро отыщется…
– А где Рагнар?
– Понятия не имею, его я также не видел с ужина.
– Черт! – По коридору разнесся звук быстрых шагов Лауры и неторопливых Кнута.
Я подумал было поспать еще, но все же решил, что это будет некрасиво, ведь Лаура, похоже, обеспокоилась всерьез.
Я встал и начал одеваться. Снимая со спинки кресла камзол, я обмер – Фигуры в кармане не было! Следующие несколько минут у меня в голове стоял, что называется, пустой звон, а сам я метался, как молодой носорог, обыскивая комнату. Естественно, я, ничего не нашел, и тут в дверь постучали. Мало что соображая, я накинул камзол, сел на кровать и постарался придать лицу максимально заспанное выражение.
– Войдите!
Дверь моментально распахнулась, и в комнату вошла Джейн, с порога спросившая:
– Рагнар, Фигура Гроссмейстера не у вас?
– Нет.
– И вы не брали ее с моего рабочего столика?
– Нет… – солгал я, не сообразив, что, бесспорно, лучше было бы сказать правду.
– Так вот… Она пропала… Все собираются в гостиной, так что, пожалуйста…
– Да, да, конечно. – Я был совсем растерян.
Джейн ушла, а я еще несколько секунд лихорадочно обдумывал, что же говорить. Рассказывать правду не хотелось но двум причинам: во-первых, чтобы не выглядеть в глазах всего Клуба легкомысленным недотепой, во-вторых, мне могли и не поверить, учитывая, что я только что обманул Джейн, а тогда… Я невольно поежился, но с другой стороны, если они все-таки вычислят, что Фигуру украл Рагнар, то ему, бедному, будет еще хуже…
Так и не придя к выводу, какое из двух зол меньше, я пришел в гостиную. Сразу вслед за мной вошел Вотан – все, как я понял, были в сборе. Никогда доселе я такого количества членов Клуба вместе не видел – в гостиной находилось одиннадцать Человек, все, кроме Илайджа, Марка и Александра. Мы с Вотаном обменялись короткими приветствиями с присутствующими и уселись на свободные места: Вотан у камина рядом с Дианой, а я на подоконник слева от Эрсина. Тотчас же с привычного места у столика поднялась Джейн, и все невольно повернулись в ее сторону.
– Итак, господа, вот мы и в сборе. – Джейн говорила с трудом, медленно подбирая слова, а взгляд ее был прикован к чему-то в глубине камина. – Вы все уже знаете об исчезновении Фигуры Гроссмейстера, ведь так? – Возражений не последовало. – И все вы сказали, что ничего не знаете о ее судьбе, но так быть не может, поэтому я еще раз спрашиваю, господа: кто из вас взял Фигуру?
Все молчали, и я молчал, хотя и чувствовал, что делаю это зря, но мне было просто стыдно.
Тишина продлилась с минуту, в течение которой ни один из собравшихся не поднял головы и не изменил позы, а затем порывисто поднялась Лоуренсия:
– Почему же вы все молчите? Это же попросту бесчестно!
Однако и эта тирада была встречена могильной тишиной, причем мне, надо заметить, стало совсем отвратительно.
– Что ж, сама Фигура уйти не могла, а значит… – начавший было говорить Яромир запнулся.
– Значит, кто-то ее украл! – услышал я свой собственный голос.

Глава 2

После моих слов возникла секундная пауза, а затем гостиная словно взорвалась: все вскочили и заговорили разом, горячась и перебивая друг друга. Из общего гвалта до меня долетали лишь отдельные слова, кусочки фраз типа:
– Фигуру украли, но зачем, черт возьми?! – Риторический вопрос Вотана…
– Я всегда подозревала, что среди нас есть изменники! – Пронзительный голос Лоуренсии…
– Этого не может быть… – Непонятно на чью реплику отвечающая Джейн…
– Ну вот, ребята, и доигрались в донкихотов… – Шуточка Юлиана…
Не участвовал в этой перепалке только наш подоконник, а когда я уже окончательно перестал что-нибудь слышать, Эрсин внезапно поднялся и возможно громче произнес:
– Господа, успокойтесь! Не нужно говорить всем сразу. Да замолчите же!
Однако тихий голос Эрсина потонул в шуме, и его призыв не был услышан.
– Рагнар! – Эрсин повернулся ко мне. – Попробуйте их образумить, может быть, у вас получится…
Я кивнул головой и, набрав побольше воздуха, проорал что-то – громко, но безуспешно.
– Жаль… – Я с трудом расслышал своего соседа, и тут он вдруг размахнулся и изо всех сил ударил локтем по стеклу. Звон, дребезг, брызги осколков – но через секунду в зале стало тихо.
– Что за детский сад? – Эрсин вышел на середину комнаты. – Успокойтесь, вы же взрослые Люди прошедшие сотни испытаний! Почему такая паника? Вот вы, Вотан, вы же так не орали, даже когда на вас напал целый отряд кавалерии. – Великий воин смущенно отвел глаза. – А вы, Яромир, вам ли удивляться происходящему… Ну а уж от вас, Диана, я и вовсе подобного не ожидал. Успокойтесь, успокойтесь все, Фигура не могла покинуть пределов замка, а значит, мы ее найдем!
После такой резкой отповеди все затихли и, пожалуй, даже задумались.
– Но, Эрсин, мы же не можем обыскать весь Форпост? – нахмурилась Лаура, все еще взволнованная.
– Разумеется. – Эрсин вернулся к разбитому окну и рукавом смел на пол осколки. – Но мы можем выяснить, кто взял Фигуру.
– То есть вы предлагаете провести расследование, – усмехнулся Юлиан.
Чем дальше в лес, тем больше я чувствовал запах собственной паленой шкуры, теперь оставалось лишь надеяться, что им не удастся меня вычислить раньше, чем я найду настоящего похитителя.
Тем временем разговор опять затих, похоже, все ждали, что Эрсин продолжит играть роль ведущего, но тот вновь стал по обыкновению безучастен. Меня вдруг заинтересовало, кто же возьмет на себя инициативу, ведь самому-то мне явно надо было прикидываться деревом… Я попытался угадать: скорее всего Яромир или, может быть, Юлиан, однако внезапно заговорила Елена:
– Итак, господа, я согласна с Эрсином, предлагающим провести расследование. – Ее хладнокровный и мелодичный голос, казалось, заметно остудил обстановку. – И предлагаю подойти к этому, как в старину. Нам нужно выбрать следователя, дабы избежать излишней сумятицы и ненужных упреков.
– Ну, и кого же вы предлагаете? – опять усмехнулся Юлиан.
Елена пожала плечами.
– Того, кто точно не мог взять Фигуру. Верно?
– Логично, – ответил за всех Кнут и закурил.
Большинство из нас последовали его примеру и вновь расселись на привычные места, только я пересел на диван к Лоуренсии и Клинту, а то уж больно сквозило из разбитого окна.
– Тогда, пожалуй, начать стоит вот с чего, – продолжила Елена. – Кто из нас последним видел Фигуру?
– Я ушла из гостиной в полвторого и перед сном зашла в библиотеку, – сказала Лаура. – Фигура там еще была.
– Я только в два прибыл и сразу отправился посмотреть на нее, – сообщил Вотан.
Остальные молчали, и Елена подытожила:
– Значит, последней была я, потому как видела Фигуру там как раз перед тем, как встретилась с Рагнаром. – Елена приветливо кивнула мне, и я не мог не улыбнуться ей в ответ. – Это было… – Она полуприкрыла глаза и наморщила тонкие брови. – Это было без четверти три.
– Так, теперь надо выяснить, когда она пропала, – подал голос Яромир. – Кто обнаружил исчезновение?
– По-видимому, я… – вновь ответила Лаура. – Где-то в районе полседьмого я прошла через библиотеку на кухню, чтобы помочь Джейн с завтраком, и Фигуры уже не было. Все на столе стояло по-прежнему, а ее не было! – Последние слова она чуть не выкрикнула, и я положил ей руку на колено, чтобы хоть немного успокоить.
– Слишком уж большой интервал времени – пробормотал Яромир. – Боюсь, что Фигуру мог взять кто угодно…
– Нет! – Это Клинт неожиданно резко мотнул головой. – Мне что-то не спалось сегодня, и не позже полчетвертого я заходил в библиотеку взять что-нибудь почитать. Фигуры там не было, но я не придал этому значения, решил, что Джейн ее убрала. Возвращаясь обратно, я как раз встретился с Эрсином.
– Верно, это было сразу после того, как я ушел от вас, Рагнар, – подтвердил Эрсин.
Возникла пауза примерно на минуту, пока все обдумывали сообщение Клинта. Ведь если он говорил правду, что было бесспорно только с моей точки зрения, то время кражи Фигуры сужалось до минимума… С другой стороны, подтвердить его слова не мог никто, но все же возражать Клинту не решались, по-видимому, опасаясь просто получить по зубам. Резюме опять подвела Елена:
– Теперь осталось определить, кто точно не мог взять Фигуру с 2.40 до 3.30.
– Наверное, я подхожу, – заметил Юлиан, – потому как с полуночи и минимум до четырех я безвыходно просидел здесь, и это могут подтвердить многие…
– Я тоже был здесь – перебил его Яромир, но ему возразил Вотан:
– Ровно в три вы куда-то выходили!
– Ну да, справить нужду, – язвительно огрызнулся Яромир, – а вы. Вотан, пошли сразу после меня.
– Стоп, друзья, – решительно остановила их Елена, – не нужно дрязг. Я полагаю, возражающих не будет, если за следствие возьмется Юлиан.
Все дружно промолчали, и я невольно отметил, что, несмотря на кажущееся легкомыслие и подчас излишнюю насмешливость, Юлиан пользуется в Клубе весомым авторитетом.
– Никогда не предполагал оказаться в роли сыщика, – рассмеялся Юлиан, – отыскивая при этом Фигуру столь уважаемого всеми нами Гроссмейстера. Тем не менее понимать это надо так, что отныне командую парадом я?
– М-да, – за всех ответил ему я, укрепляясь в чувстве, что вырыл себе даже не яму, а Марианскую впадину какую-то…
– Тогда действовать будем так, – Юлиан посерьезнел, – я ухожу в библиотеку и там опрашиваю всех по очереди. Попрошу вас не покидать пределов гостиной! Клинт, вы проследите за этим? – Клинт, улыбнувшись, беззаботно махнул рукой. – Хорошо, тогда, Лоуренсия, прошу вас. – Юлиан легко поднялся и, галантно взяв Лауру под руку, вышел из гостиной.
Такой поворот событий подействовал на Клуб весьма благотворно, и через несколько минут в разных уголках комнаты стали завязываться разговоры, как правило, весьма далекие от случившегося. Хорошо в такой обстановке было всем, кроме меня, потому как предчувствие уже который раз подсказывало мне, что Юлиану удастся разрешить предложенный ему ребус… Мне оставалось только немедленно заняться сбором информации, однако, предаваясь размышлениям, ничего нового не узнаешь, а посему я встал и принялся, внимательно прислушиваясь к разговорам, гулять по гостиной.
До возвращения Лауры я так ничего и не разузнал, ибо Диана, Эрсин и Вотан, собравшись у камина, обсуждали преимущества старой архитектуры Пантидея перед новой Местальгора; Джейн, Елена и Яромир, расположившиеся у столика за завтраком, вспоминали историю Клуба, а Клинт весело объяснял Кнуту устройство какого-то оружия, от одного описания которого мне стало жутко. Со мной вроде бы никто особо не изъявлял желания говорить, и лишь когда Лаура сменила на диване Кнута, я подошел и как бы между делом поинтересовался:
– А что утром-то было?
– Я встала, как обычно, в шесть. – Тоже манера вставать в такую рань собачью, чертыхнулся я. – Пока то, пока се, в полседьмого я пришла на кухню, где еще никого не было, и потом решила разбудить Джейн. Когда я вошла, она еще спала, но, как только я спросила о Фигуре, сразу проснулась, ну и началось…
– Что началось?
– Мы побежали всех будить, но я нашла лишь Клинта, Яромира и Кнута, ни Дианы, ни Эрсина не было…
– А остальные спали? – Походило на прямой допрос, но Лаура, к счастью, этого не замечала.
– Я – да! – вставил Клинт, не поворачиваясь ко мне.
– Да, Клинт и Яромир были в постели, а Кнута я встретила в коридоре, но он тоже ничего не знал… – Лаура чуть передохнула. – Вот, собственно, и все, потом я была здесь.
Я пожал плечами.
– Забавно. Все так переполошились…
Лаура вновь прогневалась:
– Ну да, пустячок такой, Фигура Гроссмейстера…
Тут к нам подошла Елена:
– Как удачно, все герои последних дней в сборе, и наконец-то мне расскажут, как была добыта Фигура. Помните, Рагнар, вы же обещали!
Я проклял себя, Елену, Фигуру, еще раз себя и принялся в красках расписывать события во дворце Короля Местальгора. Пока я трепался, в библиотеке побывали Джейн, Яромир и Эрсин, теперь наступила моя очередь. Предложив Лауре досказать историю, я отправился на встречу с Юлианом.
По дороге я решил говорить чистую правду за исключением того, что касалось непосредственно Фигуры, ведь в любом случае запутать следствие, не кинув тень на себя, мне бы не удалось. На мгновение, уже перед дверью, я заколебался: не рассказать ли всю правду? – но один вид сидящего за столом Юлиана сразу отбил у меня подобные желания. Лицо моего, как я считал, друга имело совершенно официальное и отчужденное выражение, лишь взгляд глубоко посаженных глаз выдавал охвативший его азарт, как будто местальгорский егерь травил оленя по свежему следу. Я бы, наверное, даже восхитился его сосредоточенностью, если бы не был тем самым оленем.
Разговор наш получился недлинным, и пересказывать его смысла нет. Я сообщил о своем походе в Грезы, возвращении оттуда и беседах с Еленой и Эрсином. Юлиан задал несколько вопросов, уточняющих время происходившего, я ответил, и, сделав несколько пометок на лежащем перед ним листе, он отпустил меня, попросив пригласить Клинта и в его отсутствие последить за остальными.
Присматривать за кем бы то ни было я счел абсолютно бессмысленным, потому как бежать никому, кроме меня, никакого прока не было, так что, вернувшись в гостиную, я вновь принялся за свое. Бодро проскочив мимо дивана, я присоединился к Джейн и Вотану, занявшимися починкой разбитого окна. Стараясь не привлекать внимания, я попросил Джейн сообщить об утренних событиях, но ее рассказ тоже мало что мне дал.
– Когда Лаура сказала мне, что Фигура исчезла, я встревожилась и пошла будить остальных, предлагая собраться в гостиной. Юлиан и Вотан крепко спали, Елену я застала на кухне, а Эрсин и Диана уже были в гостиной, наверное, их предупредила Лаура. Потом выяснилось, что никто не знает, где вы, Рагнар, и я зашла за вами. – Джейн внезапно резко повернулась ко мне. – А почему вас это интересует?
Промолчав, я помог нахмуренному Вотану вставить стекло и, налив себе стакан вина, вернулся на диван. Клинт уже пришел от Юлиана и болтал о какой-то ерунде с Еленой и Лоуренсией. Думать они мне не мешали, так что я быстренько прикинул утреннюю расстановку сил.
Итак, Джейн, Лаура, Клинт, Яромир, Вотан и Юлиан спали или сделали вид, что спят. В любом случае особое внимание следовало обратить на других, потому как логичнее было предположить, что Фигуру у меня увели ранним утром, а не поздней ночью. Логичнее? Я усомнился… Нет, ночью я спал не так крепко, а утром словно в пропасть провалился… Внезапно мои размышления прервал голос Кнута:
– Простите, Рагнар, я, наверное, помешаю вашим раздумьям, но вы мне не подскажете, что происходило утром?
Я мысленно подскочил и уперся взглядом в мрачновато-непроницаемого Кнута, но тот лишь слегка улыбнулся и повторил свой вопрос. Не ответить было бы невежливо, да и бессмысленно, так что я быстренько пересказал ему услышанное от Лауры и Джейн, а затем поинтересовался, что же делал он. Кнут, как мне показалось, подмигнул мне и заговорил:
– Я проснулся очень рано и зашел сюда перекусить. По дороге обратно я встретил Диану и удивился…
В этот момент сзади совершенно неожиданно раздался голос Юлиана:
– Рагнар, как я выяснил, Фигуру могли взять только вы! Где она?!
Я молниеносно обернулся, засовывая руку в нагрудный карман камзола.
– Не пытайтесь раскрыть Доску или даже пошевелиться, иначе я буду вынужден застрелить вас! – Юлиан навел на меня арбалет, а вставший рядом с ним Клинт сунул руку в кафтан.
– До свиданья! – сказал я всем присутствующим.
Крепко сжимая в пальцах янтарную бусину, ставшую для меня спасительной и роковой одновременно, я рухнул на уже знакомый мне камень и тупо уставился в землю. Из всего происшедшего ясно было одно: увяз я по самые уши. Даже проблесков здравых мыслей в голове не возникало, лишь дувший с моря холодный ветер доверительно сообщал, что торчать здесь вечно я не смогу. К тому же урчащий желудок напоминал о завтраке, про который я как-то позабыл в утренней суматохе. Эти нехитрые намеки приводили к одной мысли: из Грез надо выбираться, а уж потом можно попытаться выяснить, что было на самом деле.
Я бодро поднялся, исполненный твердой уверенности найти Марцию, но, видимо, голод пожрал остатки здравого смысла, потому как я очень бойко направился вглубь дюн и дальше, к горам, совершенно не заботясь о том, что шанс отыскать принцессу таким образом весьма невелик.
Шел я довольно долго, практически не придерживаясь ориентиров, и, когда уже порядком подустал, наконец догадался, что надо не просто шататься, а искать хоть какие-нибудь следы. Я не блестящий следопыт, но долгий жизненный опыт кое-чему меня научил, и скоро я обратил внимание на то, что чуть слева от меня камни имеют странно отшлифованную поверхность, тогда как все вокруг было усеяно осколками черного камня с серебряными отсветами на острых гранях. Пройдя еще немного, я убедился, что это не то остатки дороги, не то тропа какого-то гигантского зверя.
Невольно прибавив шагу, но осторожно оглядываясь по сторонам, я шел вперед к показавшейся вдали оскаленной пасти черной пещеры. Пока я не приблизился почти вплотную, все было спокойно, но тут, как мне показалось, послышался мелодичный смех Марции. Предусмотрительно вынув Шпагу из ножен и отойдя так, чтобы камни у входа прикрывали меня, я заглянул внутрь и остолбенел… от нахлынувшего ужаса.
В пещере возлежал огромный, просто фантастической величины, неизвестный мне зверь, покрытый густой бурой шерстью, с некоторым подобием горбов на загривке и отвратительной плоской мордой. Его рожу украшала безобразно вывернутая нижняя губа, из-под которой поблескивали клыки, по самой скромной оценке превосходившие размером мою Шпагу. Описать его лапищи я затруднился бы, даже поставив себе цель перепугать почтенную публику в замшелом пиратском кабачке-притоне. И в довершение портрета – какой-то немыслимый рог, торчащий на его голове. Чудовище мерно дышало, глаза его застилала сытая поволока, и он лениво помахивал хвостом. Несколько секунд я в нерешительности топтался на месте: судя по всему, зверь был сыт, но вовсе не хотелось сыграть роль клопа, раздавленного этим громилой. Набрав воздуха в легкие, я сделал два шага в пещеру и максимально приветливым голосом проорал:
– Марция, ты где?
В следующую секунду у меня слегка заложило уши, но все же во всепокрывающем реве зверя я услышал и чистые ноты ответного приветствия принцессы, а еще через секунду она показалась откуда-то из глубины пещеры, встав между мной и зверем.
– Нам ничто не угрожает? – поинтересовался я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, ибо, надо признаться, от волнения чувствовал себя как отсиженная нога.
– Рагнар, как хорошо, что ты наконец появился! – Марция крепко меня обняла.
Зверюга заголосила и двинулась на нас.
– Берегись! – Прикрывая девушку, я принял боевую стойку.
– Не надо, не надо быть таким жестоким! – закричала она, устремившись навстречу чудовищу, и, всем телом припав к его боку, стала успокаивающе приговаривать: – Не нервничай, Малыш, это друг!
«Дела, я – жестокий, а он – малыш!» – искренне обиделся я. Видимо, успокоенный голосом Марции, зверь недовольно запыхтел, медленно опустился на камни и взглянул на меня чуть более дружелюбно.
– Не надо беспокоиться, он – хороший, мы с ним дружим, – убаюкивала его принцесса. – Рагнар, ты можешь убрать Шпагу и сменить выражение лица на более благодушное? Малыш – хороший, очень добрый, он спас меня от холодной и голодной смерти в этих серебряных песках. У него очень ласковый и приветливый нрав, – втолковывала мне Марция, поглаживая его по физиономии и нисколько не опасаясь близости клыков.
– Мы могли бы побеседовать вдвоем вдали от этого Малыша? – подчеркнуто вежливо поинтересовался я.
– Да, конечно. – Марция сделала какие-то жесты руками, похоже, объясняя чудовищу, что она скоро вернется. Тот недовольно что-то проурчал, но этим и ограничился.
Я весьма поспешно покинул пещеру – боевая мощь новоиспеченного друга мне по-прежнему не внушала доверия. Мы устроились метрах в пятидесяти от входа, на огромном валуне. Я подсадил девушку на выступ, а сам остался стоять, причем так, чтобы постоянно держать под контролем направление возможного появления зверя.
В небе ярко светило солнце, и морской бриз казался теперь не таким уж холодным. У Марции было замечательное настроение, она искренне радовалась встрече, да и вообще ее вид был не в пример моему.
– Почему тебя так долго не было? Прошло уже четыре дня!
«О небо, всего четыре дня, а событий на целый боевик», – подумал я.
– Задержали разные обстоятельства. – Интересно! – Ее глаза загорелись предвкушением восторга. – Расскажи, пожалуйста, только поподробнее.
– Если можно, я сделаю это как-нибудь позже, сейчас меня волнует другое, – Девушка обиженно надула губы, но промолчала. – Расскажи лучше о себе. Что это все значит? Что это за зверь? Вчера я был в этой Грезе, но не нашел даже следов, кроме этого. – Я достал из внутреннего кармана ее белый шарф.
– Я сообщала, что здесь и все в порядке. – Чистая, наивная душа, подумалось мне. – Когда ты исчез, пообещав скоро вернуться, я решила, что это на несколько часов, и отправилась бродить по берегу. Знаешь, здесь очень красиво, но как-то… – Она запнулась. – Это мир чьих-то слез. Я долго гуляла, а потом вдруг появился Малыш. Сначала я испугалась, но он не нападал, а как-то жалобно подвывал. Я подошла ближе и погладила его, поняв, что бедненький совсем одинок и несчастен. – Для молоденькой девушки исключительно крепкие нервы, с удивлением отметил я. – Ты знаешь, он все понимает, у него поразительно отзывчивая душа. Мы стали гулять вместе, а когда стемнело и я очень замерзла, он посадил меня на спину и отвез вот сюда. Рагнар, мне, конечно, здесь неплохо, но ты же заберешь меня?
– Конечно, милая, обязательно.
– Знаешь, я уже хотела воспользоваться бусами, до тогда ты бы очень волновался, не зная, где я. К томy же ты не можешь перейти в другой мир без бус?
– Ты большая умница, и я непременно все тебе объясню. А кстати, что ты здесь ела? – Вопрос был отнюдь не праздный, так как жрать хотелось уже немилосердно, видимо, нервные нагрузки повышают аппетит. – Ты не будешь так любезна подкормить усталого странника?
Марция рассмеялась, легко спрыгнула с камня и, ловко перепрыгивая рытвины, подбежала ко входу в пещеру. Я прислонился спиной к теплой поверхности валуна и прикрыл глаза, а пару минут спустя раздался леденящий душу вой. Я опрометью бросился к пещере, проклиная собственное легкомыслие: «Столько лет, а ума нет!» Увиденное вмиг охладило мой воинский пыл и вызвало чувство жалости. Зверь рыдал от горя, а девушка, по-видимому, пыталась его успокоить.
– Прости, но я должна уйти. Так надо, я обязательно тебя навещу! – В голосе ее звучали слезы. – До свидания!
Девушка отошла в угол, взяла целую груду каких-то плодов и медленно вернулась ко мне.
– Идем к морю, он туда не пойдет, не любит. Оно, наверное, напоминает ему собственную судьбу: много силы и полное одиночество. – Она обернулась и еще раз тихо сказала: – Прости меня, Малыш.
Через несколько минут мы сидели на серебряном песке, и я жадно уплетал плоды, оказавшиеся очень вкусными.
– Совершенно непонятно, откуда он их берет, – сказала опечаленная принцесса. И после продолжительной паузы попросила: – Расскажи мне свою историю, историю Человечества…

Глава 3

Я прикрыл глаза и погрузился в воспоминания. Передо мной проплывали картины прошлого, где величие и красота соседствовали с низостью и уродством. Яркие образы и смутные тени былого.
А что, собственно, я мог рассказать? Мне было двадцать, когда разразилась Последняя Война, подведшая черту под историей Человечества и под историей тех последних могикан, что чудом уцелели, получив в наследство великий дар бессмертия, дар мучений и раздумий. Я мог рассказать только то, что узнал из книг и во время обучения в колледже.
– Видишь ли, мое мнение слишком предвзято, – грустно улыбнулся я. – Давит груз забот сегодняшнего дня… Тяжелая участь – владеть сокровищем истории великой цивилизации и постоянно думать о сохранении собственной шкуры.
– Пойми, Рагнар, это не праздное любопытство, в моей душе что-то происходит, я чувствую свою связь с неизвестными мне событиями прошлого, настоящего и будущего.
– Хорошо, я постараюсь. – И я начал рассказ.
– …Давным-давно была в Галактике небольшая планета, покрытая огромными океанами, зелеными лесами и золотисто-коричневыми пустынями. Как, когда и почему на ней появились Люди, они так для себя и не уяснили. Существовало множество гипотез, но… Люди много и настойчиво трудились, создавали орудия производства, благоустраивали жилища, занимались искусством. Они жили, воюя, страдая, любя и умирая. В общем, это мало чем отличалось от того, что происходит сейчас здесь.
Время шло… Человек, обогащенный знанием, все активнее подчинял себе природу. Голод, холод, болезни уходили в историю, а Человечество, теперь уже с помощью созданных им машин, двигалось вперед. Мне очень тяжело описать, а тебе трудно представить, что это были за машины, но постепенно они стали выполнять любые работы: строить, кормить, возить все, абсолютно все, а Люди лишь управляли ими или создавали новые. Человек с помощью машины поднялся в небо, выше самых высоких облаков, и опустился на морское дно, где царят вечный мрак и тишина. Каждый день – настойчивый и упорный труд, каждый день – что-нибудь новое, каждый день – разноцветные кусочки открытий складывались в панораму великого знания. Это не было царством холодного металла, ибо Люди строили чудесные дворцы, сочиняли книги и стихи, находившие отзвук в самых глубинах души, писали картины, рожденные музыкой сердца, и создавали новую музыку радости, боли, мечты.
Века летел и, и вот уже планета стала мала для цивилизации. Взоры и мысли устремились туда, где холодным светом мерцали звезды. Огромные корабли-ракеты полетели навстречу планетам, к самому Солнцу. Мир вокруг нас так огромен, что все, кажущееся неохватным и бесконечным нам, для него лишь песчинка прибрежного пляжа. Лучу света требуются миллиарды лет, чтобы проникнуть из одного конца Вселенной в другой, да и конец этот – лишь слово. Завороженные музыкой звезд, Люди осваивали новые планеты, покоряли стихии, творили чудеса, и зацветали сады средь безжизненно-ядовитых пустынь, слышался щебет птиц там, где никогда не было места звуку. Люди приносили жизнь туда, где ее не было, и покоряли жизнь там, где она была… Счастливейшие поколения цивилизации! Они жили во времена создания и расцвета Великой Галактической Империи, объединившей множество планет и миров, во времена благоденствия, казавшегося бесконечным. Они были счастливы тем, что живут, они любили жизнь и старались сделать ее еще прекрасней. Наиболее выдающимся и непревзойденным творением гениев того времени была Столица, огромный город на севере Земли, которому не было равных красотой и величием…
Казалось, развитию и совершенствованию нет предела, однако история распорядилась иначе… Кто знает, почему это началось, кто виноват? А может, вирус разрушения и краха был в Людях изначально?.. Со временем, когда почти вся работа была переложена на плечи могущественных машин, а у Людей оставалось все больше времени для развития души, началось медленное сползание в пропасть. Человек имел все, чтобы прожить жизнь беспечно, но беспечно – значит без печали и горя, а не бессмысленно и впустую. А Люди все меньше трудились, лень и апатия правили бал в умах и сердцах Людей, разъедая чувства и помыслы подобно ржавчине. Цивилизация, победившая все болезни – от чумы и холеры до обыкновенной простуды, – почти вся заразилась самой страшной болезнью – скукой! Есть строки… – И странно изменившимся голосом я прочитал неведомо откуда всплывший в памяти отрывок:

Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящих, 
Средь обезьян, пантер, голодных псов и змей, 
Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстей, 
Одно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих, 

Нет криков яростных, но странно слиты в нем 
Все исступления, безумства, искушенья; 
Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье, 
Оно поглотит мир одним своим зевком.

Люди практически потеряли разум. Да, алчность, скаредность, разврат, жестокость – это было всегда, но раньше мудрость и доброта одерживали верх; каждый старался либо победить свои пороки, либо уж спрятать их как можно дальше. Но освобожденный от труда и ответственности Человек был озабочен лишь одним вопросом: как убить время, получить новое удовольствие, совсем не заботясь о том, что он постепенно тонет в трясине пороков. Развлечения стоили денег, и расцвела жадность; как грибы после дождя выросла уже давно позабытая сеть притонов. Ложь, разврат, пьянство – вскоре это уже стало нормой. Ты слишком молода и чиста, чтобы слушать рассказы об этой грязи…
…Теперь уже тяжелый груз пал на плечи следующих поколений. Дети рождались вялыми, с патологическими отклонениями, зараженные всеобщим скудоумием. Над цивилизацией, покорившей космос, нависла угроза вырождения, а затем начались какие-то странные дележи, грязная борьба за власть, воцарились ненависть, слепая злоба, животная жажда крови…
Разразилась Последняя Война. Гибли планеты, рушились семьи, брат убивал брата! С тупым ожесточением крушилось все то, что веками творили предшествующие поколения, и уже нельзя было разобрать, кто первым объявил войну, кто в ней выигрывает, кто проигрывает. Варвары, владеющие силой атома и лазера, – вот во что превратились Люди. И тогда же произошел последний всплеск научных открытий, Человек разрешил даже загадку смерти, но было уже поздно…
Множество планет, в том числе и Земля, погибли, сообщение между мирами стало невозможным, а осколки цивилизации, напоследок почти нелепо одаренные бессмертием, оказались разметаны по всей Галактике, практически лишенные связи друг с другом, даже находясь на одном материке одной планеты. Мне и самому трудно понять, почему появились так называемый кодекс невмешательства, стремление как можно меньше знать о судьбе собратьев. Может, оттого, что каждый из нас несет непосильную ношу и в любой момент рискует сломать себе шею под ее тяжестью. Мы знаем, что можем прожить долгую, очень долгую жизнь, но мало кто из нас знает – если вообще хоть кто-то знает, – зачем живет. За долгие годы мы как-то подрастеряли способность радоваться, восхищаться, удивляться. Как тяжело каждое утро начинать не с приветствия солнцу и небу, а с давящих мыслей о войне или делах! Понимаешь, я навсегда лишен возможности довериться огромному зверю, слишком прочно въелась в душу привычка составлять уравнение сил. Я медленно превращаюсь в тюрьму для себя самого, и спасает лишь строгий запрет предаваться подобным размышлениям. Я рассказываю достаточно невнятно и сумбурно, лучше сказал поэт:

Ты помнишь дворец великанов, 
В бассейне серебряных рыб, 
Аллеи высоких платанов 
И башни из каменных глыб? 

Как конь золотистый у башен, 
Играя, вставал на дыбы, 
И белый чепрак был украшен 
Узорами тонкой резьбы? 

Ты помнишь, у облачных впадин 
С тобою нашли мы карниз, 
Где звезды, как горсть виноградин, 
Стремительно падали вниз? 

Теперь, о скажи, не бледнея, 
Теперь мы с тобою не те, 
Быть может, сильней и смелее, 
Но только чужие мечте. 

У нас, как точеные, руки, 
Красивы у нас имена, 
Но мертвой, томительной скуке 
Душа навсегда отдана. 

И мы до сих пор не забыли, 
Хоть нам и дано забывать, 
То время, когда мы любили, 
Когда мы умели летать. 

Лишь волны, набегавшие на берег, нарушали тишину, и, казалось, даже песок затушевал свой серебряный блеск.
– «Но мертвой, томительной скуке душа навсегда отдана», – тихо повторила Марция. – Неужели это конец? Неужели это все просто так?..
– Просто так ничего не бывает, – попытался я отшутиться. – Нет, наверное, не просто. Вообще, история, в которую мы оба, прости, влипли, очень даже непроста. Существует Клуб Людей, наделенных немалой силой, причем многих из них ты знаешь – Илайдж, Марк, Кнут, ну и я. То, что они сейчас так настойчиво собираются совершить, наверное, послужит началом событий, последствия которых трудно предсказать. Как знать, может, наша жизнь не столь уж и бессмысленна. Не должна так бесславно погибнуть великая цивилизация, и не исключено, что судьба могикан – свершить нечто важное, оказавшееся не под силу всему Человечеству. Но это всего лишь мои предположения или, если хочешь, предчувствия, вселяющие надежду, ведь восемьсот лет я воюю, а с настоящим врагом так и не повстречался. Должна быть награда за столь показательное терпение? – Я расправил плечи, гордо выпятил грудь и, сверкнув лезвием Шпаги, подмигнул девушке. Она улыбнулась, и я закончил свой рассказ. – Ну а что будет дальше – покажет время!
Несколько минут мы молчали, принцесса, как зачарованная, смотрела на накатывающие на серебряный пляж валы, а я постепенно терял лирический настрой, возвращаясь к реальности, тревожной как никогда. Не говоря уж о Клубе и Фигуре, надо было что-то решать с Марцией, ведь не может же, в конце концов, молодая и прекрасная девушка сидеть в этом очарованном мире с огромным одиноким зверем. С другой стороны, по возвращении в нормальный мир я предвидел крупные неприятности…
– Когда же мы вернемся домой, Рагнар? – Вот-вот, именно этого я и ожидал.
Скрепя сердце я все же решил в первую очередь доставить Марцию в Дагэрт, под защиту отца, а затем уже заниматься собственными проблемами, поэтому мой ответ был таков:
– Мы сделаем это немедленно!
Марция захлопала в ладоши:
– И ты отвезешь меня к отцу?
– Конечно…
Она огляделась по сторонам, словно прощаясь с Грезой, ставшей ненадолго ее пристанищем, и вдруг попросила:
– Рагнар, отдай мне, пожалуйста, бусину, ведь тебе она все равно не нужна. – Я передал ей кусочек янтаря и едва разобрал, как она прошептала: – Не печалься, Малыш, я обязательно вернусь…
– Погоди секундочку! – Мне неожиданно пришло в голову, что неплохо было бы на всякий случай посмотреть на Доску, и, раскрыв ее, я получил очередной сюрприз: на 28-м поле, то есть в Местальгоре, стояла Большая Белая Фигура! Я окинул взглядом все поле и удивился еще больше, потому как еще одна Большая Фигура по-прежнему находилась на 144-м… Мне совершенно расхотелось возвращаться, но я взглянул на Марцию, притопывающую ножкой от нетерпения, и решил рискнуть.
– Поехали…
В следующее мгновение мы уже вновь стояли посреди рабочего кабинета Джарэта, основательно прибранного после побоища, устроенного Клинтом. Я не успел и подумать, что делать дальше, как вдруг услышал хорошо знакомый хрипловатый голос:
– Добрый вечер, Марция! Добрый вечер, Рагнар! Как прекрасно, что вы все же собрались меня навестить!
Я обернулся – за столом, приветливо улыбаясь, сидел, закутавшись в расшитый золотом халат, Король Местальгора.
– Что вы, черт возьми, здесь делаете? Вы должны быть там… – Я на секунду замялся, не зная толком, куда ткнуть пальцем, и в результате покрутил им у виска.
– Там, Рагнар, у нормальных людей мозги, – рассмеялся Джарэт, и вдруг глаза его сверкнули. – Я уже битых два часа сижу здесь, раздумывая, как связаться с вами…
– Зачем? – Я внутренне напрягся и вдруг как-то затосковал: очевидно, предыдущие события были ж более чем прелюдией к тому, что начнется сейчас…
– Я хочу рассказать вам сказку, Рагнар. О, простите, и вам, принцесса, тоже. Это и вас касается.
– Что? – в один голос спросили мы.
– Сказка, сказка, друзья мои! Присаживайтесь, да поудобнее, говорить я буду долго.
– Вы что, смеетесь? – Я был несколько сбит с толку. – Какую сказку?
– Обо мне, Оракуле и еще кое о ком, кто эту сказку испортил. – По лицу Джарэта пробежала мгновенная судорога, а затем он начал:
– Это было давным-давно, Рагнар, когда на вашей родной планете еще не было и намека на разумную жизнь. – Я мысленно разинул рот. – Вы ведь наверняка не имеете ни малейшего представления о тех временах, а вы, Марция, тем паче, – Человечество никогда о нас и не подозревало.
Тогда в этой Галактике существовали две развитые цивилизации: ректифаи на планете Эгрис на этой планете, и мы, кипэ… Наш мир назывался Яфет – это была огромная планета в звездной системе, соседней с этой, и наш мир был стар и прекрасен.. Мы практически достигли совершенства в управлении природой, в знаниях, связанных с разумом и его ипостасями, и все-все сотворенное нами было создано силой ума и души, а не холодными механизмами, как у вас, Рагнар. Мы умели силой мысли перемещаться в пространстве, и лишь великое время было неподвластно нам… – Джарэт внезапно перебил себя: – Черт с ним, это к делу не относится. Ректифаи, наши соседи, были похожи на нас и в то же время другие. Они также не строили механизмов, но больше нас занимались точными науками и в итоге овладели ментальной, или тонкой, энергией и пользовались ею. Они также свободно перемещались в пространстве, используя, правда, другие принципы, но еще они создавали, уж не знаю как, ирреальные, нефизические миры – Королевства Грез… Ни мы, ни они никогда не помышляли о захвате или использовании других планет, нам вполне хватало родных…
Проходили целые эпохи, обе цивилизации неуклонно развивались, достигая все больших высот в знании и искусстве, а затем их энергетики и наши философы обнаружили забавную вещь: как оказалось, наши цивилизации находились словно в системе сообщающихся сосудов, то есть чем лучше жили одни, тем лучше жили и другие, соответственно наши неудачи также были общими. Естественно, после этого открытия наши отношения стали более чем дружескими, мы и ректифаи принялись совместно решать проблемы бытия, и в первую очередь проблемы времени и бессмертия, ведь хоть наш век и был не в пример дольше нынешних жизней малых народов, но все же смерть всегда стояла в конце пути… – Джарэт, казалось, опять укорил себя за лирическое отступление и обретшим твердость голосом заметил: – Впрочем, это все я знаю только из древней истории, собственной древней истории, ибо потом появились сканки. Я и сейчас толком не знаю, где их родина, но находится она за пределами нашей Галактики, да и у нас они обосновались в каком-то медвежьем углу. Сканки были очень мудры и охотно делились своими знаниями, поэтому наши цивилизации с искренней радостью приветствовали их приход. Какая это была ошибка! – Джарэт чуть не сорвался на крик, но – уже который раз! – моментально взял себя в руки. – Вы, наверное, удивитесь, друзья, но о том, что это была ошибка, я узнал пятнадцать тысяч лет спустя, а точнее, сегодня…
Ну ладно, об этом позже, потому как моя сказка продолжается. Сканки гостевали на наших планетах примерно с век, а затем сгинули, будто их и не было! Я тогда был еще совсем молод, но все же помню, сколько споров и гипотез вызвал вопрос: почему они ушли?.. Тем временем жизнь продолжалась, и продолжалась как-то странно. Внезапно у нас стали просыпаться давно забытые чувства: зависть, алчность и тому подобное. – Джарэт невольно поморщился. – Вы, Рагнар, я думаю, меня понимаете, а вам, принцесса, такие знания не нужны. Постепенно все эти негативные устремления обратились на наших соседей, повсюду стали раздаваться голоса, что ректифаи, дескать, обманывают нас, скрывают свои открытия и даже лелеют планы захвата Яфета. Прошло еще немного времени, и наш ослепленный народ стал втихую готовиться к войне с ничего не подозревающими соседями… – Король чуть помедлил, а затем с усмешкой заметил: – Должен сказать, что, к своему глубочайшему сожалению, я тоже поддался этой нелепой пропаганде, и даже более того – принимал активное участие в подготовке внезапного вторжения на Эгрис. Да и вплоть до последних дней я ненавидел их всеми фибрами души и именно поэтому пытался уничтожить последнего представителя этого некогда могущественного народа, как вы его называете, Оракула. Однако бредовым планам моей цивилизации сбыться было не суждено, ибо, как это частенько бывает, нарождающееся чудовище пожирает самое себя… Я не знаю, из-за чего на Яфете вспыхнула междоусобица, я совершенно не следил за политикой, занимаясь научными исследованиями. Война началась и окончилась через три, всего лишь три дня, оставив после себя обугленную планету без единой живой души, возможно, немного кинэ осталось в иных мирах, но их судьба мне неизвестна. Из пребывавших же на Яфете спаслись лишь двое: мой друг Вайар и я. Мы занимались новейшим оружием и попутно, совершенно случайно, открыли возможность отделения сознания от тела. Своей находкой мы ни с кем поделиться не успели, но сами ею с успехом воспользовались… О том, как развивались общегалактические события дальше, я могу лишь догадываться – долгие тысячелетия я блуждал по Вселенной лишь как комбинация полей…
…Теперь о том, что я узнал сегодня. Оказывается, столь трагическим концом моя цивилизация обязана этим подлым сканкам, а ректифаи воистину были наши верные друзья. Дело было так: вскоре после того, как появились у нас, сканки решили, не знаю уж почему, захватить нашу Галактику, но начинать открытую войну побоялись и использовали для уничтожения наших цивилизаций очень древний принцип: разделяй и властвуй. За короткое время была создана сеть шпионов на Яфете, и в итоге произошло то, что произошло. Правда, насколько я понял, сканки рассчитывали на более благоприятный для себя эффект: мы и ректифаи взаимоуничтожимся, будучи связаны энергетической цепью. Однако этот их план, к счастью, рухнул…
– Откуда вы все это узнали? – перебил я Джарэта, старательно переваривая рассказ, который, с одной стороны, напоминал фантастические романы не самого высокого пошиба, но с другой – вполне мог оказаться правдой, очень грозной и печальной правдой…
– Знаете ли, Рагнар, пространство, куда я попал благодаря вашей находчивости, наделено многими удивительными свойствами, в частности по нему можно очень точно перемещаться к Фигурам, стоящим на Доске Судеб. Обнаружив это, я, в силу природного любопытства, – Джарэт усмехнулся, – отправился к черту на рога, то есть на 144-е поле, к Большой Белой Фигуре. Там я рискнул и, высунувшись в реальный мир, обнаружил, что нахожусь на весьма странной мертвой планете, в атмосфере которой ухитрился выжить, лишь используя специальные приемы. Я немного побродил по горам, мало что понимая, как вдруг почувствовал нечто, меня поразившее… Вам это не представить, друзья, но я не зря был одним из ведущих ученых своего народа. Это было похоже на разговор двух очень мощных разумов, и, осторожно настроившись, я их подслушал, узнав таким образом давнюю историю собственного народа и еще некоторые события того времени… Это все я вам и рассказал, за исключением главного: сканки вновь пришли в эту Галактику и вновь мечтают захватить ее, а мы с вами должны остановить их!

Глава 4

Минуту-другую в кабинете висела тишина. Джарэт испытывающе смотрел на меня, Марция полузакрыла глаза и казалась дремлющей, а я думал. Конечно, Король мог и беззастенчиво лгать, но, во-первых, я не видел в этом ни малейшей выгоды для него, во-вторых, такими вещами не шутят, и, в-третьих, ощущения подсказывали мне, что весь его рассказ – чистая правда… Но в таком случае возникало множество вопросов, первым среди которых был:
– Почему именно мы, и что мы можем сделать?
– Как я понял из услышанного, – не задумываясь, ответил Джарэт, – лишь на Эгрисе остались силы, достойные дать им отпор, и главными своими противниками они считают Оракула и ваш Клуб…
– Извините, но я не понял ваших слов об Оракуле…
– Вас, по-видимому, удивило, что Оракул – живой разум, а не мертвая система?
Я покачал головой:
– Нет, об этом я и сам догадывался.
Неожиданно в разговор включилась Марция:
– А что вы вообще знаете об Оракуле?
– Оракул – это разум одного из ректифаи, – ответил ей Джарэт. – Я не знаю, почему погибла их цивилизация, почему уцелел он один и как ему это удалось. Я даже не знаю, кто это, а ведь, может быть, когда-то мы были знакомы… Забавно, не правда ли? – Король иронически рассмеялся, а после длительной паузы продолжил: – Я полагаю, что Вайар знал об этом значительно больше, ведь после катастрофы он остался на Яфете. С тех пор мы так и не встречались, но, как я узнал в последние годы, Байар вел с Оракулом и его слугами весьма жестокую войну, окончившуюся знаменитым подвигом Гроссмейстера. Кстати, меня чрезвычайно интересует, как землянину удалось проделать такой трюк и было ли это его гениальной догадкой или инициативой Оракула…
Еще одна важная новость! Теперь я знал то, чего мог не знать сам Гроссмейстер, а именно – кто же этот пресловутый враг Человечества. Однако тут получалась неувязка.
– Погодите, Джарэт, вы говорите, что ваш друг враждовал с Оракулом, а у нас в Клубе принято считать, что он пытался уничтожить Человеческую цивилизацию.
– Чушь! – резко ответил Король. – Вы – неглупый Человек, Рагнар, и должны понимать, что один, пусть даже сверхмощный, интеллект не в состоянии уничтожить целую культуру. Вайар по старой памяти ненавидел Оракула и, естественно, хотел нанести ему ущерб, но Человечество в целом не должно было его волновать. – Это было удивительно, но Джарэт тут же возразил сам себе: – Впрочем, Вайар так же, как и я, мог не жаловать Людей, поэтому точный ответ на вопрос, кому он причинил больше неприятностей, может дать только он сам. Между прочим, стараясь уничтожить Оракула, я надеялся освободить и своего друга, но теперь эти планы придется оставить.
– Вы недовольны? – не удержался я и тотчас же пожалел о сказанном.
Джарэт встал, сверкнув глазами.
– Не прикидывайтесь дубиной! Как вы думаете, какие чувства я испытал, узнав о судьбе своего единственного родича, навеки выброшенного из жизни нашим старым врагом с помощью представителя вновь объявившейся малозначительной цивилизации?
– Не волнуйтесь так! – вмешалась вдруг принцесса. – Вы же сами сказали, что мы должны быть за одно. К тому же разве нет других способов освободить Вайара и Гроссмейстера?
– Для того чтобы вернуть их в наш мир, нужны Шпага Гроссмейстера, его Фигура и…
– Это все я знаю, – перебил меня Джарэт. – Но как это сделать?
Я развел руками:
– Не представляю. Как поговаривают, это знает Яромир!
– Этот толстый козел? – Джарэт расхохотался. – Я вожу его за нос уже добрых лет десять, вытягивая из него информацию о вашем Клубе и обещая одни лишь химеры.
– Так Яромир действительно ведет двойную игру? – полуутвердительно-полувопросительно сказал я.
– Разумеется. Он страдает манией величия и мечтает стать властелином сам не зная чего. Яромир не опасен, так что вернемся к делу.
– Я больше ничего не знаю, – искренне признался я.
– А вы, принцесса, тем более, – подытожил Король Местальгора и задумался, что-то бормоча себе под нос.
Ну что ж, теперь на первый план выходил принципиальный вопрос, уже долгое время занимавший меня, а ныне приобретший особую остроту.
– Простите, Джарэт, я заранее прошу вас спокойно отнестись к тому, что я скажу. Вы уверены в том, что Вайара и Гроссмейстера стоит освободить?
Джарэт внял моей просьбе, но, казалось, слегка удивился.
– Почему же нет? Сейчас, в преддверии серьезнейшей войны, нам стоит собрать как можно больше сил, а уж Вайар с основателем вашего Клуба всяко не окажутся лишними. Более того, я полагаю, что их освобождение – теперь наша первоочередная задача, и главным образом для вас, Рагнар, потому как я здесь бессилен, пока…
– А вы не боитесь, что они могут встать на сторону врага? – Меня очень беспокоила мысль, что Вайар, зараженный идеями сканков, может помочь им, а не нам.
Неожиданно Джарэт задумался всерьез.
– Признаться, мне раньше такая чудовищная мысль просто в голову не приходила, однако, если быть до конца честным, ваше предположение имеет под собой почву.. Хм, а что вы думаете поэтому поводу, Марция?
Я удивился подобному вопросу, предполагая, что юная девушка вряд ли смогла разобраться в этой донельзя запутанной ситуации, тем не менее Марция ответила сразу же и своими разумными словами подложила спору конец:
– Во-первых, вы все-таки оба считаете, что Гроссмейстер и Вайар скорее всего примкнут к силам добра, во-вторых, даже допуская теоретическую возможность ошибки, отказываться от реальной помощи неумно, и наконец, в-третьих, чисто по-человечески, стоило бы вернуть их к нормальной жизни.
Не согласиться с этими доводами было трудно, и я обратился к насущным проблемам:
– Поймите, друзья, все это верно, но на деле мне неизвестна расстановка Фигур, неизвестен сам механизм освобождения, да к тому же Фигура Гроссмейстера вновь пропала!
– То есть как?! – Джарэт аж подскочил.
Я поведал о событиях последнего дня, ничего не утаивая и припоминая мельчайшие подробности. Закончил я предположением:
– Вероятно, Фигуру похитил Яромир, но как это доказать?
– Очень сомневаюсь, – мрачно покачал головой Джарэт. – У Яромира ни ума, ни наглости не хватит. Я боюсь, что в вашем Клубе уже кроется измена, я там не обошлось без сканков. Что же вы собираетесь делать теперь?
Было очевидно: мне необходимо как можно быстрее наладить отношения с Клубом, дабы сообщить им выяснившиеся факты и вызнать все об освобождении Гроссмейстера. Но рядом со мной сидела Марция, которую нужно было доставить домой. По-видимому, принцесса почувствовала мои колебания, потому как вдруг сказала:
– Не беспокойтесь обо мне, Рагнар. Я думаю, Его Величество не откажет мне в гостеприимстве на некоторое время. – Марция взглянула на любезно поклонившегося ей Джарэта и улыбнулась. – К тому же, мне кажется, здесь я буду даже под более надежной защитой, чем дома.
Это была сущая правда, но на миг ко мне вернулась подозрительность: уж не было ли все это тонкой игрой, предполагающей подобный исход? Нет, я вновь почувствовал уверенность в честности Джарэта, к тому же весомым аргументом было и видоизменение его Фигуры на Доске, ее переход в более высокий ранг…
Я кивнул головой в знак согласия. Логика подсказывала, что для выполнения моей миссии необходима помощь Людей Клуба, большинство из которых находились в Форпосте, куда мне путь был заказан. Вне Форпоста оставались Марк, Илайдж и Александр, и так как первые двое для меня интереса в тот момент не представляли, я напряг память, пытаясь припомнить все, связанное с Александром. Ничего конкретного, естественно, в голову не пришло, но в итоге создалось впечатление, будто это именно тот Человек, который мне нужен, поэтому я решил отправиться к нему, в правый нижний угол Доски. Предварительные переговоры, на мой взгляд, смысла не имели, а стоило сразу переместиться к его Фигуре способом, аналогичным тому, каким только что путешествовал Джарэт. Осталось выяснить только одно:
– Джарэт, а вы узнали, когда сканки начнут войну? И что это будет за нападение?
– К сожалению, нет, но, как я понял, это будет скоро…
– В таком случае, я немедленно отправляюсь искать Человека по имени Александр, – сообщил я свое решение, не вызвавшее комментариев.
Как выяснилось, сказать легче, чем сделать, поскольку для осуществления перехода под Доской требуется море энергии, которого у меня, естественно, не было. Сперва я решил обратиться за помощью к Джарэту, но тут вспомнил о Марции, ведь она – живой проводник огромного потока энергии… Я попытался настроиться на этот поток, почувствовать его, однако из этого ничего не выходило. Тогда я закрыл глаза и представил себе картинку: черную скалу с белым замком и стоящую поодаль Марцию, – а затем стал мысленно протягивать от фигурки девушки к Оракулу красную ниточку, олицетворяющую эту самую энергию. По мере продвижения ниточка крепла, и постепенно я начинал что-то чувствовать… В какой-то момент я догадался положить левую руку на рукоять Шпаги, и ощущение текущей силы стало явственней, полней. Я поместил рядом с Марцией фигурку, изображающую меня, и повел к ней тоненькое ответвление. Как только воображаемый поток достиг воображаемой фигурки, ток энергии многократно усилился, по всему телу волной прокатилось тепло, а через несколько секунд открыв глаза, я понял, что покинул пределы реального мира и нахожусь под Доской.
До этого сей способ передвижения был мне знаком чисто теоретически, и я с большим интересом огляделся. Увиденное напрочь переворачивало мои и без того уже изменившиеся представления о пространстве, времени и прочих, как некогда думалось, аксиоматических понятиях. Прежде всего поражало многоцветие мира вокруг, непрерывный калейдоскоп тонов, оттенков и сочетаний цветов, казалось, несовместимых. Все это ежесекундно менялось, переливалось, искрилось, вдруг собираясь вместе и вновь рассыпаясь.
Поразительно, но явственно ощущалось, что все вокруг подчинено некой закономерности и находится в строгом порядке. К тому же здесь абсолютно отсутствовало и такое понятие, как плоскость, и я попросту висел в густой атмосфере силовых полей. Попривыкнув, я уже различал картины, плавно переходящие одна в другую. Вот огромное дерево, полное жизни; его изумрудные листья разговаривают с облаками и ветром, и я слышу их мелодичный шелест, слышу, как гудят соки в могучем стволе, как на коричневой коре, что образует изящный узор, открывается маленькая трещинка, и из нее сочится искрящаяся слеза, вижу, как вздымаются полные сил корни, повинуясь ритму дыхания матери-земли. Но вот дерево уже становится башней, кладка которой покрыта древним мхом; теперь все сумрачно, и лишь на самом верху фигура в красном устремляет руки к солнцу. Уже звучит иная музыка: песня воинской доблести и в то же время какой-то щемящей девичьей скорби. Я видел как-то сразу и всю картину, и малейший завиток чугунной решетки на окне, я ощущал тончайшие запахи и одновременно уже не чувствовал самого себя, словно растворяясь в этой чудесной сказке. Мое тело двигалось неожиданно легко, меня понесло вроде бы никуда, но строго в направлении, выбранном мной. Я чувствовал, как тает усталость, напряжение последних дней, я очищался и набирался силы, а в глубине души вновь распускались цветы давно забытых чувств… Я двигался все быстрее и быстрее, мчался в круговерти цветов и обрывков картин.
Это напоминало мой путь к Оракулу и в то же время было чем-то совершенно иным, ибо Грезы представляли собой пусть фантастические, но все же отдельные и законченные миры, здесь же все перемешалось в единую панораму образов, постоянно меняющих форму.
Так продолжалось довольно долго, час или более, а затем я по-прежнему без всякой своей воли начал замедлять полет и вскоре остановился. Если я правильно понимал происходящее, то согласно моему желанию это сказочное пространство само перенесло меня туда, куда я стремился, то есть к Фигуре Охотника, и оставалось лишь вернуться в реальный мир. Не успел я подумать, как это сделать, и уже оказался стоящим посреди саванны, заросшей густой травой.
Метрах в десяти передо мной располагался небольшой двухэтажный дом, сложенный из отесанных глыб вишневого цвета, причем это было единственное строение посреди гладкой как стол равнины. Значит, здесь, в этом маленьком домике, в неизвестной мне стране, и жил загадочный Человек, помощь которого была мне столь необходима. На всякий случай я раскрыл Доску, и точно – мой Рыцарь стоял рядом с Охотником на 12-м поле.
Я подошел к массивной, окованной железом двери и громко постучал. Подождав минуту-другую и не услышав ответа, я прошелся вокруг дома, выкрикивая имя хозяина. Ни одно из плотно закрытых окон не отворилось, да и вообще изнутри не раздалось ни звука. «Никого нет», – догадался я и, вернувшись, присел на крыльцо у двери. Перспектива ночевать на свежем воздухе посреди голой равнины меня почему-то не вдохновляла, но, с другой стороны, и вламываться в чужой дом не совсем удобно. К тому же совершенно непонятно было, где же хозяин, если его Фигура тут…
Я подождал с часок, но Александр так и не появился. На улице заметно похолодало, и это окончательно утвердило меня в мысли, что в дом все-таки придется войти. Я подошел к двери и внимательно осмотрел замок. Ничего необычного он собой не являл, и будь у меня ключ, я уже был бы внутри. При отсутствии же ключа или отмычек мне был известен лишь один способ борьбы с замками, а именно – взлом при помощи грубой силы. Самым простым мне показалось отогнуть недлинный язычок замка при помощи кинжала, и я, недолго думая, попытался это проделать. Как только язычок под нажимом лезвия чуть-чуть отодвинулся, из щели вылетел сноп оранжевых искр, кинжал в моей руке переломился, а сам я отлетел метра на три назад, сорвался с крыльца и ударился затылком о землю. Через пять минут, когда я встал и отряхнулся, авторитет Александра в моих глазах заметно вырос, а проблема, как попасть в дом, стала значительно острее. Кинжалов у меня больше не было, ибо второй из этой нары я потерял, пытаясь убить Джарэта, да и будь он – получить в лоб еще раз я не стремился. Поразмыслив, я вспомнил слова Клинта, будто моя Шпага способна снять любое заклятье, в том же, что замок был зачарован, сомневаться не приходилось. Но как применить Шпагу в данном случае?.. Я вынул свое знаменитое оружие из ножен и вернулся к двери. Оставался один-единственный способ, но и он относился к разряду чудес: попасть клинком в щель между косяком и дверью и разрубить язычок. Тщательно примерившись, я рубанул. То ли рука дрогнула, то ли глаз подвел, однако я врезал по косяку и чуть не вывихнул себе кисть. Будучи Человеком упрямым, я ударил еще раз и, как ни удивительно, попал. Вновь вылетел рой искр, но никакого удара я не ощутил, а замок был разрублен вчистую.
Осторожно приоткрыв дверь, я вошел в комнату, оказавшуюся гостиной. По-видимому, Александр вполне полагался на прочность своего замка и никаких сюрпризов не подготовил. Я не спеша огляделся и, когда глаза освоились с темнотой, рассмотрел по бокам две двери, а впереди – лестницу, ведущую на второй этаж. Соблазн осмотреть дом немедленно был велик, но все же боязнь вляпаться в темноте в какую-нибудь ловушку урезонила меня, и, уютно устроившись в ближайшем кресле, я решил поспать. Последнее, на что я обратил внимание, – затхлый воздух в комнате и толстый слой пыли на мебели. Все это указывало на то, что, похоже, в доме давно уже не жили…
Я проснулся, когда первые лучи солнца, пробившись сквозь окна, заиграли на стенах комнаты. При ярком свете мои вчерашние предположения подтвердились: дом был законсервирован надолго и уже давно, так что я, не особо волнуясь, принялся его исследовать, благо двери в доме были открыты, да и, наверное, вообще никогда не запирались. На первом этаже находились гостиная, кухня и спальня, и здесь для меня ничего интересного не было, поэтому я отправился наверх. Второй этаж был спланирован так же, как и первый, но центральной комнатой тут была библиотека. Дверь направо вела в еще одну спальню, судя по виду, нежилую, а налево располагался небольшой кабинет с письменным столом у окна. Согласно уже выработавшейся привычке, я в первую очередь подошел именно к столу, и не напрасно…
На нем среди множества других бумаг лежал лист, привлекший мое внимание фосфоресцирующим свечением по краям. Склонившись, я прочитал:
«Тому, кто сумел отыскать мое Завещание».
Почерк угловатый, уверенный, написано шариковой ручкой, самой обыкновенной, если забыть, что последний раз я видел такую лет этак шестьсот назад. Вдруг волной накатило предчувствие и кровь ударила в голову, теперь я уже совершенно точно знал, что передо мной легендарное Завещание Гроссмейстера.
"Сейчас, когда Человечество стоит на грани катастрофы, когда его скорая гибель ясно видна каждому, кто умеет думать, и дальнейшая перспектива развития этой цивилизации не представляется реальной, считаю своим долгом вступить в решающий бой с силой, ведущей войну с любым живым разумом, заранее понимая невозможность полной победы.
Мною движет главным образом надежда на то, что последующие цивилизации, свободные от вмешательства извне, смогут победить не только пространство и время, но и самого страшного врага – свое животное начало.
Уходя, считаю разумным и нужным объяснить некоторые моменты: много лет назад я случайно столкнулся с наделенным разумом субъектом нематериальной природы, знания которого не имели ничего общего со знаниями Людей. Вступив с ним в контакт, я стал носителем этого знания, а созданная мной организация располагала подаренными им возможностями, существовала, поддерживаемая его силовыми полями, действовала под его контролем.
Последующие исследования и наблюдения убедили меня в правильности выбора, в том, что Оракул не только не враждебная структура, но напротив, – желает добра всем живым существам. Ведя свое летоисчисление со времен, когда на планете Земля разумная жизнь даже не существовала, он имеет достоверную информацию о силах общегалактического масштаба, и я счел разумным объявить себя врагом его врагов.
Ныне я считаю делом чести вступить в бой с силой, наделенной возможностью нанести ущерб даже такому титану, как Оракул, с силой, незаметно толкающей Человечество к последней черте.
Однако, допуская возможность ситуации, когда достигшим определенного уровня развития будущим цивилизациям сей враг не будет страшен, считаю благоразумным оставить возможность своего освобождения, надеясь на то, что все атрибуты будут найдены после неминуемою энергетического взрыва. Схема освобождения такова: тот, кто владеет Доской Судеб, моей Шпагой и моей Фигурой, тот, кто считает нужным это свершить и имеет достаточно сил, должен покинуть реальность, достичь Ментального Мира, соответствующего планете Яфет, там раскрыть Доску, где все Фигуры уже занимают положенное им место (те поля, где они находятся в данный момент), и затем поставить мою Фигуру на 77-е поле. Когда рядом с моей возникнет Большая Белая Фигура, освобождающий должен трижды ударить меж ними Шпагой. Не исключаю, что могут возникнуть какие-либо затруднения, впрочем, так же, как и не берусь предсказать возможные последствия для того, кто решится это проделать.
Это Завещание и этот дом я оставляю своему племяннику Александру, рассчитывая на их сохранность неограниченное время.
Только Судьба отныне властвует надо мной, только будущее покажет, была ли необходимость тратить время на написание этой бумаги…"
Подпись отсутствовала, не была проставлена дата, но я совершенно не сомневался, кем и когда это Завещание было написано.
Внезапно у меня перехватило дух, и перед глазами запрыгали разноцветные пятнышки. Все-таки череда потрясений за последние дни, кажется, сильно расшатала здоровье, подумал я и решил, что надо срочно проветрить мозги, иначе свихнусь ненароком. Я устремился вон из дома и, присев на крыльцо, обхватил голову руками, дабы она случайно не разорвалась. Прикрыв глаза, я попытался расслабиться, но…
– Ну и заставил же ты поиграть с тобой в догонялки, – услышал я до дрожи дружелюбный голос Вотана.

Глава 5

Я поднял голову и увидел великого воина метрах в десяти перед собой. Вотан был покрыт пылью и грязью, глаза у него запали, будто он не спал всю ночь, но тем не менее вид у него был весьма грозный, и радушная улыбка на широком лице меня никоим образом не обманула.
– Добро пожаловать! – улыбнулся я в ответ. – К сожалению, хозяина нет, так что я побуду за него. Заходите!
– Да нет, спасибо, я уж как-нибудь тут перетопчусь… Думается, я ненадолго.
Ситуация складывалась совсем скверная, более того, по сути безвыходная, потому как драться с Вотаном или объяснять ему что-либо было бесполезно: в бою убьет, словам не поверит. Оставалось разве что очередной раз уносить ноги… Не обладая глубоким аналитическим умом, Вотан все-таки догадался о моих намерениях и поэтому прервал мои раздумья словами:
– Я бы на твоем месте бежать не пытался – все равно я буду преследовать тебя до последнего издыхания, пока не настигну.
Будет, не усомнился я, и настигнет, да и к тому же проводить время в бегах крайне несолидно…
– Ну? – не слишком вежливо поинтересовался я, сильно злясь на весь мир за такие подарки Судьбы,
– Отдай Фигуру и катись к такой-то матери! – Вотан тоже сменил тон.
– Увы, у меня ее нет…
– Тогда скажи, где она, и убирайся туда же!
– Я не знаю, – совершенно искренне ответил я и для пущей убедительности добавил: – Слово чести, я не знаю, где она.
Вотан несколько смутился, все же мое слово определенный вес имело, однако резонно заметил:
– Тогда почему ты сбежал из Форпоста?
– Чтобы не получить стрелу в башку…
Мой бывший соратник, казалось, колебался, но последовавшее затем предложение разбило всяческие иллюзии на мирный исход разговора.
– Рагнар, давай вернемся на базу, и там ты расскажешь все, что знаешь.
– Такой самолет не полетит, – ответил я ему старой пословицей, ибо никаких радужных перспектив меня в Форпосте не ожидало, и к тому же я обязательно должен был поговорить с Александром.
Вотан усмехнулся и взялся за рукоять своего кривого меча, что означало конец переговоров.
– В таком случае, ты не только вор, но и лжец, – спокойно заметил он. – Я разочаровался в тебе и, более того, вынужден биться с тобой. Защищайся, я не могу убить тебя – только ты знаешь, где Фигура, но все же…
Вотан резко выхватил меч и прыгнул вперед с легкостью оленя, однако реакция меня не подвела, и я столь же быстро бросился в противоположную сторону. Нехорошо, конечно, поворачиваться к врагу спиной, но иногда жизнь кажется поважнее принципов. Влетев в дом, я захлопнул дверь и побежал на второй этаж, где заскочил в кабинет Александра и задвинул дверь шкафом перед самым носом Вотана. Весьма разъяренный богатырь нанес град тяжелых ударов по дубовой двери, а я быстренько придвинул к шкафу еще и письменный стол, так что баррикада казалась вполне надежной. Теперь я мог попробовать отсидеться до прихода хозяина, на расположение которого почему-то очень рассчитывал, несмотря даже на этот погром. Вотан с помощью Джейн мог, конечно, притащить еще нескольких членов Клуба, и тогда моя задрипанная цитадель пала бы вмиг, но, как я правильно предположил, гордость не позволит моему врагу это сделать.
Через пару минут удары в дверь стихли, и я peшил, что Вотан перешел от бурного штурма к осаде, а поэтому занялся изучением другого входа в мою крепость, то есть окна. Открыв его и глянув вниз, я вполне удовлетворился: от земли меня отделяло метров пять слегка шероховатой стены, и от соседнего окна было также не добраться. Итак, пока я был в безопасности, если Вотан, конечно, не станет вдруг ангелом.
Время шло… Я сидел на письменном столе, поплевывая в потолок и гадая, что же делает мой противник. Уснул, наверное, устал ведь бедняга, решил было я, но тут же выяснилось, что я явно недооценил выносливость и изворотливость Вотана. Раздавшийся за моей спиной грохот взрыва поверг меня сначала в изумление, а затем – с помощью обломков шкафа – на пол. Как выяснилось значительно позже, Вотан воспользовался откопанной им где-то ручной гранатой, однако в тот момент мне было не до таких тонкостей. Когда я выбрался из-под досок и каких-то вещей, Вотан, изрядно почерневший от копоти, был значительно ближе, чем мне бы хотелось, и наградил меня сильным и грубым пинком. К счастью, серьезных повреждений я не получил и, затормозив вблизи окна, моментально поднялся, выдергивая Шпагу. Вотан, напористо двигавшийся ко мне, остановился и уставился на поблескивающее острие моего оружия, по-видимому вспомнив легенды прошлого, и тень страха на мгновение пала на его сердце. Этой паузы мне хватило, чтобы переметнуться в ближайший угол и занять там позицию, крайне удобную для обороны – теперь моему противнику, при всей его мощи и искусстве, было непросто меня достать, и я успокоился. У Вотана боевой запал также, похоже, пропал, и он подходил очень медленно и осторожно, ни на секунду не замедляя движение меча, описывавшего передо мной горизонтальную восьмерку. Тактика заключалась в том, чтобы загипнотизировать врага блистающим кружевом стали, сделать резкий выпад, и – голова летит с плеч. Зная это, я немного выждал и провел серию коротких ложных выпадов, заставляя Вотана сбиваться с ритма и оступаться. Осознав, что такая уловка не удастся, мой противник сделал ставку на стремительный силовой напор и ринулся вперед, нанося резкие и короткие диагональные удары. Это было именно то, чего я больше всего боялся, ибо если во владении клинком я Вотану не уступал, то в физической силе проигрывал значительно, к тому же и моя позиция имела изъян: до предела сужая Вотану фронт атаки и сковывая его движения, она не давала мне возможности отступить. Оставалось лишь устоять, отбивая натиск врага, и я, сжав зубы, парировал его удары, вкладывая все силы, свои и Шпаги.
Так продолжалось несколько минут, в течение которых я дважды был слегка задет мечом по груди, а третий раз чудом не потерял кисть левой руки, в последнюю секунду отдернув ее от проносящегося лезвия. Затем атака Вотана ослабла, его удары были по-прежнему быстры, но уже не столь мощны, и теперь я без труда отбивал их. А еще через пару минут мой изрядно вымотанный противник отступил, что было неудивительно после бессонной ночи и долгого пути. Воодушевленный подобным успехом, я, не задумываясь, перешел в наступление, стараясь длинными и размашистыми финтами сбить с толку Вотана и, выбив оружие, принудить его сдаться… Вскоре выяснилось, что эта атака была моей ошибкой: Вотан, как он признался мне позже, специально притворился уставшим, дабы выманить меня на более свободное место, и, надо отдать должное, удалось ему это блестяще. Продолжение боя оказалось для меня весьма болезненным. Внезапно, посреди моего лихого нападения, противник словно взорвался – далеко отбив мой прямой выпад, он молниеносно перехватил меч левой рукой, а правой схватил меня за грудки и просто отшвырнул в сторону. От грохота моего падения, я думаю, вздрогнули небеса, и на несколько секунд я оказался выведен из строя. Вотан моментально подскочил к моему малоподвижному телу и замахнулся мечом, собираясь, по-видимому, оглушить меня. Я мысленно простился со своими надеждами, но вдруг богатырь застыл, уткнувшись взглядом куда-то левее моей головы. Скосив глаза, я увидел лежащее на полу Завещание Гроссмейстера… Это был мой шанс! Я собрал все силы, моментально вскочил и врезал Вотану свинг левой. Он не успел среагировать, отлетел метра на полтора, но, к сожалению, не упал, а лишь сильно осерчал, поэтому после его слов: «Ну, теперь, сволочь, берегись!» – я почел за лучшее бежать.
Вотан почувствовал мое намерение, потому как резким рывком преградил мне путь к отступлению через дверь. Но я обманул его ожидания и, разбежавшись, выпрыгнул в окно. Приземление было удачным, но все же в голове шумело, и драться я был не в состоянии. Обернувшись, я узрел в оконном проеме Вотана, также собиравшегося вниз, поэтому незамедлительно бросился бежать вдоль дома.
Теперь по физическому состоянию мы были приблизительно равны, но, по моим представлениям, я должен был бегать значительно быстрее тяжеловесного Вотана, однако оказалось, что и это заблуждение. Мне приходилось напрягать все силы, чтобы только сохранить дистанцию метров в пятнадцать, возникшую в первый момент. Минут десять мы так я наматывали круги вокруг дома, но затем я почувствовал, что начинаю задыхаться, – к сожалению, в беге я не силен. Очутившись в очередной раз напротив крыльца, я остановился и до приближения пыхтящего, как старый слон, Вотана успел слегка перевести дыхание. Теперь бой проходил незамысловато и в то же время невероятно тяжело для меня. Я не мог больше сдерживать могучие атаки и отпрыгивал, уклонялся, уворачивался, стараясь вообще не скрещивать клинки. Ни о каких контрвыпадах речи и быть не могло, но с другой стороны, такая тактика вскорости тоже довела бы меня до полного изнеможения, поэтому я судорожно пытался найти какой-либо выход и наконец решил провернуть отчаянный трюк. Перестав кружить около врага, я начал быстро отступать к дому, пока не взобрался на крыльцо. Здесь, находясь чуть выше, я занял удобную стойку и некоторое время спокойно сдерживал противника, готовясь к неординарному финту. И вот момент показался мне подходящим. Вотан нанес мощный горизонтальный удар справа налево, а я, блокировав его, сделал вид, что чуть не упал, и отлетел к правой подпорке, поддерживающей козырек крыльца. Теперь оставалось самое сложное: прислонившись к столбу и как бы теряя сознание, я приспустил Шпагу, открывая Вотану возможность провести удар в голову. Мой противник не колеблясь воспользовался этим, и будь все на самом деле – остаться бы мне без головы, но я успел в мгновение ока отскочить в сторону, и меч Вотана со свистом врезался в бревно. Однако, вопреки моему расчету, меч не застрял в дереве, – сила удара была столь велика, что Вотан просто перерубил бревно обхватом по крайней мере в метр. Я грязно выругался, но в этот момент падающий козырек огрел меня по голове, и я рухнул с крыльца. Лежа на земле и наблюдая вырастающую перед собой фигуру закопченного и сгорбленного, но по-прежнему грозного Вотана, я попрощался с последней надеждой, как вдруг услышал голос, показавшийся смутно знакомым:
– Не двигайтесь, Вотан! Даже не пытайтесь пошевелиться!
Вотан обернулся и замер, а я, покачиваясь, приподнялся на локтях. У того места, где прежде было крыльцо его дома, стоял подтянутый и бодрый Александр все в том же сером охотничьем костюме. Только на поясе у него висел огромный меч, а в руках он держал гигантский черный лук, нацеленный точно в грудь моего врага.
– Что за черт! – проорал Вотан. – Как это понимать, Александр?
– Это надо понимать так: я хочу, чтобы вы немедленно убрались отсюда, Вотан, – отчеканил Александр.
– Но остальные…
– Мне плевать на остальных! И не пытайтесь меня обмануть, вы прекрасно знаете мою меткость!
Вотан был зол, растерян, но Александра явно опасался, поэтому в его левой руке возникла Доска. Передо мной на мгновение промелькнул силуэт Джейн, процедив: «Это не последняя наша встреча, предатели!» – Вотан исчез.
Я, прямо скажем, был весьма обрадован, но тут острие стрелы переместилось в мою сторону, и отнюдь не подобревшим голосом Александр промолвил:
– Теперь разберемся с вами, Рагнар!
– То есть? – весьма непраздно поинтересовался я.
– Вам я могу предложить лишь одно: оставьте Шпагу и катитесь ко всем чертям.
Я никак не ожидал подобного поворота событий и лихорадочно соображал, что же делать. В конце концов, не мог же я так жестоко ошибиться…
– Побыстрее, пожалуйста! – прикрикнул Александр, и тут у меня появилась идея, на первый взгляд казавшаяся бредовой.
Я спросил:
– Вы знаете, кто такие сканки?
За все время нашего с Александром общения, щедрого на сюрпризы, я лишь дважды видел, чтобы он удивился, и это был первый раз.
– Повторите, пожалуйста, последнее слово вашей фразы, – попросил он, опуская лук.
– С-к-а-н-к-и.
Александр кивнул головой и задумался, а затем пожал плечами.
– Господи, ну а вы-то что можете об этом знать?
– Практически ничего, – честно признался я, – за исключением того, что они вернулись.
– Вы уверены? – Александр занервничал.
– Абсолютно. Я даже видел одного из них.
– Одного из них… – протянул он. – Похоже, я сильно недооценил вас. Извините! Пойдемте-ка в дом, точнее, в его руины, оставшиеся после вашей милой беседы с Вотаном.
Александр протянул мне руку. Не без труда поднявшись, я вложил Шпагу в ножны и пошел за ним. Мы вновь поднялись на второй этаж, где я смог оценить колоссальный ущерб, нанесенный библиотеке взрывом, а затем прошли в кабинет. Здесь я уселся в слегка поломанное, но все же стоящее кресло, а хозяин, не скрывая раздражения, поднял письменный стол и прислонился к нему.
– Нa мой взгляд, Рагнар, лучше будет, если вы расскажете свою версию, а потом я постараюсь ее дополнить или отвечу на вопросы, которые, полагаю, у вас есть.
Предложение, конечно, было здравым, да и капризничать в моем положении не приходилось, поэтому я принялся рассказывать от самого Адама, то есть от приобретения Шпаги. Александр слушал с неослабевающим интересом, и когда я часа через два закончил; свое повествование боем с Вотаном, сообщил:
– Кое-что из происходящего я могу вам объяснить, но, к сожалению, далеко не все. Во-первых, я наконец открою вам секрет, кому предназначалась Шпага?
Постоянная работа мозгами, по-видимому, и вправду делает их живее, потому как ответ на этот вопрос я нашел уже во время собственного рассказа, когда вспомнил нашу первую встречу. Теперь я понял, что удивило меня тогда: Александр внешне был заметно похож на меня.
– Шпага предназначалась вам, – не без иронии заметил я. – Мы несколько похожи, и тот незадачливый торговец нас просто перепутал, ведь верно?
Александр, улыбнувшись, кивнул.
– Но тогда объясните мне вот что, – попросил я. – Где вы откопали Шпагу? Как вам удается перемещаться в пространстве, не изменяя положение своей Фигуры? И каким образом вы оказались в Meстальгоре при первой нашей встрече?
– Что касается Шпаги, то один мой друг, тоже из бессмертных, случайно обнаружил ее на рынке в одном из северных городов Пантидея и просто передал мне в Дагэрт, так что тут я ничего интересного сообщить не могу. В Местальгоре я оказался по просьбе Оракула, явленной мне в виде сна. Стационарное же закрепление Фигуры, о котором вы тоже уже догадались, – штука весьма хитрая, так что рассказ об этом займет слишком много времени… – Видя мое недовольство, Александр сделал примиряющий жест рукой: – Бросьте, Рагнар, если вам понадобится, то я покажу, как это сделать.
Возникла маленькая пауза, во время которой я пытался привести мысли в порядок и сообразить, что же еще меня интересует, но Александр продолжил и без моих вопросов:
– Вам стоит знать вот еще что: уже много лет я веду необъявленную войну с Яромиром. Мне с самого начала были известны его амбициозные планы – он не нашел ничего лучшего, чем предложить мне сотрудничество. – Александр рассмеялся. – Я, естественно, послал его подальше и с тех пор делаю все возможное, чтобы ему помешать, ну и он, разумеется, платит мне тем же. К тому же Яромир каким-то образом проведал, что Завещание Гроссмейстера у меня… В общем, друг другу мы жизнь попортили отменно, а к цели так никто и не продвинулся. – Александр чуть помедлил. – Это сделали вы, как ни странно. Видно, таков уж промысел Судьбы… Надо заметить, наши отношения с Яромиром вам могут быть интересны с точки зрения объяснения той засады на Золотом тракте. Видите ли, ловушка была также поставлена на меня, так как Яромир знал, что я появился в тех краях, хотя и не знал зачем… – Александр вновь рассмеялся. – А ведь я гнался за вами, и поверьте, если бы догнал, вы бы уже ни с кем не разговаривали. Но вы ускользнули от меня в Местальгоре, а потом было уже поздно… Ну что ж, похоже, получилось, как в старой поговорке: все, что ни делается, к лучшему…
– Ладно, черт с ним, с Яромиром. – Я, признаться, уже совершенно разочаровался в этом толстяке, авторитет которого был явно не заслужен, и теперь меня интересовало другое. – Александр, а что вы знаете о сканках?
– О, это очень интересная история, – совершенно серьезно заметил мой собеседник. – Видите ли, этот дом, в котором мы сейчас находимся, очень стар. Мой дядя выстроил его и жил здесь еще в те времена, когда ни о каком Гроссмейстере никто и слыхом не слыхивал. Будучи Человеком чрезвычайно скрытным, дядя никогда ничего не рассказывал, но, как мне кажется, именно поблизости от этого места он нашел свою, а ныне вашу, Шпагу, – Александр задумчиво покачал головой, – или же Шпага нашла его… Ну да ладно, в общем, кроме Шпаги и Оракула от цивилизации ректифаев осталось еще несколько книг, в основном научных, и в свое время я нашел их здесь, – он махнул рукой в сторону соседней комнаты, – в личной библиотеке своего дяди. Не знаю, читал ли их он сам, но мне удалось перевести их, хотя это было непросто. – Я мысленно отдал должное скромности Александра, с моей точки зрения, это было просто невозможно. – К сожалению, не все в них я понял, потому как развитие науки у ректифаи было на качественно ином уровне, как вы, наверное, сами понимаете, но кое-что полезное я все же почерпнул, например новые принципы управления энергией, позволяющие стационарно закрепить Фигуру, переходы под Доской, как вы их называете и многое другое… Самой же интересной оказалась одна-единственная книга по истории, которая, надо заметить, в точности совпадает с рассказом Джарэта, за исключением того, что причина уничтожения цивилизации кипэ там толком не объяснена. По-видимому, ректифаи также не подозревали о подрывной деятельности сканков в соседней цивилизации, но зато в целом относились к ним безо всяких иллюзий. После взрыва Яфета сканки объявили им жестокую войну. Как и с чем фактически воевали ректифаи, я не разобрался, ибо, как сказано в книге, «сканки не имели материальной формы…». – Александр, сделал паузу, предоставляя мне возможность переварить услышанное. – Вы же, похоже, действительно дважды видели одного из них. Здесь какая-то неувязка… Та война окончилась победой ректифаи, сканки убрались, но не были сломлены, и конец книги выдержан в том духе, что, дескать, решающее сражение еще впереди.
Некоторое время висела тишина, как будто мы минутой молчания почтили память двух великих цивилизаций, а затем Александр подытожил:
– Нельзя, конечно, с уверенностью сказать, отчего погибли ректифаи, от войны ли или тоже зараженные вирусом тления, но в любом случае без сканков и здесь не обошлось. Совершенно непонятно лишь, почему же сканки исчезли, вроде бы одержав победу…
– Насколько я вас понял, Александр, вы разделяете опасения Джарэта и надо готовиться к войне?
– К сожалению, я согласен с Джарэтом, хотя бы потому, что он на пятнадцать тысяч лет старше нас, – усмехнулся Александр и добавил: – Да, если появились сканки, значит, быть беде, и нам с вами придется дать им отпор… или погибнуть…
– И вы тоже считаете, что первоочередная задача – освобождение Гроссмейстера?
– Бесспорно, ваши опасения, на мой взгляд, беспочвенны, да вы ведь и сами читали его Завещание. Другой разговор, как это сделать…

Глава 6

Александр глянул в окно и, вдруг замолчав, сделал мне знак подойти.
– Смотрите, войско дикого племени куда-то движется в боевом порядке.
Я посмотрел вдаль, где в клубах пыли виднелся маленький черный ручеек, обещавший через несколько минут превратиться в бурлящую реку вооруженных людей.
– В первый раз вижу в этой дыре столько народа. Рагнар, вы следите за политикой?
Я лишь устало махнул рукой.
– И напрасно. – Александр укоризненно покачал головой. – Я вот тоже не слежу, а теперь поди разбери, что от них ждать. Сметут еще ненароком, торопятся уж больно.
– Торопятся, – согласился я, – и, как мне подсказывает интуиция, политика, по крайней мере этой планеты, тут совсем ни при чем. Это гости к нам…
– В таком случае я не жажду оказаться в их дружеских объятиях. Что ж, придется нам договорить где-нибудь в более спокойном месте. Бедный дом, два нашествия подряд… – Он достал из кармана стальной кубик, а я уже взялся за его рукав, но Доска не раскрылась! – Черт возьми!!! Это мне уже не нравится! Такие вещи просто так из строя не выходят, а с подобным я вообще сталкиваюсь в первый раз. Попробуйте вы!
Моя попытка удачей не блеснула, и мы несколько озадаченно переглянулись.
– Ну? – глубокомысленно изрек я.
– Не располагая временем для аналитического разбора данной ситуации и всех заслуживающих внимания аспектов, наиболее интересным я считаю тот факт, что кто-то очень хочет снять тяжесть долголетия с наших плеч и действует, надо заметить, крайне продуманно, а посему, Рагнар, единственное, что остается, – принять бой!
– Драться?! Но их же…
– На мой взгляд, не менее трехсот, и они уже близко. – Александр прищурился, чтобы точнее оценить обстановку, и в этот момент в проеме окна показалась пылающая ехидным восторгом рожа воина. Правда, в следующую секунду сей восторг был погашен ударом рукояти меча, а раздавшийся вопль убедил нас, что нападающий, в лучшем случае, больно ушибся.
– Да, время дорого как никогда. Я понимаю, Рагнар, что вы слегка утомлены чередой событий, но если мы хотим хоть какого-нибудь их продолжения, нам придется продержаться как минимум полчаса.
– А что будет потом?
– До «потом» следует дожить. – По-видимому, Александра моя дотошность порядком раздражала. – От вас, – пояснил мне он, – многого не требуется: лишь внимательно смотреть но сторонам…
Он не договорил: в комнату влетел огромный булыжник, просто чудом просвистевший между нами, а в доме уже раздавался тяжелый топот. Я подскочил было к двери, но Александр безнадежно махнул рукой.
– Сколько вы весите, Рагнар?
От подобного вопроса в такой момент я оторопел, и пока хлопал глазами, Александр уже привязал трос к короткому дротику.
– Так вот, если больше восьмидесяти, то вы сильно рискуете. Не спускайте глаз с двери! – Невзирая на град стрел, Александр вскочил на подоконник и, неимоверно выгнув спину, метнул оружие.
За дальнейшим я наблюдать не смог, так как в комнату ввалился узкоглазый амбал, яростно вопя и размахивая ятаганом. Будь там сторонний наблюдатель, его бы, наверное, немало рассмешила развернувшаяся битва, когда я прыгал как кузнечик, пытаясь низвергнуть эту гору, крушащую и без того потрепанную мебель кабинета. Хорошо еще, что своей тушей он как бы прикрывал меня, мешая торопящимся на выручку сотоварищам.
– На крышу! Быстрее!
Я краем глаза увидел уплывающие вверх ноги Александра, и тут, на свою беду, сам толком не поняв как, умудрился рассечь кочевнику харю. Вконец остервенев от боли, он бросился на меня.
От окна меня отделяло не больше трех метров, и я просто прыгнул к веревке, вцепился в нее руками, но в последний момент, фактически уже в воздухе, был схвачен за ногу. То, что произошло дальше, несколько противоречило моим представлениям о теории вероятности, потому как я не только тут же не свалился, но и почувствовал, что Александр тянет веревку, пытаясь вырвать меня из лап смерти. Что еще более удивительно – нога не сломалась в клещеподобной пятерне и не оторвалась, когда этот монстр ухитрился споткнуться и, не отпуская добычи, рухнуть на меня всей тяжестью своего тела. И что уж совсем невероятно, меня не изрешетили стрелами, хотя лучников внизу было немало. Несколько секунд я ощущал всю прелесть игры в перетягивание каната, и это было малоприятно, учитывая, что сил играющим хватало. Наконец, обезумев от боли, я дернулся, вырвался и просто взлетел по канату, опрокинув на своем пути изрядно вспотевшего Александра.
– Вы неимоверно везучи, – заметил он, перерубая веревку с уже висящим на ней дикарем. – Сейчас ваша задача – обеспечить мою безопасность в течение пяти минут, пока я сделаю кое-какие приготовления. – С этими словами он укрылся между двумя дымоходами.
Я остался стоять посреди крыши, ошалело вертя головой во все стороны и пытаясь разобраться, что же происходит внизу. Стрелы врагов нам повредить не могли, так как их короткие луки сюда просто не добивали. Не без труда, но все же я сообразил, что нападение возможно либо через окна, используя наш метод дротика и веревки, либо с помощью приставных лестниц. Окон, выходящих на крышу, было четыре: два с фасада и по одному с боков… В любом случае оставалось ждать, когда орущие внизу люди, слегка обескураженные сопротивлением, казалось бы, легкой добычи, выработают план нападения и свяжут имевшиеся у них короткие лестницы.
«Сколько людей я гроблю каждый день, и зачем?» – почему-то подумалось мне. Сердце вдруг защемило от неведомо откуда взявшейся жалости к несчастным, что будут гибнуть сами и отчаянно пытаться погубить нас. Ради чего они идут на смерть, пренебрегая своим коротким веком?
Однако мои сентиментальные размышления были пошло прерваны неожиданным появлением на крыше воина, явно не разделявшего мое умонастроение. Черт возьми, не знаю, как жизнь других, но моя сейчас зависела от принципа: либо я его, либо он меня. Какое тут, к дьяволу, человеколюбие! Раздраженный своей философской релаксацией, я быстро сбросил кочевника с крыши, хотя каждое движение давалось измученному телу с большим трудом.
– Как дела? Пока затишье? – Александр вышел из своего укрытия, и вид у него был уставший. – Мне удалось вызвать несколько небольших гроз, и когда они придут, то, управляя ими, мы быстро справимся с ордой. Ну, а минут тридцать-сорок придется надеяться только на силу рук и меткость глаз.
Я согласно кивнул, хотя плохо представлял, на что сейчас способны мои руки, впрочем, еще меньшее представление я имел о том, как можно вызвать грозу или управлять ею. Воспользовавшись паузой, я растянулся на крыше, подставив лицо жаркому дневному солнцу, и с наслаждением расслабил мышцы. Прекрасно понимая, что передышка будет недолгой, я все же попытался урвать кусочек покоя, однако и в этот раз щедрой моя Судьба не была. Неожиданная атака была напористой и по всем направлениям, да к тому же сопровождалась оглушительным шумовым эффектом. Среди кочевников было много сильных и опытных воинов, мастерски орудующих ятаганами, и один точный удар мог стать роковым.
Не уверен, что от нас остался бы даже намек на мокрое место, не обладай мы столь долгой и разнообразной практикой военного дела. Я бегал как угорелый и сбивал всех, кто пытался влезть на крышу, а Александр едва успевал доставать свои огромные черные стрелы, каждая из которых неизбежно попадала в цель. Когда же стрелы закончились, в воздухе замелькал его длинный меч. Теперь каждый из нас защищал свой участок крыши, и мы уже окончательно измучились, но тут ветер стал усиливаться, а небо потемнело.
– Нам осталось уже недолго! – воодушевленно прокричал я, тут же споткнулся о чье-то тело, и обоюдоострая секира просвистела в сантиметре от моей головы.
– Ваша небрежность когда-нибудь вас погубит, – нравоучительно заметил Александр, демонстрируя аккуратность и практическое применение подручного материала. Он сбрасывал убитых на головы ползущих по лестницам варваров, тем самым на время отсекая пути нападения и поддерживая в должном порядке боевую площадку.
Атаки становились все яростнее и яростнее, кочевники уже совершенно обезумели от злобы. Эта адская мясорубка не давала толком возможности перевести дыхание, я едва успевал утирать брызги крови с лица, и мы вертелись как два ужа на сковородке, сбрасывали лестницы, обрубали канаты. Несколько раз от неминуемой гибели меня спасали лишь Судьба, желавшая, видимо, продолжить свои развлечения со столь благодатным материалом, как я, и Шпага. Во многом целостностью своей головы я был обязан ей, моментами мне казалось даже, что это она управляет моими окостеневшими руками. Я уже совсем задыхался, когда с неба упали первые тяжелые капли дождя, а ветер превратился в ураган.
– Нам все-таки удалось спастись! – услышал я, и в это мгновение небо потряс зловещий раскат грома, а воздух прорезала первая молния, направившая свое острие в самую гущу толпы внизу. Ветер достиг такой силы, что устоять на ногах становилось все труднее.
Варваров охватила паника, крик, поднятый ими, достиг порога ультразвука. Теперь умело направляемые Александром молнии сжигали лестницы, убивали сразу десятки людей, но атаки продолжались. Волны штурма сменяли одна другую. Я из последних сил держался на ногах, кроме того, поверхность крыши уже превратилась в каток, и мне казалось, что очередной порыв ветра просто сбросит меня вниз.
– Александр, а нельзя ли как-нибудь убавить ветер? Нет сил на борьбу еще и с ним!
Александр на мгновение даже остановился, и, обернувшись, я увидел недоумение на его лице.
– Когда вся эта заваруха закончится, я попрошу вас как можно более подробно рассказать, каким чудом вам удалось сквозь сотни лет, причем более чем неспокойных, пронести столь мощный запас детской непосредственности, – донесся его голос, заглушаемый воплями очередной жертвы и новыми раскатами грома.
Окончание этой битвы я помню с трудом: все силы уходили на то, чтобы удержаться на ногах, глаза застилал красный туман, а в минуты передышек, что, честно говоря, случались все чаще и чаще, я просто подставлял лицо под холодные капли и дышал, как загнанный зверь. Один раз, поскользнувшись, я едва успел ухватиться руками за карниз, чтобы не шмякнуться оземь.
– Можете отдыхать! Теперь я справлюсь один, осталось совсем немного! – стараясь перекрыть ветер, прокричал Александр.
Я не заставил себя долго упрашивать, тут же улегся и больше не вставал, сам же Александр занялся тем, что молниями громил остатки войска. Желающих продолжить штурм больше не находилось. Я же тем временем закрыл глаза и, кажется, минут на десять отключился. Очнувшись, я увидел лишь несколько десятков всадников, спешно покидавших поле боя. Это было все, что осталось от еще недавно грозного войска. Грома и молнии уже не было, а Александр сидел, прислонившись спиной к трубе, и тоже отдыхал. Лишь ливень хлестал по-прежнему беспощадно.
– Ну что, мы победили? – Я поднялся и отер с лица струйки воды. – Как вы полагаете, кем было спровоцировано это нападение?
– Господином, с которым вы беседовали в той хижине по дороге в Местальгор. – Александр также встал, подошел к краю крыши, плюнул вниз и заметил: – Знаете, Рагнар, меня сейчас волнует конкретный практический вопрос: как нам убраться с этой поганой крыши?
– А разве нет выхода внутри дома?
– Он не предусмотрен. Я забирался сюда по приставной лестнице.
Перспектива прыжка вниз с высоты около девяти метров меня не порадовала.
– Послушайте, Александр, а Доска все еще не работает?
Мой соратник достал кубик, и Доска моментально раскрылась, причем никаких изменений в расстановке Фигур не было.
– Отлично, давайте отправимся туда, где потише и посуше, – предложил я, больше всего на свете желая обогреться и прилечь.
Александр с сомнением покачал головой и спрятал кубик в карман.
– К сожалению, Рагнар, я не умею, как Джейн, совершать очень точные перемещения, да и другого дома у меня нет, так что лучше все-таки придумать, как спуститься.
Я промолчал. Если он такой умный, пусть и придумывает. Неожиданно Александр весело рассмеялся, что в струях ливня выглядело весьма забавно.
– Между прочим, проще всего добраться вниз именно с помощью Доски!
– Это как?
– Насколько мне известно из практики, если передвинуть куда-нибудь свою Фигуру, а затем мгновенно возвратить ее на то же поле, то окажешься почти в исходной точке.
– Вы уверены? – Я невольно отметил, как велики оказались возможности Доски по сравнению с теми, что были широко известны.
– У вас есть другие предложения? – Александр явно не любил рассусоливаний. Поэтому я молча взялся за его рукав.
Все совершилось быстро: наши Фигуры сместились на соседнее, 11-е поле, а затем перескочили обратно. Я успел лишь заметить раскаленную пустыню, но даже не почувствовал жара. Что ж, Александр оказался прав, только это «почти в исходной точке» получилось величиной с километр мокрой травы. До дома, точнее, до его развалин, мы шли молча, ибо если бы я и открыл рот, то только ради величайшего из известных мне ругательств. Когда же мы наконец добрались, Александр, похоже, сжалился надо мной и отправил на отдых в свою спальню, единственную более-менее уцелевшую комнату. Полагаю, нет нужды пояснять, что, очутившись в постели, я моментально отрубился…
– Вставайте, Рагнар! Солнце уже взошло… – Эти слова сопровождались весьма неласковым толчком, и я еще раз проклял всех, любящих подниматься ранним утром.
– Что-нибудь случилось? – Я приоткрыл правый глаз и узрел, как всегда, аккуратного и бодрого хозяина дома.
– Пока нет, но если дрыхнуть до полудня, то можно нажить себе ожирение.
Ну, это, прямо скажем, мне не грозило, однако я встал, оделся и выполз в гостиную, где посреди собранного из обломков стола нас ждал готовый завтрак и дымящийся кофе. Все мое недовольство вмиг сменилось глубокой признательностью, и я с аппетитом принялся уписывать какую-то жареную птичку и овощи. Александр же, напротив, ел совсем немного и казался серьезно озабоченным…
Когда я отзавтракал и придвинул к себе кофе, хозяин угостил меня сигарой – давно невиданная роскошь – и заговорил:
– Не злитесь, Рагнар. Поймите, я разбудил вас не из прихоти, а по необходимости предпринять какие-нибудь активные действия. – Заметив на моем лице невольно возникшую кислую мину, Александр грустно улыбнулся. – О, я понимаю – вы устали, но, боюсь, альтернативы у нас нет, потому как вчерашнее нападение было только увертюрой, а опера – впереди, и сдается мне, не за горами.
– Вы все же считаете, что это… – я замялся, – они?
– Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что существует возможность заблокировать Доску Судеб, то я бы рассмеялся весело и искренне… Такое могут только они!
– И что вы предлагаете делать?
К сожалению, в словах Александра была правда, да и к тому же отдых, завтрак, кофе и сигара постепенно возвращали моему избитому телу силу и бодрость.
– Как мне кажется, в первую очередь необходимо восстановить хорошие отношения с Клубом.
– А я считал, что в первую очередь нам необходимо освободить Гроссмейстера, – механически заметил я.
– Во-первых, у них находится Фигура, во-вторых, мы, к несчастью, не знаем расстановку других Фигур, так что без них нам пока не обойтись.
– Это так, – подтвердил я, но тут мне припомнились слова Джейн о том, как скептически смеялся Александр, глядя на расстановку фигур в Форпосте? – А что вы знаете о расстановке?
Александр кивнул, будто ожидая этого вопроса.
– Я знаю двенадцать полей, а точнее – семь, что известны всем, свое истинное поле и истинное поле Яромира, которое он также скрыл, и еще три.
– А откуда, если не секрет?
– Я просто помню большую часть расстановки, потому как случайно глянул на Доску сразу после исчезновения Гроссмейстера. Тогда мне и в голову не пришло, что это может оказаться важным, иначе я запомнил бы все в точности…
– Погодите, погодите, Александр! – довольно бесцеремонно перебил я его. – Вы можете показать мне эту расстановку?
– Конечно. А что?
– Если повезет, мы можем восстановить ее целиком!
– Вот как, забавно… – Александр приподнялся было, но затем сел обратно и достал из внутреннего кармана куртки блокнот и карандаш. – Боюсь, что разыскать мой прежний листок в этом погроме нереально, так что я нарисую новый.
Пока Александр рисовал, я попытался проанализировать события своего последнего утра в Форпосте, однако тут же объявившаяся головная боль и общая вялость показали, что серьезные раздумья моему многострадальному организму пока противопоказаны…
Наконец Александр протянул мне листок, на котором с неожиданным мастерством были нарисованы фигуры ныне здравствующих и давно погибших Людей. Помимо мне известных, здесь были Гладиатор и Индеец, но был и Гроссмейстер – не хватало только Рыцаря, расшифрованного мной. Это была не полная удача, на которую я надеялся, но тоже ничего, поэтому, попросив карандаш, я дорисовал недостающую Фигуру и вернул картинку. Вглядевшись в мои каракули, Александр очень грустно улыбнулся и пробормотал:
– Значит, вы узнали, где находился бедный Грегори. – Александр полузакрыл глаза, и его благородное лицо стало похоже на высеченный из камня обелиск. – Когда стало ясно, что Последняя Война действительно последняя, мой друг Грегори на моих глазах бросился в море со стен Форпоста, и с тех пор я ненавижу это место… Ладно, черт с ним, с прошлым! Ваша информация, Рагнар, безусловно полезна, но все равно мы не знаем одного поля, более того, боюсь, его не знает никто.
– Отнюдь, – возразил я. – Быть может, его знает Илайдж.
– Думаете?
– Уверен. – И я рассказал ему про пластинку, которую Илайдж в одном из разговоров по дороге к Марции назвал своим страховым полисом.
– Вероятность удачи не столь велика, да и вообще я очень сомневаюсь, что Илайдж согласится сообщить нам свое поле.
– Почему? У меня с ним очень хорошие отношения…
– А у меня – очень плохие! – Видя мое удивление, Александр после некоторых колебаний пояснил, – Илайдж – мой двоюродный брат, и тем не менее теплых отношений между нами не было никогда. Мне претил его образ жизни, манера держаться, его, возможно, раздражало то же самое, ну и так далее… Однако, пока дядя был главой организации, это все было несерьезно, но после его исчезновения между нами произошла крупная ссора по поводу этого дома. Я считал и продолжаю считать, что этот дом мой по праву: я здесь часто жил, и в Завещании дядя указал меня в качестве наследника, правда, Илайдж об этом не знал. Дальнейшие наши отношения напоминали холодную войну, да, наверное, такими и остались, хотя мы и не встречались больше сотни лет. Вот так, Рагнар.
– И все же я уговорю вашего брата, – категорически заявил я, много лет зная Илайджа и не сомневаясь, что здравый смысл возьмет в нем верх над эмоциями.
– Тогда я полагаю, вам стоит поторопиться на встречу с ним, пока он не присоединился к остальным.
– Хорошо, но прежде я хотел бы узнать ваше мнение: кто взял Фигуру?
Александр рассмеялся:
– Кто угодно!.. Я все последние часы размышлял об этом, но так и не пришел ни к какому заключению, слишком мало информации. Проще всего было бы подумать на Яромира, но, насколько я его знаю, у него просто не хватит смелости на такой шаг. Очень маловероятно, что это сделали друзья Илайджа, и практически отпадают Юлиан и Джейн, просто потому, что они – порядочные Люди.
– Наверное, к ним можно отнести и Елену, проронил я.
– Не сказал бы. Она куда сложнее, чем вам показалось на первый взгляд. Она и остальные, по моим оценкам, равновероятны, любой из них мог попасть под влияние философии извне и решиться на такой шаг. Ну а уж доказать вы вообще ничего не сможете, это я вам точно говорю.
«Сам знаю», – про себя огрызнулся я и продолжил допытываться:
– Хорошо, у вас есть личное мнение?
Александр вздохнул:
– Есть, конечно, но я не люблю предположений.
– И все же?
– Кнут или Эрсин! И не просите объяснений.
Я запомнил эти слова и стал придумывать, как побыстрее встретиться с Илайджем, ибо время и вправду не ждало. Оптимальным, естественно, был переход под Доской, но тогда передо мной вставал пресловутый вопрос об энергии. Александр проследил ход моих тяжеловесных мыслей и, не дав мне даже открыть рот, сообщил:
– За энергией час быстрой ходьбы точно на юг. Там ключ – один из целой серии этих загадочных реликтов былого.
Засим я и откланялся, пообещав связаться с Александром при любом повороте событий. Источник в указанном месте нашелся, манипуляции с энергией для меня уже труда не составили, так что через минуту я был в пространстве под Доской.

Глава 7

Итак, я вновь оказался в необыкновенном пространстве несозданных миров, где можно было бы увидеть костер в толще океана или лед на солнце.
Как и в предыдущем путешествии, силовые поля сами стали направлять мое движение, оставив мне возможность понаблюдать за фантастическим хороводом образов. На этот раз, до того, как разогнался, я увидел лишь одну цельную картину, но ее красота навсегда запала мне в душу…
Несколько серых гранитных скал, разных по конфигурации, вдруг, словно повинуясь божественной воле, двинулись навстречу друг другу и соединились в единый ансамбль, а затем невидимый мне резец в руке гениального мастера принялся отесывать камень, постепенно создавая абрис огромного замка с возносящейся ввысь мощной цитаделью, пятью ажурными угловыми башнями, многочисленными стрельчатыми окнами и изящными арочными пролетами. Когда оформление дворца было закончено, видение начало вращаться, будто специально ради того, чтобы я мог осмотреть его в различных ракурсах. Совершив же полный оборот вокруг своей оси, дворец, не замедляя движения, стал делаться прозрачным, хрустальным, казалось, его окружал теперь ореол света… Несколько секунд я любовался игрой лучей в хрустальных гранях, а после дворец начал излучать мощный зеленый свет, который, преломляясь и переливаясь, залил все пространство вокруг. Я двигался все быстрее и быстрее, зеленое свечение все нарастало и нарастало, и вдруг, когда замок уже начал терять четкость линий, он взорвался, рассыпав по всему этому сказочному миру зеленые осколки…
Успокоившись после этого фантасмагорического зрелища, я прикинул, что путь от 12-го до 34-го поля займет минут десять-пятнадцать, и попытался быстренько сообразить, как лучше вести себя с Илайджем, однако ход моих мыслей внезапно был грубо прерван. Меня тряхнуло, перевернуло, а затем и вовсе закрутило, как на детской карусели. Попытки как-то сориентироваться, зацепиться за что-то взглядом привели лишь к ломоте в затылке и приступу тошноты. Я чувствовал себя как матрос-новобранец на корабле, попавшем вдруг в жесточайшую бурю… Усилием воли я закрыл глаза и заставил себя думать, невзирая на чувство, что сейчас мое тело будет разорвано на куски. Надеяться на то, что происходящее было только энергетическими флюктуациями данного пространства, сразу показалось мне наивным, и я лихорадочно соображал, как спасти свою жизнь от этого очередного покушения. Учитывая, что в моем арсенале оружия оставались лишь сила воли и воображение, я прибегнул к однажды уже удавшемуся финту. Мысленно представив перед собой поле Доски таким, как видел его последний раз, я поместил свою полупризрачную Фигуру посередине между 12-м и 34-м полями и стал тихонечко передвигать ее к цели. Вертящая меня центрифуга начала останавливать свой бег, и я медленно, рывками, но все же двинулся в определенном направлении. Ободренный таким успехом, мой Рыцарь резко рванул вперед, и за эту ошибку я едва не поплатился жизнью: в схватке противоборствующих сил мое тело смяло так, что я едва не оказался расплющен и лишь благодаря счастливому случаю ничего себе не сломал. С трудом придя в чувства от этого удара, я восстановил воображаемую картинку и упрямо продолжал продвижение в нужную сторону. Очень медленно, преодолевая жесточайшее сопротивление, я, стиснув зубы, полз по нефизическому пространству. И вдруг все кончилось. Я почувствовал запах прелой травы и свежий ветерок…
Открыв глаза, я увидел уже порядком обветшавший шалаш, построенный Илайджем в начале моей одиссеи, когда я был ранен Кнутом. У входа в шалаш горел костер, а у огня с трубкой во рту сидел Илайдж. В следующее мгновение у меня неожиданно закружилась голова, и я рухнул ничком, едва не угодив в пламя.
– Что-нибудь случилось? – поинтересовался мой друг, заинтригованный, видимо, моим эксцентричным поведением.
– Все в порядке, – пробурчал я, не шевелясь, пока предметы не заняли нормальное положение. Надо отдать должное той сволочи, что подстроила мне эту ловушку, – за десять минут под Доской я измотался больше, чем за часовой бой с Вотаном.
– Хорошо, друг мой, – тем временем рассмеялся Илайдж, – скажем так, что именно случилось? Я имею в виду после того, как ты спер Фигуру.
– Много разного. – Я наконец сумел присесть и поддерживать себя в вертикальном положений. – Выпить есть?
– Ты бы еще спросил, есть ли у меня голова… – В мгновение ока Илайдж извлек откуда-то и протянул мне флягу.
Я благодарно кивнул и, сделав несколько больших глотков, чуть не отдал концы. Илайдж потреблял какую-то волшебную гадость, по сравнению с которой горский бальзам казался легчайшим из вин.
– Это что за … ?!
– Настойка кактуса и перца на спирту, – с готовностью разъяснил мой друг и, видя мою перекошенную физиономию, сообщил: – Очень помогает от ран и недомоганий.
Его правоту отрицать было трудно, разгоряченная кровь пришла к каждой клеточке моего тела, и я только что копытом не постукивал от переполнивших меня жизненных сил.
– Короче, слушай.
Я закурил и повел свой рассказ с того злополучного утра в Форпосте. Все события я описывал предельно честно, ибо скрывать что-либо было попросту опасно. Единственное внесенное мной искажение заключалось в неупоминании Завещания Гроссмейстера. По мере моего повествования лицо Илайджа становилось все более и более хмурым, а под конец и вовсе злым. Все же он внимательно дослушал и лишь затем вынес резюме:
– Рагнар, я уже взрослый! Не надо рассказывать мне сказки!
Такой ответ меня не обрадовал, но и не удивил, все происходящее действительно выглядело фантастично, однако я не успел даже подобрать аргументы, как Илайдж продолжил:
– Что касается Фигуры, тут я тебе верю, но все остальное… И Джарэт, и Александр просто преследуют свои корыстные цели, а ты, друг мой, попался на их удочку, как последний простак! Я удивляюсь, что мы еще живы, ведь Марция в руках Джарэта…
– А это не кажется тебе аргументом в пользу Джарэта? Да и прости, пожалуйста, какие же цели тогда он преследует?! – Я не на шутку рассердился: пусть я не титан ума, но все же и не полный дурак.
– Не знаю, и мне плевать на него и на его цели! – Илайджу изменило его обычное хладнокровие, и он резко встал, засовывая руку в карман камзола.
Тут я решил сменить тон, потому как мне совершенно необходим был мирный и благополучный исход дела.
– Постой, не горячись, – как можно вежливее предложил я и знаком попросил дать время на раздумье.
Илайдж отмахнулся, сел и угрюмо уставился в костер. Что ж, как подсказывал многолетний опыт общения с ним, у меня оставалась единственная возможность, причем в случае провала дела мои были бы хуже некуда.
– Давай так. – Я заговорил быстро, не давая ему возможности вставить ни слова. – Ты раздосадован тем, что не можешь отомстить Королю Местальгора, раз. Ты обижен на Александра и на меня, потому что я с ним заодно, два. И наконец, тебя унижает, что все твои многолетние представления о мире – химера, а на деле все не так, три. Я прав?
Моя судьба висела на волоске, но, к счастью, он не оборвался, потому как Илайдж по-прежнему угрюмо, но все же кивнул головой, соглашаясь со мной,
– В таком случае, Илайдж, когда речь идет о столь серьезных вещах, давай забудем об эмоциях.
– Мне нужны доказательства!
Я озадаченно почесал репу, ибо в данной ситуации мне было бы проще найти доказательства к положительному ответу на вопрос: «Есть ли жизнь на Солнце?» Однако поиски решения оказались недолгими…
– О, Илайдж, глянь-ка, доказательства пришли сами! – Я встал и вежливо поклонился тому, кто в этих записках фигурировал как черно-красный незнакомец. – Какими судьбами?
Мой враг, одетый на этот раз в бриджи и сюртук со стоячим воротником, улыбнулся нам и сообщил:
– Я решил, что ради всеобщего блага мне необходимо срочно поговорить с вами обоими.
Илайдж не поднялся с земли, но застегнул камзол, подтянул манжеты и, вынув из шалаша пояс со шпагами, заметил:
– Вы говорите, говорите, не стесняйтесь.
– О да, к тому же у вас столь хороший слог, – улыбнулся и я.
Теперь за исход дела мне волноваться не стоило – как бы наш гость ни был сладкоречив, при любой попытке давления на мозги Илайдж должен был его послать. По-видимому, черно-красный был несколько смущен таким приемом, но все же не стушевался и сразу приступил к делу.
– В последнее время до меня доходят слухи, что вы очень упорно стараетесь освободить так называемого Гроссмейстера…
– Простите, – резко прервал его Илайдж, – кто вы такой?
Черно-красный открыл было рот, явно собираясь вылечить Илайджа, как некогда меня, но тут уж я не смолчал:
– Да бросьте вы стесняться, здесь все свои! Так что представьтесь полным именем: я – такой-то и такой-то, бессмертный, из древней цивилизации сканков, а?
Похоже, это был сильный удар, поскольку черно-красный на время утратил дар речи, а потом пробормотал:
– Вы уже и про это узнали…
– Да, несмотря на ваши потуги помешать мне, я многое узнал!
– Хорошо! Называйте меня Альфред. Это ближе всего к моему настоящему имени… – Я заметил, что, пока мы перекидывались фразами, Илайдж украдкой открыл Доску и убедился, что Большая Белая Фигура стоит рядом с нами на 34-м поле.
– Вернемся к теме нашего разговора. Итак, как я уже сказал, вы стремитесь освободить Гроссмейстера, совершенно не представляя, к чему это может привести, а ведь за восемьсот лет, проведенных в общении с мощным древним разумом, Гроссмейстер не мог не переродиться, и теперь вы рискуете выпустить чудовище. Неужели вы не задумывались об этом?
Я видел, что Илайдж уже вскипел, но здравый смысл в словах новоявленного Альфреда присутствовал, поэтому мой ответ был таков:
– Я думал об этом и не отрицаю такой возможности, но тем не менее мы делаем ставку на благородство и твердость духа, а не на предательство, столь милое вам.
– Что вы имеете в виду? – оскорбился черно-красный.
– А как иначе назвать ваши действия в отношении цивилизации кипэ? Или более свежие события, то есть измена в нашем Клубе. Это как понимать?
Наш гость, глубоко задумался, а Илайдж подтолкнул меня локтем и взглядом предложил снести кое-кому голову, но я знаком же ответил, что всему свое время.
– Почему вы называете подлостью то, что по сути является разумной неизбежностью? – Альфред говорил теперь очень спокойно, даже чуть иронически. Казалось, он вновь обрел уверенность в себе. – Вы вытащили на свет очень древнюю историю, Рагнар, о которой, как я считал, никто уже и не помнит, но вы знаете лишь часть ее. Поймите наконец, что цивилизация кипэ была обречена так же, как и ректифаи, так же, как и вы – Человечество. Они несли в себе зерно, погубившее их, они не смогли найти разумного компромисса с природой, и она уничтожила их.
Даже Илайдж был слегка обескуражен этой отповедью, но это были лишь слова.
– И все же, Альфред, не природа, а вы внесли вирус разложения на Яфет, и, может, спустя тысячелетия он отозвался и в Человечестве!
– Если бы они были достойны существования, они бы не заразились!
– Хорошо, оставим эту тему. Что вы хотите предложить нам? – Переспорить черно-красного мне было не под силу.
– Лично вам… – протянул Альфред. – Скажем так, я предлагаю вам помочь мне исполнить свои планы. Сейчас я поясню, в чем они, собственно, заключаются: эта планета – Эгрис – наиболее перспективна как праматерь будущей всегалактической цивилизации, и я хочу обеспечить и ускорить ее возникновение, руководя происходящими здесь событиями. О, я понимаю, что оскорбляю ваши патриотические чувства, но, согласитесь, к расцвету Человечества возврата уже нет. Кстати, Рагнар, я ведь уже однажды говорил с вами об этом, и вы со мной согласились… На мой взгляд, проявлением высшей мудрости со стороны Людей была бы помощь нарождающейся культуре в духовном и техническом развитии, а не провоцирование все новых и новых бессмысленных войн за утраченные идеалы. – Черно-красный замолчал, ожидая ответа, и я решил, что разговор пора заканчивать, ибо хотя сатана и был великим умницей, но сатаной от этого быть не переставал.
– Ну как, Илайдж, – я повернулся к своему другу и подмигнул, – что мы скажем умному дяде?
– Пошел ты в задницу! – сказали мы хором, и Илайдж встал, вынимая шпаги из ножен.
– То есть вы отказывайтесь идти путем истинно мудрых, – с искренней печалью подытожил наш гость. – Жаль. Вас жаль…
На это уже и я разозлился, поэтому, продемонстрировав синеватое лезвие своей Шпаги, напомнил:
– Вы, кажется, уже познакомились с этим оружием?
Альфред рассмеялся:
– Да, Рагнар, вы действительно каким-то образом проведали массу ненужных подробностей, однако позабыли о том, что тогда эта Шпага находилась в руках воителя, по сравнению с которым вы – безусый сопляк!
– Боюсь, что мне придется нарушить ваши планы раз и навсегда. – Илайдж сделал шпагой жест, приглашающий противника к поединку, и шагнул вперед.
– Увы, доблестный Илайдж, – усмехнулся черно-красный, – мне придется вас разочаровать. Я не буду драться, вдвоем вы сильнее, но не печальтесь, я найду средства стереть вас в порошок!
С этими словами он исчез, просто растаял, оставив нас со светлым взглядом в завтрашний день.
– Ну что, убедительные доказательства? – поинтересовался я.
– Да, ты прав, впечатляющий мужик, – признался Илайдж, – хотя и большая сволочь. Короче, давай приступим к делу: что ты хочешь от меня?
Только теперь я объяснил Илайджу ситуацию с расстановкой Фигур, ибо раньше упоминать об этом было явно преждевременно. Он сразу сообразил, зачем же понадобился мне, и, надо заметить, не обрадовался.
– Видишь ли, друг мой, твоя просьба очень опасна, потому как мы первыми раскрываем карты. Можно остаться в дураках!
– То, что ты назовешь свое поле мне, еще не называется раскрыть карты. К тому же у вас нет альтернативы.
– Сдается мне, что ты прав, но тут есть еще одна загвоздка…
– Какая?
– Я не смог расшифровать это поле. – Илайдж грустно усмехнулся и, достав из внутреннего кармана черную пластинку, передал ее мне. – Держи, может, тебе это удастся.
– Черт возьми! – Такого поворота событий я никак не ожидал. Мне и в голову не могло прийти, что Илайдж может не знать содержание своей пластинки. Теперь вдвойне необходимо было срочно попасть в Форпост, только там я мог раскодировать эту жизненно важную информацию, только там я мог выяснить, знаю ли я расстановку Фигур..

Глава 8

– Что ты собираешься делать теперь? – Илайдж присел и принялся раздувать костер, угасший за время беседы с Альфредом. Всем своим видом он давал понять, что сам не собирается делать ничего.
– Думать буду..
– Я могу еще чем-нибудь помочь тебе?
– Можешь, если подскажешь, кто украл у меня Фигуру. – Этот вопрос приобрел сейчас архиважное значение, но, к сожалению, вряд ли Илайдж мог мне помочь.
Как ни странно, мой друг ответил не колеблясь, и его слова меня весьма подбодрили.
– Кнут, Эрсин или Яромир, причем последний навряд ли. Ты, конечно, можешь сказать, что я считаю из-за личных симпатий… Наверное, это так, но иначе я не умею!
– Спасибо, Илайдж. – Я протянул руку и, попрощавшись, отправился в лес, ведь теперь у меня была лишь одна дорога – в Форпост.
Я шел недолго, ибо пробираться по девственному лесу и серьезно размышлять – занятия несовместимые. Найдя удобное поваленное дерево, я присел и закурил, решив мужественно не обращать внимания на жужжащих вокруг кровососов. Несмотря на очевидную насущность вопроса о Фигуре, вначале я задумался о другом. Последняя беседа с черно-красным заставила меня еще раз пересмотреть свои, и без того весьма туманные, взгляды, ведь пусть мы его и послали, но так ли он был не прав…
Джарэт и Оракул, этакие прекраснодушные боги, борцы за добро и справедливость… Но может быть, это лишь маска, прикрывающая стремление отомстить за свои погибшие цивилизации. Ведь Гроссмейстер тоже мстил Вайару за Человечество, которое само себя обрекло. Возможно, Альфред действительно мудрее и, правильно оценивая будущее, старается улучшить его сейчас? Я сомневался, сомневался во всем. Да, предчувствие неоднократно подсказывало мне, что правда на стороне Оракула, но ведь и само предчувствие вполне могло быть управляемо… Я не мог разрешить противоречия, и это не давало мне покоя. Теперь я не знал, что же мне следует делать, но и просто сидеть сложа руки тоже было невозможно. Вдобавок ко всему меня вдруг рассмешила и одновременно напугала мысль, что фактически в моих руках сейчас находится Судьба мира, но, к сожалению, я к этому не готов…
Наконец мне показалось, что я нашел разумный подход. Абстрагировавшись от влияния внешних сил, я решил рассудить, какой вариант будет лучше непосредственно для остатков Человечества. В планах Альфреда Людям отводилась роль мамонтов, обреченных на исчезновение, хотя он и не отрицал, что мы еще можем оказаться полезны. Наши же перспективы, по замыслам Оракула или Джарэта, были вовсе неясны, однако пока Люди стояли на их стороне… Не все, тут же поправился я, кто-то ведь внял уговорам Альфреда, причем хорошо бы знать – кто! Я опять попал в тупик, и на этот раз надолго.
Часок-другой я, не переставая курить, перебирал факты и аргументы, но ничего толкового не вырисовывалось, ведь на деле я не мог довериться ничьим словам, не было никаких гарантий, что Джарэт, например, говорил правду, а Альфред лгал, и так во всем. Тем не менее я все больше склонялся к своей прежней позиции, потому как пусть шаткие, но подтверждения она все же имела, ведь черно-красный же не отрекся от того, что с их помощью погибли кипэ. Немаловажную роль играло, конечно, и то, что мои симпатии, бесспорно, были на стороне обаятельного Джарэта, прекрасной Марции, веселого Илайджа, смелой Лауры и остальных моих друзей. Но все же мне хотелось чего-то более убедительного, и, посидев еще немного, я это нашел.
Конечно, это тоже не было абсолютной истиной, но для меня имело принципиальное значение. Методы! Методы, используемые черно-красным: подкуп, обман, вероломство. Альфред, похоже, и сам не отрицал этого, размахивая флагом неизбежности, но это было не для меня, ибо я не приемлю лозунг, что для достижения цели хороши все средства. Удивившись, почему я не обратил на это внимания сразу, я утвердился в своем выборе, и последовавшие вскоре события подтвердили его правильность.
Теперь уже я вплотную взялся за разгадку своего детектива. Кто мог украсть Фигуру? Данных для анализа у меня было немного, но все же я попытался… Итак, в Форпосте в то утро было одиннадцать Человек: Джейн, Лоуренсия, Елена, Диана, Эрсин, Юлиан, Клинт, Кнут, Вотан, Яромир и я. Я отпадал сразу, а вот у остальных реального алиби не было, хотя с этой точки зрения предпочтительнее выглядели Джейн и Лоуренсия, впрочем, их можно было исключить сразу вместе с Клинтом и Юлианом, поскольку такое предательство с их стороны было просто невозможно. Естественно, менее подозрительными казались те, кто был еще в постели: Вотан и Яромир, хотя, конечно, это вполне могло быть и уловкой. Чуть поколебавшись, я Вотана из списка возможных похитителей все же вычеркнул, ибо этот Человек скорее дал бы отрубить себе голову, чем залез в чужой карман. Что ж, оставались еще Кнут, Эрсин, Диана и Елена, а если принять во внимание, что женщина вряд ли отважилась бы на такое предприятие, то оставались Кнут и Эрсин, к тому же на них мне указали и Александр, и Илайдж… Дальше я довольно долго не мог найти никакой зацепки, но затем мне вдруг вспомнились слова Джейн о том, что утром, когда все уже собрались в гостиной, никто не знал, где же я. Действительно, у меня же не было своей комнаты в Форпосте, а то, что я занял комнату Илайджа, знали только Джейн и Эрсин. Это было уже боже чем серьезно, хотя и не исключался вариант, что об этом мог проведать еще кто-нибудь. Я стал вспоминать все подробности того дня, связанные с Эрсином, и в первую очередь наш разговор. Конечно, это могло оказаться совпадением, но все же тогда Эрсин говорил мне практически то же самое, что я сегодня услышал от Альфреда. Наиболее вероятной мне виделась теперь такая версия: Эрсин, заметив меня выходящим из библиотеки и сразу что-то заподозрив, пошел следом, чтобы выяснить, где я живу. У самого порога комнаты он окликнул меня и навязал первый попавшийся разговор, проверив таким образом, не шел ли я к кому-нибудь в гости. К тому же оттопыренный карман камзола, похоже, подтвердил его догадку. Выйдя от меня, он все-таки решил подстраховаться и зашел в библиотеку, по дороге встретившись с Клинтом. После этого, надо полагать, Эрсин долго радовался подвернувшейся удаче, а утром спокойно взял у меня Фигуру и приложил все силы, чтобы расследование закончилось успехом.
Итак, все получилось очень складно, но у меня не было никаких реальных доказательств, а одними логическими выводами мои коллеги не удовлетворились бы. Проблема оказалась серьезной, и сколько времени было потрачено на безуспешные поиски выхода, точно сказать не берусь, потому как я вернулся к реальности, когда солнце уже приблизилось к закату и в лесу стало холодно. К этому моменту уже было ясно, что своими силами мне не обойтись, но я не представлял, кто и чем смог бы мне помочь, кто бы мог владеть необходимой информацией. И все же я еще раз настойчиво прокрутил события. Поначалу ничего не клеилось, и тут вдруг мое внимание привлек последний эпизод, а именно, наша короткая беседа с Кнутом. Я вспомнил его странное поведение, удивившее меня тогда. Неужели он что-нибудь знал? Конечно, на данный момент откровенный разговор с ним был чрезвычайно опасен и последствия его были непредсказуемы. К сожалению, в моем положении выбирать не приходилось. Я не очень любил риск, но за последнее время научился воспринимать его как очевидную неизбежность.
Я раскрыл Доску, где все было по-прежнему, и долго выискивал Башню Кнута среди скопления Фигур на 39-м поле. Было бы досадно ошибиться, поэтому я тщательно прицелился, и через несколько секунд в воздухе повис туманный кокон, медленно преобразившийся в массивную фигуру Кнута, сидящего на кровати в своей комнате.
– А, Рагнар! Рад вас видеть! – Кнут улыбнулся.
– Взаимно, – ответил я и быстро, но подробно изложил ему историю с Фигурой Гроссмейстера. По мере моего рассказа глаза Кнута заблестели, а улыбка на лице стала заметно шире.
– Прекрасно! Так я и думал! Жаль, что вы не обратились ко мне сразу… Перебирайтесь сюда! Перебирайтесь быстрее! Наконец-то мы разоблачим измену. Наконец-то! – Кнут был в восторге, морщины на его лице разгладились, и в этот момент он был просто красив.
– Хорошо, ждите! – необычайно обрадованный грядущим успехом ответил я и, как только образ Кнута растаял, прикоснулся к Фигуре Всадницы.
Джейн тоже ответила сразу и тоже оказалась одна, так что я мог лишь возблагодарить Судьбу за такие подарки.
– Что вам нужно, Рагнар? – Джейн, естественно, была настроена неприязненно.
– Найдите, пожалуйста, Юлиана и после этого скорректируйте мой переход. Я все вам объясню, но только вам двоим!
Джейн заметно потеплела, но все же спросила:
– Почему только нам? И где все-таки Фигура?
– Где Фигура, я пока не знаю, но скоро узнаю и именно поэтому настаиваю на встрече только с вами.
– Хорошо, ждите моего сигнала. – Джейн повернулась и исчезла.
От нетерпения я не мог усидеть и буквально прыгал вокруг бревна, яростно размахивая руками в тщетных попытках отогнать комаров. Все-таки правильно говорят, что ждать и догонять – занятия для идиотов. Так прошло минут пять, и наконец я почувствовал что-то похожее на осторожное покалывание в висках. Как ни странно, это был первый в моей жизни случай, когда по Доске вызывали меня, и я внутренне раскрылся, давая молчаливое согласие на ответ. Тотчас же прямо передо мной на фоне могучего дерева возникла Джейн.
– Рагнар, вы готовы?
Я кивнул, раскрыл Доску и переставил своего Рыцаря на 39-е поле…
Джейн и Юлиан стояли у письменного стола в большой библиотеке Форпоста, явно ожидая от меня объяснений.
– Добрый вечер! – поздоровался я и, не предоставив им даже возможности ответить, предложил: – Проводите меня, пожалуйста, в комнату Кнута, и мы раскроем вам небольшое предательство, которое у нас тут завелось.
Джейн и Юлиан переглянулись, судя по виду, весьма довольные.
– Значит, все-таки не зря я отказалась помогать преследовать вас, Рагнар. – Джейн улыбнулась и двинулась к выходу из библиотеки.
Мы шли молчат и быстро и, оставшись незамеченными, вскоре уже стучали в дверь комнаты Кнута. Как ни странно, ответа не последовало, и Юлиан дернул за ручку. Дальнейшее показалось мне каким-то кошмаром: с приглушенным возгласом мой друг отпрянул назад, и через раскрытую дверь в слабом свете ночника я увидел распростертое на полу тело Кнута. Из его шеи торчал длинный тонкий кинжал, а у левой руки лежала злосчастная Фигура Гроссмейстера. Я бросился вперед и склонился над телом Человека, еще десять минут назад весело разговаривавшего со мной. Кнут умирал, и у него хватило сил прошептать мне лишь одну фразу:
– Рагнаради приближается… Теперь это твоябитва…

ЧАСТЬ IV
ПОСЛЕДНИЙ УДАР

Глава 1

Я сидел на кровати, тупо уставившись на бездыханное тело Человека, которого вполне мог считать своим другом. Юлиан прохаживался по комнате, насвистывая траурный марш, а Джейн стояла у темного окна и, судя по всему, плакала.
– Ладно! Очнитесь, друзья! – Юлиан остановился и хлопнул в ладоши.
На мгновение я разозлился, но это вывело меня из апатии…
– Чего вы хотите?
– Глупейший вопрос! – Юлиан вперил в меня взгляд и, отчеканивая каждое слово, произнес: – Рагнар, вы должны взять себя в руки и заставить думать!
Я лишь отмахнулся – этот внезапный удар показался мне фатальным.
– Правда, Рагнар, еще не все потеряно. – Это Джейн неслышно подошла сзади и нежно потрепала меня по голове.
Меня затрясла лихорадка эмоций, я впадал то в ярость, то в безысходность, то чувствовал благодарность друзьям за поддержку, то тут же ненавидел их за назойливость… Похоже, у меня начиналась истерика. Нагнувшись, я выдернул длинный кинжал из шеи Кнута и провел им по запястью левой руки, вид собственной крови слегка привел меня в чувства.
– Острый! – усмехнулся я и поднял голову. – Я к вашим услугам!
– Расскажите нам, что, собственно, произошло, – попросила Джейн.
Я постарался максимально сконцентрироваться и повел свой рассказ от кражи Фигуры из библиотеки. Дабы не разводить пока лишних дискуссий, я опустил все, что касалось сканков, Джарэта и освобождения Гроссмейстера, поэтому рассказ получился недолгим.
– Ну, теперь многое понятно, – кивнул Юлиан. – Я был уверен, что из библиотеки Фигуру взяли вы, и совершенно не мог понять мотивов… Но почему вы сразу все мне не рассказали, черт возьми?!
Я покрутил пальцем у виска.
– Да уж, – согласился мой друг. – Так вот, я тоже подумывал о том, что Фигуру у вас могли украсть, и попытался кое-что разведать…
– Простите, – я обратился к Джейн, – а вы точно никому не говорили, где моя комната?
– Нет, конечно, чего ради. – Джейн все же подумала немного. – Нет, однозначно – нет!
– Вот-вот. Рагнар, именно поэтому ваша версия кажется мне очень убедительной. Кроме того, мои собственные изыскания подтверждают, что Эрсин в то утро был чрезвычайно активен – его видели то там, то здесь.
– А мы сможем заставить его признаться? – поинтересовался я, вновь возгораясь желанием отомстить.
– Если бы Фигура не нашлась, то еще можно было бы попытаться, ну а теперь он неуязвим.
– Да, все вопросы с Фигурой можно считать снятыми. Теперь нужно искать убийцу! Время преступления очень ограничено, и если мы прибегнем к уже апробированному методу, то наши шансы будут не так уж малы… – Внезапно Юлиан запнулся и горько усмехнулся: – Но только Эрсин не может быть убийцей! Он сидел со мной в библиотеке до той минуты, пока туда не пришла Джейн…
– А почему бы, выйдя, он не мог направиться прямо сюда и опередить нас всего на несколько секунд? – Мне очень не хотелось принять версию, что Эрсин может оказаться чист.
Юлиан задумался, но мне возразила Джейн:
– А как он мог узнать, что Кнут стал настолько опасен?
Подозрение в убийстве с Эрсина пришлось снять, а вот вопрос, поставленный Джейн, актуальности не утерял, ведь само по себе убийство Кнута означало, что кто-то подслушивал наш с ним разговор.
– Давайте обыщем комнату! – предложил я.
– Здравая мысль, – подхватил Юлиан, и, включив верхний свет, мы принялись за дело.
Я осмотрел стены и потолок и не нашел ровные счетом ничего интересного, а затем принялся за прикроватную тумбочку. Примерно через минуту раздался приглушенный возглас Юлиана, и, разогнувшись, я увидел его выныривающим из-под кровати. Сперва я не понял, в чем дело, но потом заметил в руке Юлиана какую-то бусинку.
– Как вы полагаете, Джейн, это то, что я предполагаю? – Юлиан передал бусину ей.
– Да. Взгляните, Рагнар, это миниатюрное подслушивающее устройство! Я и не думала, что такие еще существуют.
Я подошел и осмотрел стальной шарик, покрытый с одной стороны каким-то клейким веществом.
– А кто же у нас интересуется техническими достижениями прошлого?
– Насколько я знаю, Илайдж и Клинт.
– И Вотан, – добавил Юлиан, – но он специализируется на оружии.
Это наталкивало на мысль, что Эрсин – не единственный предатель в Клубе, и я поделился своими соображениями с коллегами.
– Да, похоже. Надо понимать, что вы намекаете на Вотана и Диану?
– На Диану и Вотана, – поправил я, – ведь, насколько мне известно, из всего Клуба у Эрсина самые теплые отношения с Дианой.
– Это верно, – поддержала меня Джейн.
– Может быть, но Вотан никогда не убил бы собственного брата, а Диана просто физически не смогла бы это осуществить, – возразил Юлиан, характерно усмехаясь.
Я мог только развести руками, и мы продолжили обыск. Больше ничего найдено не было, если не считать картинки, лежавшей в глубине тумбочки. Я сразу узнал портрет: это был Альфред, и это означало, что Кнут действительно раскрыл их заговор и собирал доказательства… В этот момент я вспомнил еще кое-что, уверившее меня в правильности собственных предположений.
После нашей беседы с Кнутом вечером, накануне кражи, у меня осталось ощущение, будто он пытался разузнать про мои отношения с Дианой. Я решил пока об этом промолчать, а друзьям подкинул другую мысль:
– Вы уверены, что стоит поднимать шум немедленно?
Джейн пожала плечами, а Юлиан взглянул на меня, явно ожидая продолжения.
– Представьте, какой поднимется переполох. Все будет стоять вверх дном, и расследование толком провести не удастся. Если же мы сделаем вид, что ничего не случилось, то до утра, по крайней мере, сможем работать спокойно.
– Так будет сложнее, – проронил Юлиан.
– Не факт. К тому же мы можем обратиться за помощью…
– К кому же? – не без иронии спросил мой друг.
– К Александру.
– Думаете?..
– Уверен!
– Что ж, прекрасно. Я давно его не видел, – согласился Юлиан, а Джейн вместо ответа раскрыла Доску и прикоснулась к Фигуре Охотника.
– Обычно он не отвечает, – заметила она, но в этот момент зареял туманный кокон, и через секунду мы увидели Александра, занимающегося уборкой кабинета.
– А, это вы, Джейн. Не ожидал. – Александр вгляделся в ее лицо и, похоже, заметив следы недавних переживаний, мягко спросил: Что-то случилось?
– Убит Кнут. Рагнар предложил обратиться к вам за помощью.
– Ждите моего вызова через несколько минут! – Александр махнул рукой в знак прощания, и контакт прервался.
– Замечательно, – кивнул Юлиан и рассмеялся, – теперь убийце будет оч-чень плохо. Александр шутить не любит и шуток не понимает.
– Погодите-ка. – Меня вдруг заинтересовала другая мысль. – Никто не видел раньше этого кинжала?
Юлиан лишь отрицательно качнул головой, а Джейн, всмотревшись в рукоять, сказала:
– Сейчас я припоминаю, что такой или очень похожий видела в оружейной коллекции Вотана… – Джейн отвела глаза. – Господи, неужели все-таки он…
– Нет! – решительно возразил Юлиан, и я был с ним согласен.
Разговор ненадолго затих, а затем Джейн чуть повернула голову, и рядом с телом Кнута возник Александр, облаченный в боевые доспехи, с луком за спиной, мечом у пояса и щитом в руке. Причем если лук и меч я видел и раньше, то щит впервые. Он был точной копией его герба…
– Добрый вечер! – Александр повернулся ко мне. – Итак, Рагнар, что же произошло с момента нашего расставания?
Вкратце я рассказал о своих встречах с Илайджем и Альфредом, последующем возвращении в Форпост и смерти Кнута.
– Черт возьми, кто же такой этот Альфред? – незамедлительно спросил Юлиан, и я осознал, что проболтался. Теперь не оставалось ничего иного, кроме как предложить:
– Александр, будьте так любезны, расскажите друзьям о событиях давних дней. Я что-то сильно устал.
Александр согласно кивнул и, сложив оружие в одно кресло, уселся в другое, приступив к рассказу о том, кем были Оракул, Джарэт и Альфред на самом деле. Джейн и Юлиан внимательно слушали, все более проникаясь серьезностью происходящего, а я углубился в поиски решения проблемы: как раскрыть заговор.
В тот момент я практически не сомневался, что в заговоре участвуют по крайней мере двое: Диана и Эрсин, под большим подозрением оказывался и Вотан. Но все же, как вытекало из предыдущего разговора, ни один из них не мог убить Кнута… У нас не было ни одного реального доказательства, а возможность получить их прямым путем казалась мне маловероятной. «Опять тупик», – с тоской подумал я, прекрасно отдавая себе отчет, что найти выход необходимо быстро.
Несколько минут я рассматривал возможность вытянуть признание у Эрсина, ведь доказательства, пусть и косвенные, в краже Фигуры у меня были. В конце концов, можно было попытаться действовать методом грубой силы… Однако, поразмыслив, этот план отверг, потому как Эрсин произвел на меня впечатление Человека, которого так просто не проймешь, да и получи такая история огласку в Клубе – мои акции падут до нуля… Требовалось что-то неопровержимое, но кто мог располагать такой информацией, помимо участников заговора? Неожиданно я нашел ответ на этот, по сути, риторический вопрос, но в экстаз меня это не ввело…
– Рагнар, вы не заснули? – услышал я вдруг заботливый голос Джейн.
– О нет, я далек от этого, – улыбнулся я и прислушался к их беседе.
Александр уже завершил свой исторический экскурс и теперь, вместе с Юлианом и Джейн, составлял план первоочередных мероприятий. Я и не пытался вникнуть в хитросплетения его умозаключений, меня интересовало только одно: да или нет!
– А что вы думаете по этому поводу, Рагнар? – между делом поинтересовался Александр.
– Ничего, – искренне ответил я и, сделав выбор, сообщил: – Я, пожалуй, схожу к Оракулу!
– Господи, зачем? – воскликнула Джейн, а мужчины лишь недоуменно посмотрели на меня.
– За разгадкой этой тайны. Кто, кроме Оракула, сможет нам помочь?
Возражения были очевидны, но никто, надо отдать должное, даже не стал спорить, лишь Александр заметил:
– Благородно, но чересчур рискованно!
Я пожал плечами и, встав, предложил:
– Когда разработаете план, сразу начинайте действовать. Чем больше вы узнаете к моему возвращению, тем лучше…
– Если оно будет… Я имею в виду возвращение. – Юлиан вновь пронзил меня взглядом.
– Будет, будет, – проронил я и направился к выходу?
– Ну да, рыцарям суждено погибать в бою!
Я так и не понял, шутил тогда Юлиан или нет… Было около девяти вечера, Форпост был полон жизни, и я пошел к Чертогу Оракула кружным путем, избегая жилых помещений. Встреча с кем-либо была чревата непредсказуемыми последствиями, поэтому я был осторожен до предела и на время выкинул из головы мысли о своих проблемах. Так, тихо и быстро, я прошел почти полный круг по внешней галерее и уже собрался сворачивать в коридор, ведущий непосредственно к Чертогу, как вдруг заметил в полутьме идущего мне навстречу Человека. Секунду я потоптался в нерешительности, и тут раздался удивленный возглас:
– Вы, Рагнар? Удивительно! Зачем вы здесь? – Я узнал голос Эрсина и, мгновенно приняв решение, пошел к нему.
Подойдя вплотную, я холодно улыбнулся и прошептал:
– Около двух часов назад в своей комнате был убит Кнут, заколот кинжалом в шею. – Я даже при плохом освещении заметил, как невероятно побледнел Эрсин, и поэтому добавил: – У его тела нашли Фигуру Гроссмейстера, как это ни странно. Я иду к Оракулу!
Не дожидаясь ответа, я развернулся и ушел. Я не корил себя за этот жест, ведь если Эрсин не знал, что Кнут убит, то теперь мог как-нибудь себя выдать, если же знал, то мои слова практически ничего не меняли.
Ну вот, я стоял на пороге комнаты, в дальней стене которой находились памятные мне ворота. Теперь я выбросил из головы все неприятности, важно было лишь одно: дойти!
Три шага, и створки закрылись, не оставляя возможности повернуть назад.

Глава 2

На этот раз переход из реального мира в Грезы оказался значительно быстрее и легче – лишь мгновение абсолютной темноты. Похоже, я уже хорошо натренировался в перемещениях между мирами, отметил я и принялся оглядывать окружающий пейзаж. С некоторых пор мне доставляло удовольствие наблюдать Грезы, постигать их красоту и смысл…
Однако сейчас антураж был крайне прост: посреди безбрежного темно-серого океана – маленький остров, заросший необычными, сиреневого цвета деревьями. Задерживаться здесь смысла не имело, и я шагнул вперед… Ничего не произошло! Я лишь на метр приблизился к берегу. Такой поворот событий озадачил меня: это означало, что теперь меня никто за ручку вести не будет и добираться до Оракула придется самому. Вот только я не знал как…
Что ж, я закрыл глаза и стал вспоминать свой первый поход, пытаясь найти какую-либо зацепку. Тогда я оказался в степи, ничуть не отличающейся от реального мира. Высокая зеленая трава, вершины горных хребтов на горизонте… Сквозь зажмуренные веки я почувствовал изменение освещения и открыл глаза. Я снова был там, в той Грезе, которую когда-то увидел первой! Правда, не в том же самом месте, а скорее по другую сторону гор, но это было неважно. Итак, способ перемещения я нашел и, естественно, успокоился, меня заинтересовало лишь, работает ли такой метод, если оказаться в Грезе каким-то другим способом…
«Прекрасно, но как же ты попадешь непосредственно к Оракулу?» – внезапно поинтересовался я у собственной находчивости. Та пробурчала что-то невразумительное, и я решил переместиться в Грезу Столицы, после которой началось тогда путешествие сквозь миры. Сконцентрировавшись, я представил себе дворцы и храмы, мосты и аркады, представил точно, до мельчайших деталей, но остался на месте.
Тогда я попытался припомнить, куда я попал из этой Грезы в прошлый раз. К сожалению, то видение было слишком мимолетным и малозапоминающимся, так что пришлось постараться. Там были какие-то деревья… Я стал воображать деревья, но стоял столбом посреди степи… И все же что-то там было необычное, свое… Ах да, горячие голубые снежинки! Стоило подумать об этом, и они посыпались мне на голову… Я осмотрелся повнимательнее: снежинки были те же, а вот деревья – другие, да и небольшого синего озерца вовсе не было. Теперь я знал два принципа смены Грез: идти надо последовательно, от своего мира к соседнему, раз, и у каждой Грезы есть свой ключевой образ, воссоздать который необходимо, два.
Вооружившись этими правилами, я продолжил свое путешествие. Узкие башни над островом, покрытым джунглями; и я рассматриваю этот город с высоты птичьего полета. Желтовато-зеленая земля, истекающая жидкостью с запахом цветов; на этот раз здесь безветренно. Фиолетовый океан и поле битвы; я вновь окунулся в абсолютную тишину. Арочный мост, упирающийся в вулкан; я стою на середине, глядя вниз в пронзительно-чистое пустое море. Бледные тени, синеватый огонь крови и огромные крысы… Уже в следующее мгновение я пожалел, что вспомнил о них. Раздвоенная голова одной из этих тварей оказалась прямо передо мной. Крыса метнулась вперед, но я успел отскочить в сторону и выхватить Шпагу. Следующий прыжок зверя стал последним в его жизни – мой клинок прошил его шею насквозь. Я решил побыстрее убраться отсюда, но тут мой взгляд скользнул по руке со Шпагой… Стоп!
Я повнимательнее рассмотрел хищника, истекающего омерзительно воняющей черной кровью. Действительно, ручеек крови и рана на его уродливой шее светились призрачной синевой, будто подожженный спирт. Точно так же светились моя рука, весь я и… рукоять Шпаги! Чуть подумав, я вспомнил, что и во время первого посещения этого места заметил едва различимый огонек. Сегодня он был ярче и четче, но что же это могло значить?..
Я огляделся по сторонам: других хищников поблизости не было, лишь слева, вдалеке, бродило какое-то небольшое животное, замеченное мной только из-за того же синего сияния. Убедившись, что в ближайшее время мне ничто не угрожает, я решил всерьез призадуматься над разгадкой этого очередного секрета, предложенного Шпагой. Из всего увиденного здесь выходило, что в этой Грезе голубое свечение характеризует собой жизнь, является отличительным признаком живого… Для проверки этой гипотезы я еще раз кинул взгляд себе под ноги и убедился, что стоило зверю испустить наконец-то последний вздох, и ни одна искорка больше не освещала его. Глаза же дракона в эфесе Шпаги по-прежнему отливали синевой…
Конечно, это было невероятно, невозможно и еще тысяча разных «не», но получалось, что Шпага – живая! Точнее, сам клинок-то уж никак не мог быть одушевлен, но в Шпаге билась жизнь. Что это могло означать? Чей-то дух, разум, какая-то частичка Оракула или просто животворящая сила создателя? Я мог лишь гадать. Любое предположение было парадоксальным, но я уже привык не удивляться подобным вещам… И все же я решил попытаться построить логичную гипотезу и обратился в прошлое, к многочисленным загадкам Шпаги. Восприятие тонкой энергии, преодоление заклятий, неоднократное спасение моей жизни и, наконец, подсказка выхода из Грез по Доске – все это говорило о весьма конкретных проявлениях разума, а посему варианты некой абстрактной одушевленности я отверг сразу. Кроме того, проанализировав свои ощущения, а точнее, отсутствие какого-либо потрясения, я пришел к выводу, что, по-видимому, подсознательно чувствовал разумность своего оружия, хотя и не хотел себе а этом признаться. Конечно, это было лишь предположение, ведь глубины нашего мозга скрыты от нас, но все же…
Внезапно меня отвлек шорох за спиной. На этот раз я спасся от гибели, лишь благодаря обострившейся в последнее время реакции. Я обернулся прежде, чем успел подумать о необходимости этого, и тем не менее чуть не опоздал. Огромная, почти в мой рост, невиданная тварь была уже в прыжке, и я едва успел выставить перед собой клинок. Плотные роговые пластины на брюхе не защитили зверя от стали, но и я не смог устоять от страшного толчка. В общем-то мне очень повезло, что Шпага, очевидно, попала в какой-то жизненно важный орган, и монстр сдох мгновенно, иначе он мог растерзать меня за пару секунд. Выбравшись из-под туши и осмотревшись, я заметил еще парочку тварей малоприятного вида, приближающихся ко мне с боков, и решил срочно покинуть этот негостеприимный мир. Положение дичи как-то не располагает к серьезным раздумьям…
Не без труда вспомнив, куда следует отправиться дальше, я представил себе серый мир и разрушенный город. Что ж, через мгновение я вновь парил над ним, окруженный своими двойниками. Прямо скажем, уютной эту Грезу не назовешь, зато здесь было безопасно, так что я вложил оружие в ножны и вернулся к своим мыслям.
Итак, я решил, что моей Шпагой, по крайней мере время от времени, руководит разум. Но чей, Оракула или свой собственный? Более вероятным казался первый вариант, ибо они действовали совместно, как, например, в бою с Джарэтом на Западном континенте. Но, с другой стороны, Шпага не раз выручала меня в схватке, как это было на крыше дома Александра, и я очень сомневался, что Оракул смог бы управлять ею в подобных случаях. Кроме того, мне вспомнился очень яркий, эпизод, когда Шпага, написала на песке комбинацию цифр. Если бы это была инициатива Оракула, то, с моей точки зрения, ему незачем было выбирать столь сложный способ освободить меня из Грез, где он был полновластным, хозяином, а значит…
Чем дольше я размышлял, тем больше склонялся к мысли, что в Шпаге находится разум еще одного представителя исчезнувшей цивилизации Эгриса, и, естественно, мне хотелось вступить с ним в прямой контакт.
Однако одного желания здесь явно не хватало, ибо я вместе со Шпагой уже побывал во множестве фантастических мест, в том числе и у Оракула, где обстановка для контакта казалась максимально благоприятной. Вздохнув с сожалением, я решил все же двигаться к своей главной цели, но тут меня посетила неожиданная идея. Разум в Шпаге… Очень вероятно, что он принадлежит тому, чей призрак я видел в далеком горном колодце, а если так, то не будет ли Греза, соответствующая этому месту, еще более удобной для установления контакта… Если, конечно, такая Греза вообще существует, решил я, уже чувствуя разгорающееся любопытство. В конце концов, я не терял ничего, кроме нескольких минут, и поэтому…
Закрыв глаза, я начал воссоздавать картину боя призраков. Черные базальтовые скалы, одинаковые по высоте, солнце, движущееся к закату, неровное дно колодца, покрытое мелкой галькой… Я чувствовал, что по-прежнему пребываю в сером мире, но очень хотел найти нужную Грезу, хотел, чтобы она просто была… По одной из скал идет неглубокая диагональная расщелина, с другой нависает карниз, напротив которого чернеет отверстие входа. Я все еще не перемещался, но уже не принадлежал целиком к серому миру, находясь в состоянии амбивалентности… Еще несколько деталей, которые я запомнил пятнадцатого июля, и последний штрих – призрак высокого человека с моей Шпагой. Я, насколько смог, восстановил его одежду и черты лица и тянулся, изо всех сил тянулся к тому миру.
Внезапно я перестал парить, увлекаемый воздушным потоком, и ощутил под ногами твердый камень. Открыв глаза, я в реальности увидел перед собой картину, которую до этого рисовал в своем мозгу, поэтому я даже не удивился, когда стоящий метрах в трех от меня призрак заговорил:
– Браво, Рагнар! Я рад наконец-то представиться вам! При жизни меня звали Гэлдор.
– Очень приятно. – Я был весьма доволен собой и, обведя вокруг себя рукой, заметил: – Значит, такая Греза все-таки существовала!
Призрак с улыбкой покачал головой.
– Доселе ее не было. Ее создали вы, Рагнар!
– Каким образом? – Вопрос был не из самых умных, но я слегка растерялся.
– Вы просто захотели, чтобы она была, и представили ее себе с достаточной точностью, а я транслировал вам необходимую энергию…
– Погодите, Гэлдор, так вы действительно находились в Шпаге?
Улыбка сошла с лица моего собеседника. Он затянул с ответом, и я рассмотрел его повнимательнее. Длинные темные волосы, правильный овал лица, большие глаза, массивный нос, тонкие губы и маленькие уши. Лицо воина и аристократа.
– Собственно, Рагнар, я и сейчас нахожусь в голове дракона, просто с помощью призрака самого себя мне удается непосредственно общаться с вами… – Неожиданно он подмигнул мне: – Предвижу ваш вопрос. Нет, освободить меня невозможно, я навечно прикован к Шпаге, и жить или погибнуть нам суждено лишь вместе.
На мгновение мне стало жаль его: ведь неужели столь могучий разум может жить в столь малом пространстве. Тем временем Гэлдор продолжил:
– Вы сейчас пожалели меня, Рагнар, и, наверное, были правы. Действительно, так жить тяжело, невыносимо тяжело, помня о возможности мгновенно оказываться в любой точке Вселенной, об умении творить миры на свой вкус и многом другом. – Гэлдор говорил легко и спокойно, и я подумал, что при жизни нервы у него наверняка были железные. – Тем не менее я предпочел такую жизнь полному ее отсутствию и ни разу не пожалел об этом.
– Простите, – перебил я его, – вы что, читаете мои мысли?
– А вы считаете это неэтичным?
Я секунду подумал.
– Да, пожалуй.
– В таком случае не беспокойтесь. Особой необходимости в этом занятии я не вижу. Мне удалось установить четкий контакт с вашим подсознанием, поэтому я иногда могу управлять вашими органами. Это происходит, когда вы сами частично теряете контроль, например, глубоко задумались или сильно устали. Через подсознание я также передаю вам тонкую энергию и помогаю работать с ней… Что же касается мыслей, то пару раз мне удавалось настроиться на них, но это получалось случайно. – Гэлдор, казалось, был несколько озадачен. – Может быть, мы могли бы установить и постоянный контакт, но я не знаю, как это сделать. Спросите Джарэта, он глубже всех живущих проник в тайны подобных явлений.
– Непременно. А откуда вы берете энергию?
– Собственно, все дело в Шпаге. Это – уникальный прибор, одной из функций которого является конденсация тонкой энергии…
– А что еще может Шпага?
– Точно не знаю. Видите ли, она была создана так давно, что уже при моей жизни имя создавшего ее гения было забыто. Я не смог разобраться в ее тайнах, и никто не смог… – Гэлдор помедлил. – Боюсь, Рагнар, что сейчас на вашем поясе висит предмет, оставшийся от цивилизации еще более древней, чем моя…
Я невольно оробел, подумав о грузе веков, лежащем на моем оружии. Даже учитывая собственное бессмертие, я не мог этого постичь.
– Ректифаи не знали металла, из которого она выкована, – заметил мой собеседник. – К тому же если вы думаете, что это я помогал вам снимать различные заклятия, то заблуждаетесь, она делала это сама. Эту Шпагу не может остановить ничто!
Некоторое время мы молчали, а затем я поинтересовался:
– А Гроссмейстер знал все это?
Гэлдор лишь скривил губы:
– Нет, он использовал ее фактически лишь как источник энергии и универсальную отмычку. За две сотни лет он не догадался даже о моем существовании… Правда, надо отдать должное, он подозревал об истинной ценности Шпаги хотя бы потому, что она сделала его бессмертным.
– Владелец Шпага всегда становится бессмертным?
– Насколько я знаю, да. Однако все ее хозяева, были великими воинами и достаточно скоро погибали.
Я несколько удивился.
– Вы хотите сказать, что все великие воины обречены?
Теперь уже удивился он.
– А вы что, этого не знали? Любой, кто становится поистине великим воином, обрекает себя на непрестанный бой и погибает достаточно быстро. К сожалению, Рагнар, и вы – не исключение.
От подобного пророчества, признаюсь, по спине побежали мерзкие мурашки, но все же я спросил:
– Значит, я скоро погибну?
– Относительно скоро.
– То есть я не смогу победить Альфреда?
– Почему же, ничего принципиального этому пока не мешает, хотя он и очень серьезный противник. Просто поймите, если вы победите Альфреда, придет кто-нибудь другой…
Я был согласен для начала победить Альфреда, поэтому увел разговор в сторону от своей персоны.
– Тогда почему вы избрали удел великого воина? И как погибли?
Призрак пожал плечами.
– Великими становятся не по собственной воле, а волею Судьбы, Рагнар. Вам ли этого не знать.
Он замолк, а я подумал, что излагаемые им сентенции, конечно, не бесспорны, но в них есть здравое зерно.
Минуты через две Гэлдор заговорил вновь:
– Я сейчас раздумывал над тем, стоит ли рассказывать вам историю своей гибели, потому как она не столь коротка, а времени крайне мало… – За пару месяцев этого странного общения Гэлдор, видимо, прекрасно изучил меня, ибо опять предвосхитил вопрос: – Вы, по-моему, хотите поинтересоваться моим мнением по этому поводу? Оно совпадает с вашим. Если до утра не раскроете заговор, я не обещаю вам ничего хорошего.
– А вы не можете мне помочь?
– Я знаю не больше вашего, а точнее, ровно столько же…
– Но вы же связаны с Оракулом!
По лицу Гэлдора пробежала тень недовольства.
– И кто же вам сказал-то такую глупость, – пробормотал он. – Увы, Рагнар, я никогда не мог поговорить с Оракулом. Я так же, как и вы, не знаю даже его подлинного имени. Просто иногда мы действуем сообща, и не более того…
Это заявление явилось для меня очередным сюрпризом, но не оставалось ничего, кроме как принять его за факт. Правда, возникал еще ряд вопросов.
– А почему бы вам не попробовать связаться с ним прямо сейчас, ведь Грезы – лучшее место в этом смысле.
– Насчет Грез вы правы, но… – Гэлдор усмехнулся. – Такое было бы теоретически возможно лишь при стремлении к этому обеих сторон.
– Так почему же Оракул этого не делает?
– А откуда ему знать, что это надо делать? – удивился призрак и, видя мое недоумение, пояснил: – Кроме вас, Рагнар, никто и не подозревает о моем существовании, а все чудеса, совершаемые Шпагой, приписываются ее свойствам.
В моей душе зашевелилось неприятное предчувствие. Конечно, я мог бы и раньше догадаться, что Оракул не всеведущ, ибо ни один биологический мозг не может, грубо говоря, все знать… Но это значило, что мой, казалось бы, стопроцентный план может оказаться пустышкой.
– Послушайте, Гэлдор, а я могу сейчас уйти из Грез, используя вашу комбинацию?
– В любой момент, – не без иронии ответил он. – Вам, должно быть, пришла в голову мысль, что Оракул не столь могуществен, как вы считали. Напрасно, только он действительно может вам помочь.
– Ладно. А кстати, эта комбинация – единственная?
– Нет, разумеется. – Гэлдор вновь подмигнул мне. – Точнее, первые четыре цифры задают непосредственно переход, а пятая – место, куда именно он должен осуществиться.
Это было очень приятное открытие. Теперь, оказавшись в Грезах, я уже не мучился бы вопросом, как оттуда выйти… Неожиданно Гэлдор довольно резко заметил:
– Ну вот, мы все-таки заболтались, а ведь вам надо спешить!
– Почему вы все время говорите вам, а не нам? – машинально заметил я.
– Потому что если мы опоздаем, то по голове пожучите вы, мой милый!
– Понятно, – обронил я и, в свою очередь проявив догадливость, сообщил: – Пока вы не расскажете о себе, я отсюда не уйду!
– Понятно, – скопировал он мою интонацию. – Тогда слушайте…
Я родился в… скажем так, через сорок лет после гибели Яфета. Мой отец был правителем небольшого, вновь образовавшегося государства со столицей в городе, соответствующем нынешнему Дагэрту. Надо заметить, обстановка на Эгрисе к тому времени резко отличалась от того, что живописал вам Джарэт. Расчет сканков оправдался: катастрофа на Яфете нарушила энергетическое равновесие между мирами и нанесла невосполнимый психологический ущерб. Наша цивилизация начала задыхаться, словно человек, попавший в разреженную атмосферу. Открытых ссор и междоусобиц еще не было, но планета вновь разбилась на государства, начала вооружаться… Впрочем, впоследствии это оказалось к лучшему. Когда мне исполнилось двадцать, началась война со сканками. Между прочим, я до сих пор считаю, что эта война – единственная, но принципиальная ошибка в их плане. Весь наш народ вновь сплотился в единое целое, – Гэлдор чуть помедлил, – когда мы разобрались, что к чему… Неожиданные стычки с варварами, населявшими Эгрис, странного рода безумие, периодически охватывающее людей, эпидемии неизвестных болезней, неведомо откуда возникающие монстры… Не скоро поняли мы, откуда дует ветер; еще немного, и было бы поздно. За десять лет мы, разъединенные и неопытные, потерпели множество страшных поражений… Так, при нападении на мой родной город отряда человекообразных чудовищ погибло более половины его жителей и все мои братья и сестры…
Даже после создания единой оборонной системы и общей армии, которой командовал, кстати, мой дядя Ведин – тогдашний владелец Шпаги, – даже после этого, несколько лет мы не могли переломить ход войны. Просто не знали, как и куда нанести решающий удар. Тем не менее постепенно натиск стал ослабевать, мы усмирили варваров и победили болезни. Однако в последней битве с кочевниками погиб мой дядя, великий воин. Я в те времена уже снискал славу на военном поприще, поэтому сражался рядом с ним в самом пекле и видел, как он пал. Короткая стрела вонзилась ему в крохотную щель между завязками шлема и кольчугой, причем убивший его лучник спустил тетиву не целясь… – Гэлдор внимательно взглянул на меня. – Это была рука Судьбы… Умирая, дядя подозвал меня к себе и, протянув Шпагу, сказал: «Возьмите, принц!»
Затем несколько лет я с неизменным успехом возглавлял отряды по борьбе со всякой нечистью, и, казалось, ничто не остановит меня на дороге к победе. Конец истории таков: однажды мой отряд наткнулся на пещеры в горах Западного континента, где укрывались великаны Горбага. Бой был крайне тяжелым. Эти шестирукие трехметровые уроды были, пожалуй, самым грозным порождением сканков, но мы перебили их всех, а потом, только из любопытства, я отправился осмотреть лабиринт. Прогуливаясь, я внезапно ощутил, что где-то поблизости находится природный источник необычайной энергии, и направился к нему. Через несколько минут я пришел в воссозданное вами здесь место, где меня поджидал человек, представившийся вам как Альфред.
Со мной он знакомиться не стал, сообщив лишь, что является моим заклятым врагом. Собственно, наш последующий разговор интереса не представляет, ну а дальнейшее вы видели…
– Значит, вы все-таки тогда не выжили, – прошептал я.
Гэлдор хладнокровно кивнул головой:
– Да, это так. Причем я затруднился бы объяснить вам, как мне удалось перенести свое сознание в Шпагу. Я этого просто захотел, и все… – Призрак неожиданно шагнул ко мне и тихо произнес: – Самое главное, что я ведь тоже убил его тогда. Вы, может быть, не видели этого, но он умер через мгновение после того, как нанес мне удар!

Глава 3

Минут пять мы молча стояли, поглощенные своими мыслями, а затем я заметил:
– Жаль, что я не имел возможности скрестить с ним Шпагу.
Призрак отвел глаза и усмехнулся:
– Ничего. Она вам еще представится.
– Откуда вы знаете?
– О, Рагнар, дракон – очень мудрый зверь… Ладно, вам пора, мы и так потратили чрезмерно много времени.
– Неужели вам наскучила эта беседа, первая за столько лет?
– Ценю вашу тактичность. – Гэлдор улыбнулся и, приподняв одну бровь, сообщил: – Более того, мне настолько приятно ваше общество, Рагнар, что я искренне желаю и приложу все усилия, чтобы продлить пребывание Шпаги в ваших руках. Так что, вперед!
– Будь что будет! – Я смирился с неизбежностью. – Последний вопрос: нет ли более короткого пути к Оракулу, нежели используемый мной?
Гэлдор пожевал губами в легкой задумчивости.
– Насколько я понимаю сложившуюся ныне систему мироздания, Оракул – некая субстанция, пронизывающая любую Грезу и обеспечивающая тем самым ее существование, поэтому должен быть более короткий путь… Знаете, Рагнар, здесь очень уместно сравнение с одними известными вам янтарными бусами, где Ментальные Миры – бусины, а Оракул – нить и замок цепочки. Понимаете?
– Хотите сказать, что нужно идти по нити, а не по бусинам, – констатировал я. – А как?
– Помните, в этом мире главное – желание… До встречи, Рагнар!
Призрак закрыл глаза, и это означало, что разговор окончен.
Я последний раз взглянул на стены горного колодца, дабы без труда найти это место в следующий раз. Пейзаж вокруг меня ничем не отличается от реального мира, однако, присмотревшись, я вдруг понял, что за время, проведенное мною здесь, солнце на небе не сдвинулось ни на дюйм. В этой Грезе царил вечный день, и я назвал ее про себя Миром Остановившегося солнца…
Что ж, я стал готовиться к обратному пути в серый мир, раздумывая над сравнением Гэлдора. Действительно, в первом путешествии по Грезам Оракул вел меня по нити, лишь на мгновения задерживая в бусинах, сейчас же я шел как бы по поверхности Грез и не видел ни стеклянного цветка, ни зеленого свечения…
«Между прочим, – догадался я, – из этого логически вытекает, что таким способом цели не достигнуть. Я буду просто ходить по кругу или какой-нибудь менее банальной замкнутой системе…»
Поразмыслив, я решил попробовать вот что: держа в памяти картину серого мира и переходя в него, я представил скрещение алмазных лиан, наполненных мягким зеленым светом… На какое-то мгновение мне показалось, что я вижу эту панораму в реальности, но задержаться там не удалось, и подо мной вновь был разрушенный город. Тогда я стал готовиться к следующему шагу, но теперь не в какую-то конкретную Грезу, а непосредственно в стеклянный цветок…
Успех пришел неожиданно легко, даже ощущения перехода не возникло – я просто почувствовал, что отделяюсь от мира двойников и вокруг меня возникают другие Грезы. Я видел их, но сам парил в сверкающем лабиринте, пытаясь разобраться, где же находится источник света…
Неожиданно накатившая волна энергии развернула меня и, разгоняя, понесла вперед. Как я понял, это Оракул наконец-то решил ускорить нашу встречу, поэтому теперь лучше всего было ему не мешать, Несмотря на высокую скорость движения, я все же вновь получил возможность полюбоваться ирреальными мирами.
Медно-красные горы и парящие над ними полуптицы-полутени… Мир, созданный из огня. Огненная земля, огненный город, переливающиеся сполохами сгустки пламени… Уже хорошо известная мне серебряная пустыня с черным океаном вдали…. И опять что-то знакомое: черный обелиск на буром холме, омываемом красным потоком. На секунду я отвлекся от созерцания, припоминая, где видел эту картину. Точно, это было в подземелье королевского дворца Местальгора, только там была уменьшенная копия обелиска и реки. Клинт сказал тогда, что встречал эти образы в Грезе, теперь и я пронесся мимо этого места. Единственного во Вселенной места, где можно было освободить Гроссмейстера! Я не сомневался, что в подвалах своего дворца Джарэт воссоздал частичку родного Яфета, и, как казалось, это означало, что я только что миновал конечную точку своих нынешних похождений…
Скорость движения по-прежнему росла, зеленый свет впереди уже приобрел четкость, однако еще несколько интересных мест я приметил… Плоская выжженная пустыня, посреди которой яростно сражаются два человекообразных великана, этакий вечный бой богов… Совершенно обыденные степь и лес, постоянно меняющие цвет самым неожиданным образом: красный, желтый, голубой. Краски смешивались, образовывали оттенки, а затем вновь распадались на простые цвета. Казалось, эта Греза – перенесенный в другое измерение кусочек пространства Несозданных Миров… Мир маленьких, явно разумных существ, двигающихся, будто к их рукам и ногам привязаны нити. Оживший кукольный театр, забытый режиссером…
Все, теперь я был слишком близко к Оракулу, Грезы теряли объемность, упрощались и просто таяли. Еще пара минут постепенно замедляющегося свободного полета в омывающих тело и душу зеленых лучах, и наконец я прибыл.
– Добрый вечер, Рагнар! – услышал я ничуть не изменившийся, спокойный и мягкий голос.
Только в этот момент я осознал, что фактически ничего не слышу, – общение с Оракулом происходит телепатически.
– Добрый вечер, – мысленно отозвался я, и занавес света поднялся.
К своему удивлению, я оказался в помещении, ничуть не напоминавшем прежний огромный и торжественный зал. Скорее это была рядовая комната отдыха с большим диваном, удобными глубокими креслами и журнальным столиком с чашкой дымящегося кофе. Не дожидаясь приглашения, я сел и отпил глоток: кофе был мой любимый – крепкий и без сахара.
– Ты искал встречи со мной, – вновь раздался голос. – Зачем?
– Чтобы узнать и удивить.
– Удивить? – переспросил голос с мягкой интонацией любопытства. – Чем же?
Я приподнял ножны со Шпагой и спросил:
– Вы знаете, что это такое?
– Вы хотите сказать, что вы знаете? – С этого момента и до конца времен Оракул называл меня на «вы»…
– За исключением того, что Шпага – продукт неизвестной цивилизации, являющийся уникальным оружием, накопителем энергии, универсальной отмычкой и еще черт знает чем, я больше ничего не знаю. Но… Вам знакомо имя Гэлдор? Принц Гэлдор?
Как я и предполагал, с логическим мышлением у Оракула был полный порядок, поэтому больше разъяснений не потребовалось. И все же мой собеседник задумался надолго.
– Что ж, часть своих намерений вы исполнили, Рагнар. – Голос Оракула становился все более живым, в нем сменялись интонации любопытства, удивления, восхищения… – Но как вы это узнали? Впрочем, погодите с ответом! Вы, наверное, устали и не откажетесь перекусить?
Я был несколько тронут подобной заботой, но при одной мысли о вежливом отказе мой желудок пригрозил забастовкой.
– Можно заказывать как в ресторане? – Я не удержался от шутки.
– Разумеется…
– Тогда, – я вспомнил, как давно не удавалось по-человечески поесть, и откровенно размечтался, – салат из крабов, слегка поджаренный фазан с трюфелями, бутылочку сухого вина и послеобеденную сигару.
В голове раздался смех, похожий на перезвон серебряных колокольчиков, и тотчас же на столике возник мой заказ. Из любопытства я мельком взглянул на сигару: «Коронейшн», мои любимые…
– Теперь я с удовольствием выслушаю вас, – учтиво заметил Оракул.
Поглощение пищи не исключает работы мозга, и расправляясь с салатом и фазаном, я рассказал Оракулу о своей встрече с Гэлдором.
– Невероятная история. – Таков был вывод гения. – Вы даже не представляете себе, Рагнар, насколько она невероятна… Похоже, мне еще долго придется раздумывать над этим… Вот что странно, я сейчас пытаюсь связаться с принцем, но контакта нет. Почему?
Я несколько удивился, что ко мне обращаются с такими вопросами, однако повторил фразу Гэлдора:
– Для установления контакта необходимо желание обеих сторон, а сейчас ваш визави просто устал.
– Может быть, вы и правы, – неожиданно согласился Оракул. – Вы говорили, у вас есть ко мне вопрос?
– Вопросы, – поправил я.
– Хорошо, слушаю…
Я чуть помедлил, ибо интересовало меня очень многое, причем часть вопросов были жизненно важны, часть же рождало мое собственное любопытство. Решив все же принципиальные моменты оставить напоследок, вначале я попытался закрасить белые пятна в истории:
– А вы сами знали Гэлдора?
– Нет, я родился две сотни лет спустя, но память о нем, естественно, жила… Наравне с древним героем Ларамэ он считался величайшим воином нашего народа.
– Ларамэ тоже владел Шпагой?
– Да. Он – первый из известных владельцев…
Я все больше склонялся к мысли, что владельцы Шпаги становятся великими отнюдь не благодаря своим личным качествам, а по воле Шпаги…
– А что стало со Шпагой после… – Оказывается, запинаться можно и мысленно.
– Неизвестно. Тело Гэлдора не было найдено в катакомбах, а с ним сгинула и Шпага.
Я поразился; неужели ради того, чтобы найти тело великого воина и его уникальное оружие, нельзя было перевернуть катакомбы вверх дном.
– Вы опять правы, Рагнар, – спокойно заметил Оракул, – я тоже не перестаю этому удивляться, но объяснений мы не найдем никогда.
О Шпаге разговор был исчерпан, и я перешел к другой волнующей меня загадке:
– А что случилось с вашей цивилизацией?
Я ожидал услышать в ответ что угодно, только не то, что услышал:
– А как вы думаете, Рагнар? Попробуйте догадаться, ведь вы стали необычайно прозорливы…
Несколько секунд я пытался построить какую-нибудь хитроумную гипотезу, используя имевшиеся у меня разрозненные факты, но затем бросил это дело и сообщил первое, что пришло в голову:
– Выиграв войну, о которой мне рассказал Гэлдор, вы успокоились, залечили раны и расслабились, но последовал новый, еще более сокрушительный удар, ибо сканки все же не были изгнаны и могли не торопиться, зная, что впереди у них вечность… Может быть, вы победили и в той битве, но настала следующая, и так до тех пор, пока вы не сломались. Я угадал?
– Да, все было именно так, – грустно подтвердил мой собеседник. – Последней для нас оказалась Четвертая Война, начавшаяся за год до моего рождения и длившаяся почти полсотни лет. Не буду утруждать вас подробностями происходившего, замечу лишь, что гады, атаковавшие нас изо всех щелей, были куда грознее, чем во времена Гэлдора. Мы не смогли выстоять, и погибли все…
Из чувства такта я не стал расспрашивать о подробностях катастрофы, воспоминания о которой явно были Оракулу не по душе, но тогда…
– Почему же сканки не захватили Галактику, как намеревались?
– Это темная история, Рагнар. Факты таковы: долгие годы нам не удавалось установить истинное местонахождение сканков, но за пять лет до поражения я сумел это сделать, выследив источник используемой ими энергии. Судьба нашей культуры к тому времени уже была предрешена, но правившие тогда Энгебард и Гиорд решили отомстить врагам. Несколько месяцев шла подготовка, а затем они отправились к Большой Белой Фигуре, стоявшей тогда на 147-м поле… На следующий день Белая Фигура исчезла, а Энгебард и Гиорд пропали вместе с ней. Похоже, что их план удался, но оставшихся на Эгрисе это, к сожалению, не спасло…
Что ж, все это было прекрасно, просто замечательно, но как, черт возьми, тогда уцелел Альфред?! И еще одно удивило меня…
– Значит, Доски Судеб существовали в вашей цивилизации давно?
– Нет. – В голосе Оракула промелькнул легкий оттенок гордости. – Доски – это мое изобретение, и появились они лет за десять до конца воины. Правда, для их функционирования мне пришлось принять свою нынешнюю форму. – Несколько секунд длилась пауза, а затем он тихо добавил: – Как это было давно…
Психология Оракула удивила меня безмерно – он, насколько мне было известно, был первым, кто покинул материальную оболочку без непосредственной угрозы для жизни… Однако копаться в подобных вопросах я счел неэтичным и спросил о другом:
– А как функционирует Доска?
– Для того чтобы вы смогли понять принципы ее действия, Рагнар, вам пришлось бы потратить несколько лет на изучение теории межпространственной энергетики и ирреальных миров.
– Вы не так поняли меня, – поправился я. – Что такое Доска вообще?
– Вообще? – с легкой иронией переспросил Оракул. – Сложное устройство, связывающее воедино реальные и воображаемые миры.
– Почему же тогда Фигуры? Судьба? – Я был крайне удивлен.
– А Фигуры служат лишь для операций с Доской, хотя… – Оракул надолго замолчал, а затем тон его странно изменился. – То, что я скажу вам сейчас, Рагнар, не знает никто! Поймите, Судьбу или будущее точно знать невозможно, и на Доске нет и не было ничего, связанного с предсказаниями и тому подобным. Я просто так или иначе довожу до вас лишь свои умозаключения, основанные на анализе ситуации, и не более того!
Я достаточно спокойно проглотил это заявление, хотя оно очередной раз перетасовывало все мои взгляды на действительность. С минуту мы молчали, а затем я подвел итог:
– Значит, вы – не всемогущий и всевидящий Бог, как считают многие, а лишь – старый и мудрый мозг, пытающийся нам помочь. Доска – не мистический символ Судьбы, а лишь полезный инструмент, и все Фигуры и гербы – ваши представления о Человеке. Я ничего не перепутал?
– Все верно. – В голосе Оракула опять проскользнула ирония. – Вы разочарованы?
– Да, наверное, – признался я, и Оракул замолчал, похоже, задумавшись.
– Единственное, что я так и не смог понять в Людях, – это их страсть к необъяснимому и божественному… Может быть, вы раскроете мне эту тайну, Рагнар?
Я удивился, ведь ответ был очевиден.
– По-моему, это просто, ведь жизнь без загадок и без веры так скучна…
– Разумеется, но почему же разгаданная тайна вызывает разочарование, а не радость? Ведь я же не последняя ваша загадка?
– Не последняя, – согласился я, и эта мысль свергла меня с горных высей философии на бренную землю. – Между прочим, я разочарован потому, что был уверен в вашем всеведении и рассчитывал узнать ответ на один-единственный, по-настоящему важный сейчас вопрос: кто?
– Точно не знаю, – подтвердил Оракул мои худшие предположения, – но все же кое-чем вам помогу. Вот что мне известно: в заговоре участвуют двое – Диана и Эрсин, причем именно она была инициатором. Я утверждаю это столь категорично, потому как засек ее первую встречу с Альфредом. Собственной говоря, я и про него-то узнал только тогда. Несколькими днями позже – заметьте, Рагнар, накануне вашего приезда в Дагэрт – с Альфредом встречался Эрсин, однако до кражи у вас Фигуры Гроссмейстера они не предпринимали ничего, и я перестал следить за ними, решив, что все же дальше разговоров они не зайдут. Это была моя ошибка… После вашего бегства я следил за Эрсином и могу вам точно сказать, что Кнута он не убивал. Вот, к сожалению, и все… Да, и еще: поторопитесь! Скоро рассвет… Решающий рассвет!
– Решающий?
– Завтра, в крайнем случае послезавтра, решится все.
Я не стал спрашивать, почему Оракул столь безапелляционно заявляет это, не умея предвидеть будущего. Я и сам знал, что это именно так. Но оставалось еще два принципиальных вопроса.
– Гроссмейстер… Это вы научили его, как нейтрализовать Вайара?
Оракул, казалось, был несколько задет.
– Нет, это была его инициатива. Более того, использованные им методы мне неизвестны…
– То есть вы тоже не знаете, где находится Гроссмейстер и насколько реален план его освобождения?
– Абсолютно справедливо. Единственное, что серьезно говорит за его план, – это тот факт, что Гроссмейстер был здравомыслящим и очень умным Человеком, – Оракул чуть помедлил, – хотя и менее проницательным, чем вы, Рагнар. Завещание Гроссмейстера, известное мне из мыслей Александра, создало у меня ощущение, что первый вождь вашей организации, как ни странно, хорошо знал, что делает.
Мне в голову пришла неожиданная мысль, но она была слишком неожиданной, чтобы делиться ею не подумав. Поэтому я лишь задал великому мозгу пресловутый вопрос:
– А вы уверены в необходимости освобождения Гроссмейстера?
Ответ был исчерпывающим:
– Он был моим другом!
Что ж, осталось последнее.
– Вы не подскажете, кто зашифрован в поле Илайджа? Это избавит меня от напрасной траты времени.
– Пожалуйста. – Длившаяся несколько секунд пауза была для меня очень тягостной, а ответ еще более усложнил мою задачу. – К сожалению, Рагнар, в пластинке содержится позиция самого Илайджа.
На какое-то мгновение мне подумалось, что это разочарование станет последним, однако за свою долгую жизнь я убедился, что сдаваться бессмысленно даже в самом проигрышном положении…
– Будем прощаться? – Оракул подвел итог нашей столь интересной, но, увы, не решившей моих проблем встрече.
– Да! Всего наилучшего! Надеюсь продолжить беседу в менее напряженный момент.
Я чувствовал, что через секунду уже буду в Форпосте, но все же не удержался:
– Скажите, я уже стал великим воином?
Ответ пришел вместе с перемещением.
– Теперь – да!
Я сделал несколько шагов по Чертогу Оракула раздумывая над этим самым «теперь», как вдруг услышал негромкий окрик:
– Я уже долго жду вас, Рагнар! – Обернувшись" я разглядел в полутьме прислонившегося к стене Эрсина.
– Зачем?
– Чтобы сказать вам, кто убийца.
Я был безмерно удивлен. До этого мне и в голову не приходило, что враги сами могут вдруг перестать быть врагами.
– Я ненавижу насилие. Я не хочу иметь ничего общего с убийством и убийцей. Я – историк, а не воин. – Эрсин говорил медленно и спокойно, не двигаясь и даже не жестикулируя, как обычно. Он принял решение, сделал свой выбор. – Возможно, уже поздно, и моя вина слишком велика, тем не менее я хочу исправить то, что еще можно исправить… – И он начал свой рассказ: – Для меня эта история началась в середине мая. Насколько я знаю, тогда же, когда и для вас. Но для меня она не явилась неожиданностью. Не могу сказать, что я предвидел то, что произошло, нет, это – прерогатива Оракула, однако анализ исторических тенденций на планете и внутри нашего общества однозначно указывал на форсирование событий… Не буду забивать вам голову расчетами, но факт появления Альфреда, то есть вмешательства извне, был мной некоторым образом предсказан. Поэтому, когда Диана рассказала о своей встрече с ним и его предложениях, я был к этому готов, более того, я заранее был расположен поддерживать вмешательство, ибо самостоятельное развитие перспективной культуры Эгриса явно заходило в тупик.
Эрсин сделал паузу, по-видимому, подразумевая вопросы, но я, мягко говоря, слабо разбирался в истории как в науке, поэтому лишь попросил его продолжать.
– Не знаю, о чем Альфред разговаривал с Дианой и что он в действительности предлагал ей. На нашем же единственном совместном рауте ваш недруг говорил лишь о гуманистическом развитии планеты, о необходимости сделать ее наследницей великих цивилизаций, новым галактическим центром и так далее… Это настолько соответствовало моим самым сокровенным чаяниям, что я сразу согласился и не проявил нужной осмотрительности. Конечно, мне было несколько странно, что вдруг невесть откуда возник такой радетель блага этой планеты, но объяснения Альфреда, что он – едва ли не единственный представитель своей древней цивилизации – также мечтает о возрождении всегалактического сообщества, меня вполне удовлетворили… – Неожиданно он рассмеялся, и я еще раз убедился, что хотя Эрсин – и не воин, но иметь его врагом я не пожелаю никому. Более зловещего смеха я в своей жизни не слышал. – Короче, я попался на крючок, как самая наивная рыбка. Даже дальнейшие рассуждения Альфреда о вредности бессмертных остатков Человечества, и нашего Клуба в особенности, не поколебали моей уверенности в его правоте. Причем тогда, в конце мая, мне показались, мягко говоря, необоснованными утверждения Альфреда, что Оракула и наших коллег необходимо нейтрализовать… Теперь же мне остается лишь признать, что он знал значительно больше, чем сообщил мне.
Небо за восточным окном, рядом с которым стоял Эрсин, уже начало светлеть, но сейчас наступающее утро уже не выглядело столь беспросветным.
– После вашего появления с Фигурой Гроссмейстера мы с Дианой посовещались и решили, что настало время действий. Мы, правда, долго не могли придумать, как помешать вам, но ваше мнимое похищение Фигуры, невольным свидетелем которого я стал, создало прекрасный повод. Замечу, что, хотите – верьте, хотите – нет, я был против кражи у вас фигуры, считая такой поступок неблагородным, однако последнее слово было за Дианой… Она ведь была моей королевой, – Эрсин еще раз рассмеялся, – до сегодняшней ночи…
Я все время был слишком занят своими проблемами и только сейчас понял, что значит для Эрсина этот разговор со мной, ведь он, наверное, любил Диану. Мне захотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, но… он не нуждался в моей жалости. Он был сильным Человеком и ясно давал понять, что справится со своими чувствами без чьей-либо помощи.
– В какой-то момент, еще до истории с Фигурой, Диана почувствовала, что Кнут что-то подозревает, и поделилась этим со мной. Я согласился, что необходимо обеспечить свою безопасность, и, покопавшись в недрах Форпоста, нашел подслушивающее устройство, которое тайком установил в его комнате. Предложение оставить приемник у меня Диана отвергла, но я не придал значения и этому. Предполагаю, что вечером между Кнутом и вами состоялся разговор, который и подстегнул Диану… к убийству.
Я вспомнил смеющегося Кнута: «Перебирайтесь скорее, Рагнар!» – и выдавил:
– Вы абсолютно правы.
Что ж, заговор был раскрыт, убийца найден, но чувства удовлетворения я не испытывал. Диана, все-таки Диана, совершила преступление и должна расплатиться за это. Подлинный же виновник останется невредим, если не считать морального ущерба от сорванного хорошо продуманного плана. А Эрсин? Что будет с ним?
– Эрсин, – я прервал затянувшееся молчание, – вы сможете утром повторить этот рассказ всему Клубу?
– Как вам будет угодно.
Он хладнокровно пожал плечами.
Чуть поколебавшись, я сказал:
– У меня есть к вам одна личная просьба, Эрсин!
– Я вас слушаю. – Он оторвался от стены и, подойдя, взглянул мне в глаза.
– Останьтесь с нами! Хотя бы ради отмщения…
Тень улыбки промелькнула на его лице, но, полуприкрыв глаза, он кивнул головой.
– Тогда до завтра. – Я протянул ему руку. Мы обменялись рукопожатием, но когда я уже отвернулся, Эрсин вдруг спросил:
– Вы помните о моем даре?
– Да?
– Так вот, я пытался прозондировать прошлое Альфреда, но тогда ничего не понял из тех обрывочных картин, которые мне удалось выловить. Сейчас я постепенно начинаю понимать… – Неожиданно Эрсин резко развернул меня за плечо, и его пронизывающие глаза оказались в нескольких сантиметрах от моих. – Это страшный враг, Рагнар!
– Какой есть! – Я быстро пошел к комнате Кнута.
Внезапно на меня навалилась усталость последних изматывающих дней, я почувствовал, что еще немного – и просто свалюсь.
К счастью, в комнате Кнута я застал Юлиана и Александра, которые, похоже, подводили итоги своего расследования. Судя по мрачному выражению лиц моих коллег, я понял, что остался последней надеждой, поэтому с порога постарался умерить тревоги:
– Итак, господа, заговор раскрыт.
– Кто?! – в один голос спросили они, вставая.
– Диана… – У меня начала кружиться голова, и я ограничился лишь одной фразой. – Извините, друзья, но у меня нет сил на рассказ. Соберите утром всех в гостиной, и Эрсин вам все объяснит.
Дальше я толком ничего не помню, но кто-то, по-моему это был Юлиан, проводил меня до комнаты.

Глава 4

Спал я недолго, но проснулся, как ни странно, отдохнувшим и бодрым. Наверное, груз ответственности внес свои коррективы в мой разгильдяйский нрав; без особого насилия над собой я тут же углубился в насущные проблемы, чувствуя готовность к новым выкрутасам Судьбы. Вопрос о Фигуре Гроссмейстера и предательстве в Клубе, по сути, можно было считать решенным, но… Я понял, что мне, лично мне, необходимо еще разобраться в тонких материях психологии. Как-то плохо верилось в то, что Диана по глупости или же по наивности так преданно служит черно-красному. Ею двигали идеи, и я должен понять какие – это помогло бы лучше узнать Людей, Альфреда, себя… Мне вспомнилось, что со времен начала моей карьеры я ни разу с ней не разговаривал и, собственно, совершенно не знал, что она за Человек. Немного поколебавшись, я все же отправился к ней в гости, но тут сообразил, что не знаю, где ее комната.
– Однако быстро вы оклемались, – услышал я насмешливый голос Юлиана. Он стоял на пороге гостиной. – Ночью вы разве что не падали от усталости.
– Доброе утро! – Я искренне улыбнулся. – Надеюсь, все в порядке?
Юлиан кивнул:
– Объявлен общий сбор, но все делается тихо. Ждем пробуждения главного героя…
– Да, конечно, но прежде я хотел бы поговорить с Дианой один на один.
Юлиан перестал улыбаться и пронзил меня взглядом до самых печенок.
– Я понимаю, что вами движет, но хочу попросить быть осторожнее, случиться сейчас может всякое, и мне бы… – Он запнулся, положил мне руку на плечо и, глядя прямо в глаза, произнес: – Вы очень симпатичны мне, Рагнар.
Я был тронут участием Юлиана, но, слегка смутившись, ничего не ответил, а лишь быстро поинтересовался:
– Как мне найти комнату Дианы?
– Прямо по коридору, вторая дверь налево.
И мы заспешили каждый в свою сторону. Отыскав нужную дверь, я еще раз на мгновение остановился, глубоко вздохнул и постучал. Мелодичный голос пригласил войти, и я переступил порог.
Диана стояла у окна спиной к двери.
– Простите, но мне…
Она резко обернулась, и я поразился ее красоте. Пестрая цветастая юбка до самого пола, свободная черная блуза, небрежно застегнутая лишь на четвертую пуговицу… Почти белая кожа, тонкие руки со множеством колец и браслетов, но больше всего меня поразили глаза: глубокие, темные, с чуть заметной синеватой каймой усталости.
– Чем обязана? – Ни один мускул не дрогнул, только тонкие черные брови слегка приподнялись.
Я замялся, не зная толком, с чего начать разговор, а она закурила, предлагая последовать своему примеру?
– Как давно вы знаете Альфреда?
– Не понимаю. – Брови приподнялись чуть выше.
– Вы для него украли Фигуру Гроссмейстера?
– Однако, извольте объясниться! – Диана вытянулась как струна, а глаза ее недобро заблестели.
Я уже был порядком раздражен.
– А мне кажется, это вы должны объяснить и историю с Фигурой, и убийство Кнута.
– Вы – вездесущий… – Ее губы сложились в кривую усмешку. – Говорят, сия черта вредит здоровью.
В воздухе раздался свист, но я успел уклониться от летящего мне в шею фурикена, подскочил к ней вплотную и, схватив за руки, произнес:
– И магия тоже не поможет. У меня крепкое здоровье. – Она попыталась оттолкнуть меня, но вдруг как-то обмякла. Ожидая подвоха, я отошел на пару метров, готовый отразить новый удар. – Не надо пытаться меня прикончить, в Клубе обо всем известно, и Юлиан знает, где я нахожусь. Увы, но сейчас попытки спастись тщетны.
Произнося это, я вдруг понял, что судьба Дианы действительно уже решена, Фигуре Черного Ворона суждено исчезнуть. На Доске останется лишь двенадцать Фигур, а ведь для освобождения Гроссмейстера их должно быть тринадцать.
– Вы явились, чтобы исполнить приговор? – Голос Дианы вывел меня из круговерти вопросов.
– Нет, я хочу поговорить с вами, попытаться понять.
– Иными словами, отпустить грехи. Так вы еще и священник по совместительству, кто бы мог подумать…
– Перестаньте язвить, неужели у вас нет желания поговорить откровенно? Откуда в вас столько желчи?
– Откровенно? – По ее лицу пробежала судорога. – А как это? Разве Люди еще разговаривают между собой, разве откровенность не канула в лету вместе с самим Человечеством? – Диана опустилась в кресло, сжала пальцами виски и, уже немного успокоившись, тихо продолжила: – Вы – счастливый Человек, Рагнар, я вам искренне завидую. Вы можете любить и ненавидеть, плакать и смеяться, а я уже нет, хотя я – женщина, точнее, была ею, пока пустые столетия не иссушили душу и мозг. Время бежит и утекает сквозь пальцы. Время подобно ребенку, ведомому за руку: смотрит назад… Я устала смотреть назад, я хотела освободиться от оков времени, заполнить делами этот бездонный сосуд – день, обмануть беспощадного судью – ночь, но результат эфемерен. Как выяснилось, пребыванием в Клубе, я невольно убила в себе все остатки живого.
Мне очень не хотелось ее перебивать, но я не сдержался и проронил:
– Я не совсем вас понимаю…
– Как вы думаете, как будет ощущать себя олень, которому пришили крылья? – Я не успел ответить, а она заговорила вновь: – Он перестанет быть оленем, но и орлом тоже не станет. Великий дар убьет достоинства оленя, великий дар превратится в жалкий фокус. Дары Оракула калечат человеческую природу, они нарушают гармонию. Я ненавижу все эти перемещения, магические способности, воинские доблести. Нельзя нарушать порядка жизни, иначе твое бытие превратится в какофонию невероятных и бессмысленных подвигов. Один раз Люди уже были наказаны за нарушение законов природы, а какой кары ищем мы? За наши грехи даже ужасы ада покажутся легким укором…
В комнате повисло тяжелое молчание. Вдруг Диана тряхнула головой, откидывая шелк волос, и, глядя куда-то сквозь меня, произнесла:
– Я не боюсь смерти. Я только сейчас поняла, что хочу ее. Освобождение, очищение… – Она встала, неожиданно светло улыбнулась и вздохнула полной грудью. – А теперь я могу ответить на все ваши вопросы.
Ее спокойствие и умиротворенность покоробили меня. Перед глазами возник смеющийся Кнут, а потом – бездыханное тело.
– Неужели вас не гложет совесть за убийство?
– А скольких людей убили вы за восемьсот лет, воин-легенда Пантидея?
– Людей немного, – поправил я.
– А кто дал вам право ни во что не ставить жизнь смертных? – Эти слова Диана прошипела и вдруг опять взорвалась: – Кто, кто вам сказал, что я или вы стоим больше, или мы полезнее?! Да, я убила и отвечу за это, но вас, вас не мучают кошмарные сны, где море крови, в котором тонет чистая совесть, где вместо грома слышны крики жен, чьих мужей вы убиваете чуть ли не ежедневно, где вместо дождя слезы сирот? Вы можете назвать хоть одну, которой вы помогли, которую сделали счастливой? Вы, такой сильный и смелый. Вы, для кого нет слова «не могу». Вас не пугает хруст костей, что раздается из-под ног, когда вы мчитесь за своей призрачной целью? Зашитые в панцирь добродетельных лозунгов, вы – мастодонты, и вскоре жители этой планеты будут поминать вас как демонов, чуму, проказу.
– А вы, Диана, уверены, что, помогая черно-красному, Альфреду, вы действуете на благо этой планеты?
– Нет, но…
– Так слушайте! – Я нервно заходил по комнате. – Существовали две планеты, жившие по своим законам, и никому, как вы правильно заметили, не дано судить, что в их укладе жизни было хорошо, а что – плохо. Но приходят сканки – Альфред из этой цивилизации – и делают все, чтобы одна из планет погибла, а потом объявляют войну другой и вычеркивают из истории Галактики еще одну великую цивилизацию, хотя и сами больно получают по зубам. А сейчас они снова пришли, им мешает любая жизнь, они ненавидят всех, кто способен оказать сопротивление. Увы, я не знаю, зачем им это нужно! А вы, Диана, задавали Альфреду вопрос: кому он принес счастье? И разве сами, став предателем, вы не занесли меч над хрупкой верой Человека в Человека? Да, в ваших словах много правды, но у меня нет зла на мир, и если я убиваю, то защищаясь и, если хотите, защищая и местных жителей в том числе.
Доброе летнее солнце приветливо заглядывало в окно, наполняя комнату ярким светом. Наступивший день обещал быть погожим. Внизу мерно дышал океан, поражавший голубизной вод. А мы молча сидели, низко опустив головы, раздавленные тяжестью правды, отравленные ядом бессилия.

Когда-то, скорбный дух, пленялся ты борьбою, 
Но больше острых шпор в твой не вонзает круп 
Надежда! Что ж, ложись, как старый конь, будь туп, 
Ты слабых ног уже не чуешь под собою. 
Забудь себя, смирись! Так велено судьбою. 

О, дух сражений мой, ты стал на чувства скуп: 
Нет вкуса ни к любви, ни к спорту, ни к разбою… 
Прощай! – ты говоришь литаврам и гобою; 
Там, где пылал огонь, стоит лишь дыма клуб… 
Весенний нежный мир уродлив стал и груб. 

Тону во времени, его секунд крупою 
Засыпан, заметен, как снегом хладный труп, 
И безразлично мне, Земля есть шар иль куб, 
И все равно, какой идти теперь тропою… 
Лавина, унеси меня скорей с собой! 

Голос Дианы был глубоким и спокойным, но вся она как-то сжалась, и я видел, как дрожат ее пальцы, бесцельно вертящие какую-то безделушку.
– А жаль, что до этого мы ни разу не поговорили. – По ее лицу пробежала слеза, но она не замечала этого. – Жаль. Вы так заразительно любите жизнь, вам так легко поверить.
Я молча развел руками. Мне тоже было жаль, я не держал зла на Диану, она действительно была жертвой обмана, Судьбы, еще чего-то, сейчас неважно…
– Я по-своему любила Кнута, но последнее время его отношение ко мне резко изменилось. Вам это странно и дико слышать? Но не мне вам объяснять, что, когда защищаешься, все средства хороши. Вы верите мне? Поверьте! – вдруг попросила она. – Мне нет смысла лгать или оправдываться.
Это была правда.
– И все же вам страшно, – почему-то сказал я.
Диана пожала плечами и усмехнулась:
– Это – смерть не для воина, это – смерть для запутавшихся во лжи… Впрочем – бесполезный разговор, лучше в оставшееся время я поведаю все, что знаю о планах Альфреда, вдруг это пригодится.
У меня не повернулся язык сказать, что теперь ее информация вряд ли может быть ценной, и она начала говорить.
Интересным было лишь то, что до последнего времени Альфред не рассматривал Людей как серьезную опасность, и то, что он так переменился к ним, – в некотором роде моя заслуга. Ирония судьбы, как говорили предки – «палка о двух концах».
– Кстати, а сами-то вы уверены в необходимости освободить Гроссмейстера? – вдруг поинтересовалась Диана.
– Да, я знаю все возражения, но верю в силу добра.
– Роскошь, позволительная лишь сильным и удачливым, – грустно заметила она, – Еще раз могу повторить, что завидую вам. Но смотрите, не ошибитесь…
– А почему вы не рассказали о том, что и Эрсин замешан в предательстве?
Она вздрогнула, и лицо ее как-то скривилось.
– Так это он вам рассказал…
– Нет, я и сам многое узнал… Точнее, Эрсин рассказал мне, но позже… Он был сильно потрясен известием о смерти Кнута.
Мне показалось, что Диана вздохнула с облегчением.
– Видите ли, Эрсин, конечно, встречался с Альфредом и даже договорился с ним о сотрудничестве, но пользы от этого черно-красный, как вы его называете, не получил. Эрсин искренне сомневался, что-то искал, мучился. Знаете, он – очень особый Человек, последний историк Человечества, последний хранитель его культуры. Он живет литературой, музыкой, ностальгией по прошлому, порой настолько далекому, что нам и представить тяжело. Он ни в чем не виновен! – с силой проговорила она.
Удивительно, Люди сотни лет могут знать друг друга, но практически так и не узнать того, кто рядом. Меня потрясло поведение Дианы, сочетание несовместимого: лед и огонь, желчь и нектар.
– Можно вас попросить? – Я кивнул. – Помогите Вотану, ему будет очень тяжело. Перед ним моя вина неизбывна. А сейчас оставьте меня на несколько минут одну. Я обещаю, что никуда не денусь, хотя бы потому, что от вас бежать бесполезно, – усмехнулась она и отвернулась к окну.
Солнце слепило глаза, по небу плыли курчавые облака. Красивая и умная женщина прощалась с жизнью. Один из бессмертных готовился к смерти. Я молча вышел, закрыв за собой дверь.
На подходе к гостиной я столкнулся с Александром.
– Рагнар, мы уже устали вас ждать. Собралось одиннадцать Человек, Илайдж и Марк прибыли Бог весть откуда…
– Да, но Диана просила немного подождать.
– Сожалею, но ей это уже не поможет.
Я пожал плечами и поплелся вслед за Александром.
Когда мы вошли в гостиную, десять пар глаз пристально уставились на меня, но я поздоровался и постарался приткнуться в дальний угол. Роль героя не прельщала меня.
– Господа! – прозвучал твердый и властный голос Александра. – Происшествие, послужившее поводом этого экстренного сбора, чрезвычайно…
– Красноречие достойное Цицерона. – В голосе Эрсина звучали металлические нотки. Он, как обычно, стоял у окна, но сейчас вышел на середину и смотрел прямо в глаза Вотану. – В Клубе – заговор! Убит Кнут! Предатели – я и Диана!
Блеснуло оружие, несколько Человек вскочили.
– Не смейте! – зычно прокричал Александр, а Эрсин неподвижно стоял в нескольких метрах от Вотана и смотрел ему в глаза.
Я невольно содрогнулся. Это слишком напоминало один из худших вариантов игры со смертью.
– Зачем же так? – Казалось, ничто на свете не изменит насмешливости Юлиана. Он тоже вышел на середину и встал, как бы прикрывая Эрсина. – Такие вещи следует освещать подробно.
– Вы что, издеваетесь?! – Лицо Вотана перекосило от ненависти, неверия, страха. Он шагнул вперед, сжимая кулаки.
– Нет, мы просто располагаем большей информацией, – Александр тоже уже был рядом с Эрсином, – и намерены ею поделиться.
– А вам не кажется, что сейчас, в таком случае, не самое подходящее время для разговоров. Я считаю, что… – начал было Яромир.
– А я считаю, – холодно перебил его Юлиан, – что дело слишком серьезное, и прежде, – он отпустил редкой язвительности улыбку, – лучше все же выслушать.
– Так вот, – продолжал Александр, дождавшись, когда сядет Вотан. – История эта долгая, и я убедительно прошу вас, господа, сохранять спокойствие. Мы слушаем вас, Эрсин.
Холодный взгляд Эрсина обежал присутствующих.
– Я постараюсь, чтобы мой рассказ был объективен. Право на приговор – за вами. Наверное, каждый из вас задумывался над вопросом о своем месте в этом мире, мучил он и меня. И вот весной этого года Диана и я познакомились с неким Альфредом, об истории которого лучше знает Рагнар. Он очень убедительно доказывал вред нашего с вами сообщества, обоснованно и красиво рассуждал о благе молодой цивилизации этой планеты, о месте архаизма в бытии. Он даже не был против нашего существования в принципе, а говорил лишь о вреде действий.
– Постойте, получается, что, кроме вас и Рагнара, этого Альфреда никто не видел. Неубедительная сказка, – снова подал голос Яромир.
Одному Богу известно, почему я не сказал в тот момент все, что я уже давно думал о Яромире.
– Нет, его видел и я. И послал куда подальше!.. – Все обернулись в сторону Илайджа.
– Жаль, что не удалось наделать в нем дырок. Он удрал, просто исчез, – пояснил мой друг, увидев вопросительное выражение на лицах Клинта и Марка. Лоуренсия многозначительно присвистнула.
– И я берусь утверждать, что знаком с ним, если кто-нибудь не заявит о своих способностях блокировать Доску Судеб. – Александр глянул на Яромира.
После секундной паузы Эрсин продолжил:
– Надо заметить, что на недостаток информации он не жаловался, а хотел лишь заручиться поддержкой… И я полагаю, что разговор так и остался бы разговором, не появись Рагнар. – Он повернулся ко мне и грустно улыбнулся. – Анализ событий, связанных с вами, невольно наталкивает на мысль об активизации Оракула. Шпага, Фигура Гроссмейстера, вот-вот откроется дорога к заветной цели.
– И потому ты!.. – вновь взорвался Вотан.
– Нет, не он, а я.
Никто не заметил, как вошла Диана, и в первое мгновение все просто оторопели.
– Я! – еще раз внятно произнесла она. – Это я украла Фигуру для того, чтобы она исчезла, и для того, чтобы бросить тень на Рагнара, тем самым выведя его из игры.
– Однако!-Елена покачала головой.
– И мне это удалось. – В голосе Дианы слышались гробовые аккорды. – Но Кнут, давно заподозривший измену, мог разоблачить меня, и я его убила. – Нет! Ложь!!! – истерически прокричал Вотан.
– Увы, правда. И я здесь лишь с одной целью: доказать невиновность Эрсина. Он был против кражи и ничего не знал про убийство. Я прошу поверить – вся вина на мне! А сейчас, я думаю, мне можно уйти. Я буду ждать приговора.
Все были настолько потрясены, что никто не произнес ни слова. Она покинула гостиную.
– И тем не менее предателей двое, – сказал Эрсин, но его никто не услышал, хотя все молчали.
Вотан порывисто встал и направился к двери, но Александр преградил ему дорогу.
– Я должен посмотреть на тело брата!
– Нет.
– Я должен посмотреть ей в глаза!
– Нет.
– Но я не могу, не хочу этому верить! – Его голос задрожал.
– Ты – воин! – только и произнес Александр.
Некоторое время Вотан сидел, закрыв лицо руками, а потом сказал – его голос гулом отозвался в тишине:
– Да, я – воин, я знаю за убийство в спину – смерть. Это мой приговор.
– Смерть, – как эхо повторил Клинт.
– Смерть…
– Смерть…
– А может… Но ведь Рагнар в свое время тоже убил Ганса. – Джейн поперхнулась, извиняющимся взглядом посмотрела на меня и продолжала: – Она созналась, она осознала, так зачем же так жестоко?.. Нас так мало…
– Ганс был убит в бою. Он нападал, Рагнар защищался – все было честно, – вынес свой приговор Марк.
– Смерть…
– Смерть…
– Смерть…
– Но только без крови и мучений, – произнесла Елена, сняла с шеи медальон и, положив его на центр стола, пояснила: – Здесь – яд!
– А кто? – Даже голос Александра звучал как-то надсадно.
И опять повисла тишина.
Я невольно вспомнил эпизоды утреннего разговора с Дианой. Как за час беседы из вражды мое отношение к ней превратилось в симпатию и участие.
Смерть – я всегда думал о ней как о некой абстракции. Некий синоним случая, подлости, растяпства. Образ без содержания. Последние минуты жизни – считается, что воин не должен о них думать. Это мешает сосредоточиться, когда над твоей головой размахивают мечом. Наверное, в этот момент я понял, что такое смерть: последний взгляд на мир, последнее слово, обращенное к кому-то, и, наверное, необходимо, чтобы был тот, кто услышит твое последнее слово…
– Что ж, раз все молчат, тогда я. Пожалуй, так будет лучше…
У меня на ладони лежал овальный серебряный медальон. Он был необычайно тяжел для своих размеров, а может, мне это только почудилось… Я всегда испытывал суеверный страх перед ядом и сейчас, поспешно покинув тяжелую атмосферу гостиной, оказался в некотором замешательстве. А что, собственно, с ним делать? Как он применяется? Сообразив наконец, что яд надо растворить, я отправился на кухню. Не знаю уж почему, лимонный сок показался мне самым подходящим…
В своей комнате Дианы не оказалось, и, повинуясь чутью, я отправился в комнату Кнута. Я постучал, ответа не последовало, но я все же вошел…
Тело Кнута лежало на кровати, а в кресле напротив, уронив голову на руки, сидела Диана. Она не слышала даже, как хлопнула дверь. Комнату наполнял солнечный свет, сквозь распахнутое окно доносился шум прибоя. Пахло морем и смертью… Я стоял и держал в руках золотистый бокал, на влажной поверхности которого играл солнечный зайчик.
– Это вы, Рагнар. – Диана вдруг подняла голову.
В ее тоне я прочел подобие благодарности.
– Это – приговор. – Я протянул хрустальный бокал.
Она кивнула, спокойно взяла его, последний раз взглянула на кровать, в окно, откинула волосы и почти весело сказала:
– А все же жаль, что мы не поговорили раньше…
Яд подействовал мгновенно. Она зашаталась, бокал выскользнул, раздался звон, и меня ослепил блеск сотни осколков, разлетевшихся в разные стороны.
Диана была мертва. Я поднял тело и уложил в кресло. Все так же шумели волны, ветер был свеж и прохладен…
Между тем меня ждали дела насущные. Будущее предъявляло свои права, а я всегда так хотел принадлежать будущему.
Когда я вернулся в гостиную, там по-прежнему было тихо, лишь Юлиан и Александр о чем-то шепотом переговаривались в углу.
– Все! С заговором покончено.
– Какой вопрос следующий? – проронила Елена, взяв у меня медальон.
– О, очень простой. Лишь начать и закончить. Освободить Гроссмейстера, – эффектно подытожил Юлиан.
Многие даже улыбнулись.
– Но вся беда в том, что для этого требуется тринадцать Человек, а нас осталось лишь двенадцать…
– Во-первых, четырнадцать, а во-вторых, еще много что требуется, – авторитетно заявил Яромир.
– В том-то вся и штука, что тринадцать. – Илайдж не мог сдержать улыбки.
– Четырнадцатым должен появиться сам Гроссмейстер, – пояснил я собравшимся.
– Гениально! До этого тоже ты додумался? – поинтересовалась Лоуренсия. – Однако кто же будет тринадцатым?
– Тринадцатым буду я, – произнес за моей спиной хорошо знакомый мне хрипловатый голос.

Глава 5

Я считал, что уже привык к эффектным выходкам местальгорского Короля, однако в первый момент его появление в Форпосте показалось мне, мягко говоря, рискованным. Я еще не успел повернуться и поздороваться, как импульсивная Лоуренсия с криком: «Ах ты, сволочь!» – метнула в него кинжал.
Вскочив и развернувшись, я увидел, что Джарэт даже не шелохнулся, а тяжелый нож просвистел рядом с его головой и со звоном ударился о стену. С неповторимой улыбкой последний представитель некогда великой цивилизации изрек:
– О, я ожидал такой прием! Но может быть, вам будет проще принять мои извинения?
Лоуренсия, казалось, была ошеломлена, а посему я переключил свое внимание на остальных. Эрсин и Вотан просто не замечали происходящего, Джейн, Елена и Марк также были где-то очень далеко от гостиной, а из остальных только Клинт и Яромир не были посвящены в события последних дней. И если Клинт лишь философски заметил: «Наверное, я чего-то незнаю», – то Яромир вскочил и злорадно бросил Джарэту:
– Очень приятно, когда серьезным враг сам приходит к тебе в руки…
Король не изменил взятому любезному тону:
– А мне, напротив, очень неприятно, что с момента нашей последней встречи, Яромир, вы так и не поумнели…
По-моему, Яромир хотел ответить, но подошедший Илайдж пробормотал ему что-то на ухо, и толстяк заткнулся.
– Добрый день, Ваше Величество! – раздалось тем временем приветствие Юлиана, а я и Александр обменялись с Джарэтом рукопожатием.
– Рагнар, ты – подлец! – это Лоуренсия наконец вышла из задумчивости.
– А может, все-таки извинения? – еще раз предложил Джарэт.
Однако Лаура не унималась:
– Надо же, какие ласковые речи! Гордый и сильный Король просит прощения, и у кого – у бывшей пленницы. Не велика ли цена?
– О нет, это очень скромная плата за пятнадцать тысяч лет заблуждения!
– За сколько тысяч лет? – переспросил Эрсин, отвлекаясь от созерцания океана и с неподдельным интересом поворачиваясь к Джарэту.
– За пятнадцать! – искренне улыбнулся тот.
Этот обмен фразами вернул к жизни всех собравшихся, за исключением разве что Вотана, поэтому Александр, пригласив Джарэта к столу, предложил:
– Тогда, будьте добры, проясните ситуацию.
Пожав плечами с видом человека, который услышал наконец здравую мысль, Король снял свой плащ и, усевшись в кресло, принялся излагать краткий курс истории Галактики. Лично для меня ничего нового не говорилось, поэтому, отойдя к окну, я раскрыл Доску. Рассмотреть что-либо на 39-м поле было трудновато, тем не менее вскоре я заметил в верхнем правом углу Фигуру, ранее не существовавшую. Это был Волшебник, согбенный старик с длинной бородой и магическим посохом в руке.
Сие означало, что слова Джарэта были не благим намерением, как я решил вначале, а свершившимся фактом, который, в свою очередь, означал еще очень многое, но первым делом то, что для освобождения Гроссмейстера по-прежнему не хватало самой малости, одного-единственного поля…
Но как узнать эту малость? Чтобы найти и расшифровать поле, могла понадобиться тысяча лет, а у меня в запасе ее не было… Единственная надежда была на то, что кто-нибудь из членов Клуба времен Гроссмейстера помнит, хотя бы приблизительно, чем занимался восемьсот лет назад тот Человек и, следовательно, где находился. Я усмехнулся, для начала стоит по крайней мере выяснить, как его звали…
Тем временем Джарэт уже добрался до разговора со мной и Марцией, и я решил послушать, что же было дальше.
– Расставшись с Рагнаром, отправившимся на поиски удачи, мы с принцессой посовещались и пришли к выводу, что сидеть и бездействовать, по меньшей мере, легкомысленно. Поэтому для начала я отдал приказ стянуть в столицу Королевства все свои лучшие войска, так, на всякий случай, а затем отправился в Дагэрт. После непродолжительного разговора Генрих согласился нанести мне ответный визит, в результате чего вчера между Пантидеем и Местальгором был заключен договор о дружбе и поддержке.
Так что к сегодняшнему дню, я полагаю, обе крупнейшие армии планеты готовы к бою…
– Вы полагаете, это может понадобиться? – поинтересовался Александр.
Джарэт скривил губы:
– Я же сказал – на всякий случай. Далее, уже сегодня я решил, что мне неплохо было бы переговорить с Оракулом, дабы поточнее представить себе обстановку Ну а наблюдая вместе с ним…
– Простите, – неожиданно перебил Джарэта Илайдж, а остальные изумленно переглянулись. – Как вы попали к Оракулу, не пройдя, черт возьми, мимо нас?
– Я воспользовался янтарными бусами, позволяющими переместиться непосредственно в Грезы, – пояснил Джарэт.
– По-моему, вы зря отобрали их у Марции, – заметил я.
– Да я и не отбирал. – Джарэт, казалось, даже несколько обиделся. – При следующей встрече я непременно верну их принцессе. Сейчас же, на мой взгляд, они нужнее здесь… Так вот, наблюдая за вашим совещанием и… смертью Дианы, – Джарэт чуть помолчал, словно отдавая дань ее памяти, – я принял решение вступить в ваш Клуб, хотя бы ради освобождения Гроссмейстера.
– И только ради него, – усмехнулся Илайдж.
Джарэт пожал плечами.
– Лично мои возможности почти не увеличились.
Я чувствовал, что многие члены Клуба уязвлены легкостью, с которой Джарэт отзывался о том, что на протяжении веков для них было святыней, однако продолжать эту тему никто не решился, и общая беседа прекратилась.
Для меня первостепенный интерес сейчас представляли два Человека, и поскольку к Джарэту было приковано слишком сильное внимание, мне удалось отозвать к камину Александра. Я сообщил ему про неудачу с полем Илайджа и попросил постараться припомнить все, связанное с Человеком, занимавшим оставшееся четырнадцатое поле. Александр не раздумывал ни минуты.
– Учитывая большую вероятность провала вашего плана, Рагнар, после того как вы покинули меня, я постарался собрать максимально полную информацию по этому вопросу. Того Человека звали Райнер, это был очень высокий, худой блондин с неимоверно длинными руками. Его Фигурой был бегущий Кентавр… Райнер слыл очень замкнутым Человеком и необыкновенно умелым воином. Гроссмейстер использовал его очень редко, для самых рискованных предприятий, отдавая ему предпочтение даже перед Илайджем… Я не знаю, каким было его последнее задание, но два года, предшествующие исчезновению дяди, Райнер просидел на одной из центральных планет Галактики, то есть где-то в районе 70-80-х клеток.
Александр замолчал, и я понял, что больше у него информации нет. Такие данные абсолютно не уменьшали моего «стога сена».
– Кто-нибудь на ваш взгляд" может знать больше?
Он с сомнением покачал головой:
– Друзей у Райнера в Клубе не было, да к тому же это было так давно… Разве что Яромир! Он был посвящен во многие планы дяди.
В этот момент к нам подошел Илайдж, также, по-видимому, желающий узнать судьбу своего поля, но я поднялся и, кивнув ему, предоставил братьям возможность объясняться вдвоем.
Яромир… Разговаривать с ним мне было явно бесполезно, более того, окинув взглядом гостиную, я не сразу и сообразил, кого к нему можно подослать. Последние поступки Яромира настроили враждебно по отношению к нему почти весь Клуб, в том числе всех, кого я мог считать своими друзьями. Поразмыслив, я остановил свой выбор на Елене, развлекавшей светской беседой завтракающего Джарэта.
Подойдя к окну, я одолжил блокнот и карандаш у меланхолично раздумывающего о чем-то Эрсина и написал записку примерно следующего содержания:
"Елена! Будьте так добры, постарайтесь у знать у Яромира, где находился в момент исчезновения Гроссмейстера Человек по имени Райнер. Это крайне важно!
Искрение Ваш Р."
Вырвав листок, я продефилировал мимо стола и положил записку рядом с Еленой. Не без удивления глянув на меня, она развернула бумажку, а я пошел освежиться.
На обратном пути в дверях гостиной я столкнулся с Яромиром, выходившим под руку с Еленой… Место рядом с Джарэтом, к счастью, еще пустовало, а посему я поспешил его занять.
– Как, Ваше Величество, еще новости есть? – поинтересовался я.
– Новостей, кроме привета от Марции и Генриха, нет, зато есть подарок.
– Мне?
– Нет, мне… Помните коня, на котором вы впервые приехали в Местальгор?
– Вы имеете в виду шанахарца? – Я, мягко говоря, удивился. – Вы-то про него как узнали?
– Случайно заметил на вчерашнем смотре гвардии, заинтересовался и приказал разузнать, откуда взялся столь дивный конь. Когда мне дали словесный портрет Человека, приехавшего на нем, я, не задумываясь, забрал его себе.
– И теперь возвращаете мне? – улыбнулся я.
Это был щедрый подарок.
– Просто вернуть коня было бы, согласитесь, банально. – Джарэт неожиданно подмигнул мне. – Отныне, Рагнар, вы можете позвать своего коня из любой точки Галактики, и через секунду он будет с вами, причем навряд ли что-нибудь или кто-нибудь сможет ему помешать… Когда же вы отпустите его, он вернется в конюшню моего дворца. Ну и плюс к коню я прилагаю еще оружие и доспехи. Вы принимаете мой подарок?
Я нашел в себе силы только на слабый кивок. Чем больше я узнавал Джарэта, тем больше поражался его могуществу… И удивлялся, каким чудом однажды смог одержать над ним верх… Внезапно я очень четко вспомнил один момент боя с Джарэтом в пещерах г'нола. Плита, стоявшая за его спиной! Это, пожалуй, и было тем самым недостающим звеном, без которого я не понимал механизм акции Гроссмейстера…
Внимательно следивший за мной Джарэт, похоже, что-то заметил, потому как поинтересовался:
– Вас осенила гениальная мысль?
– Скажите, Джарэт, та плита, которую я разрубил Шпагой, – это некий проход в энергетическое пространство, находящееся вне времени и Вселенной, так ведь?
– Можно сказать и так, – удивился Джарэт. – Но я не понимаю…
– Сейчас поймете. Ответьте мне на два вопроса: использовал ли Вайар такой источник энергии? И что, по-вашему, будет с человеком, выпавшим в такое пространство?
Минуты две Джарэт с полуоткрытым ртом переваривал информацию.
– То есть вы хотите сказать, что Гроссмейстер тоже знал о существовании таких переходов, хитростью вынудил Вайара открыть Дверь, а затем, образно говоря, прыгнул туда и утащил его за собой?
Я не успел подтвердить его версию, так как в этот момент меня тронули за плечо. Обернувшись, я увидел Эрсина, тихо прошептавшего мне:
– Вам не кажется, что здесь кого-то не хватает?
Я еще раз осмотрел гостиную и обнаружил, что кроме Елены и Яромира в ней нет Вотана! Уже по дороге к двери я слушал указания Эрсина.
– Третий коридор направо, первая комната налево…
Я бежал бы столь быстро разве что от динозавра. Дверь в комнату Вотана была заперта, но я с разбегу высадил ее плечом и убедился, что успел едва ли не в последнюю секунду. Белокурый гигант стоял в центре своей небольшой комнаты, сжимая левой рукой кинжал, которым был заколот его брат. Насколько я понял, он уже занес руку для удара, но треск разламывающейся двери отвлек его. В следующее мгновение я, скорее по инерции, врезался в него, и мы рухнули на пол, сокрушив по дороге журнальный столик.
Я ожидал, что Вотан разъярится, оскорбится или в крайнем случае просто пошлет к чертовой матери, но он лишь окинул меня безжизненным взглядом и желчно поинтересовался:
– Пришел продолжать наш неоконченный поединок?
– Нет, я думаю, сейчас не самое подходящее время. – Я поднялся и аккуратно подобрал с пола оброненный Вотаном кинжал.
– Тогда зачем? – Вотан даже не встал, а лишь присел, облокотившись о ножку кресла.
– Помешать совершить очень большую ошибку.
– А кто тебе сказал, что ты имеешь право судить о чьих-то ошибках? – усмехнулся Вотан. – К тому же ты не ответил на мой вопрос: зачем?
– Что «зачем»? – Я, признаться, несколько растерялся.
– Зачем мне жить?
Я растерялся еще больше – отвечать надо было быстро, а я в подобных проблемах всегда разбирался плохо. После минутной паузы Вотан все же пересел в кресло и заметил:
– Это хорошо" что ты промолчал. Ты достаточно мудр, Рагнар. Присаживайся!
Я сам поразился своей мудрости, однако занял второе кресло и спросил:
– А как насчет отомстить?
Это был удар в точку. Вотан застонал и в буквальном смысле слова проскрежетал:
– Кому, Рагнар? Кому?! Поставьте передо мной хоть дьявола и скажите, что он виновен в смерти моего брата, и я разорву его на части, ты уж поверь… А так…
– Но ведь есть и другие способы.
– Ну да, – Вотан усмехнулся. – Например, освободить Гроссмейстера в пику этому…
– Почему бы и нет?
В глазах Вотана мелькнуло подобие интереса.
– А что, это возможно прямо сегодня?
– Сегодня еще нет, но завтра очень может быть… Слушай, давай не будем о делах, а просто выпьем?
Как мне кажется, это был переломный момент, и Вотан тоже это осознавал. Прошло, наверное, минуты три, прежде чем он махнул рукой в знак согласия и достал из ящика стола бутылку джина. По-прежнему молча он отломил пробку, отпил и, протянув бутылку мне, спросил:
– Ну хорошо, а тебе-то зачем все это надо? – Пока я пил и раздумывал, он заговорил вновь: – Ты никогда не встречался с Гроссмейстером, и для тебя это имя – символ. К тому же ты, мне кажется, значительно лучше других представляешь, насколько преувеличены его достоинства. Так?
Я кивнул, ибо Вотан был абсолютно прав.
– Тот родич Джарэта, о котором он сегодня разглагольствовал, так это вообще черт знает что… Конечно, с точки зрения накопления сил перед войной освобождение Гроссмейстера разумно, но ведь это может оказаться не совсем так, а? Не говоря уже о том, что лично тебе Альфред ничего плохого не сделал.
С этим пунктом я согласиться никак не мог, и парочка из уже описанных эпизодов быстро развеяла заблуждение Вотана.
– Хорошо, вопрос стоит так: или он, или ты. Но ведь ты мог бы выйти из игры? – Только сейчас до меня стало доходить, что Вотан – не только идеальная машина для перемалывания костей. – Я понимаю, тебе мешает гордость, да и просто ты предпочитаешь действие и риск, но где смысл этих действий? Даже в самом распрекрасном будущем ты останешься лишним!
Я знал это, я всегда знал это, хотя периодически и тешил себя иллюзией, что в будущем возможно все… Недавний разговор с Дианой еще раз подтверждал, что трагедия Человечества неразрешима, но все же…
– Живя в этом самом будущем, мне, наверное, приятно будет сознавать, что его создание, черт возьми, зависело и от меня. И потом, я просто люблю жить!
Вотан не без иронии рассмеялся:
– Я, знаешь ли, тоже, хоть иногда и начинаю в этом сомневаться. А помнишь…
Бутылка все активнее кочевала из рук в руки, мы все глубже и глубже забирались в дебри воспоминаний, где у каждого из нас скопилось немало интересных событий. Последняя война между Пантидеем и Местальгором, война с Королевством Хадор, Великое нашествие дахетских кочевников, путешествие на заброшенный космодром в недрах южных пустынь, уже полузабытая Пятидесятилетняя война с пиратами – даже краткого описания любой из этих историй хватило бы на небольшую книгу…
Спустя часика два в расход пошла вторая бутылка, а возраст вспоминаемых событий перевалил за полтысячелетия. Вотан заметно пьянел, но это было к лучшему: он уже мало напоминал Человека, сломленного горем. Его рассказы становились длиннее, ярче, оживленнее, и постепенно я стал слушателем. Конечно, это был лишь краткий всплеск, и горечь этого дня навсегда отпечаталась на его лице, но такая реакция – это было лучшее, на что я мог рассчитывать…
То ли нервное напряжение, то ли количество выпитого вскорости убаюкали меня, я стал слушать вполуха и едва не прозевал тот подарок Судьбы, который был мне столь необходим. Вотан рассказывал очередную историю из своей молодости, приходившуюся по времени на разгар Последней Войны. Суть байки заключалась в том, что он по ошибке затеял жуткую драку в каком-то кабаке на какой-то планете и чудом спасся, благодаря неожиданной помощи своего друга – Человека необычайной силы. Вотан уже собирался переходить к какой-то новой байке, как вдруг до меня дошло. Я вскочил, уронив кресло.
– Вотан, еще раз, как звали этого твоего друга?
– Райнер.
– Это был высокий, худощавый, длиннорукий блондин, и он был членом Клуба?
– Описание подходит, а насчет Клуба, честно говоря, понятия не имею.
Я еще раз прикинул по времени: да, эта история практически совпадала с исчезновением Гроссмейстера…
– Как, ты говоришь, называлась планета?
– Таркад… .
– А где это в координатах Доски?
– 77-е, по-моему, или 78-е поле…

Глава 6

– Да сделай милость: сядь, пожалуйста. В глазах рябить начинает. – Вотан меланхолично махнул рукой. – Дался тебе этот Райнер! Давай лучше выпьем!
– Ты с ума сошел! – При всем желании я не смог сдержать эмоций. – Понимаешь, если это так, если Райнер – член Клуба – был на этой планете тогда, в день исчезновения Гроссмейстера, то мы знаем…
– Что знаем?
– Положение всех Фигур.
Некоторое время Вотан удивленно смотрел на меня, а затем вполголоса, точно боясь спугнуть удачу, произнес:
– Но это надо проверить?
– Обязательно. И чем быстрее, тем лучше.
Что ни говори, а Вотан был Воином с большой буквы. Вмиг исчез хмель, а также горе и разочарование; он уже собрался в поход, он уже рвался в бой.
– Но как мы это сделаем?
– Пойдем, по дороге узнаешь, – я был уже в коридоре, и Вотан не колеблясь последовал за мной.
В гостиную я почти вбежал – к счастью, Джарэт все еще был там, он о чем-то беседовал с Юлйанож и Эрсином.
– Простите, Джарэт, вас не затруднит одолжить мне янтарные бусы на несколько часов. Я обязательно верну, – зачем-то добавил я.
– Рагнар, где горит? – Юлиан смотрел на меняет как на разыгравшегося ребенка.
– Наверное, мы знаем полную расстановку Фигур, но надо проверить…
– Прошу. – Джарэт протянул бусы. – Только поберегите голову, она еще понадобится и вам, и нам.
– До скорой встречи, – добавил Эрсин.
Я кивнул, взял Вотана за рукав, и через несколько мгновений бусина, зажатая в пальцах, слегка увеличилась в размере.
Мы стояли на опушке какого-то леса. Под ногами хлюпало, нещадно палило солнце, и на нас немеддя обрушился рой слепней. Не самое приятное место, но мне было все равно.
– И что дальше? – Вотан подозрительно озирался по сторонам.
– А сейчас мы достанем Доску, ты припомнишь какой-нибудь особо выдающийся пейзаж этого города или окрестностей, и мы переставим наши Фигуры на 77-е поле.
– Погоди. – Вотан покачал головой. – Во-первых, я точно не помню, 77-е или 78-е поле, но даже если пойти на риск и выбрать 77-е, то все равно в том квадрате несколько планет, и где гарантия того, что мы не попадем на другую или, еще того хуже, в бездну?
– Ты должен представить себе вполне конкретное место…
– Хорошо, а если ее нет?
– Кого?
– Планеты. Она могла быть уничтожена в ходе Последней Войны.
Я перестал отмахиваться от надоедливых насекомых и некоторое время молчал.
– Я не знаю, что будет, но мы должны попробовать – другого выхода, увы, нет.
– Ну хорошо.
– Ты только сосредоточься, представь все до мельчайших деталей – переход произойдет мгновенно.
– Поехали…
Я открыл Доску и переставил наши Фигуры по комбинации, подсказанной мне когда-то Шпагой: 28, 110, 12, 132 и 77. Интересно, в последний момент подумал я, какова вероятность того, что выбранное Вотаном место, да и вообще любое другое, за прошедшие восемьсот лет практически не изменилось?
Как я и говорил, все произошло мгновенно, и вот уже вместо палящего солнца у нас над головой россыпи звезд. Я с любопытством повертел головой. В общем-то ничего примечательного: древний сосновый лес, бурелом, сизый мох под ногами.
– Ты уверен?
– Не совсем. – Вотан недовольно махнул рукой. – Погоди, надо посмотреть…
– Куда смотреть? На звезды?
– Лучше заткнись. Не отвлекай без толку…
Я предпочел почтительно отступить в сторону.
– Нам туда. Думаю, недалеко… – И Вотан уверенно зашагал на юг.
И действительно, вскоре чаща расступилась, и в холодном свете звезд замерцали воды озера. Я даже не успел осмотреться, как понял: мы на месте – ощущение, быстро переходящее в уверенность.
– Да, это здесь. – Вотан указал на мыс, глубоко уходивший в озеро.
На самом краю косы, на голых камнях росло удивительной красоты дерево. Огромная сосна, почерневшая от времени, практически уже мертвая, раскинула свои ветви на фоне фиолетового неба.
– Это – мое дерево, дерево моей юности. Второго такого нет во всей Галактике… – Он подбежал к сосне, сначала осторожно погладил рукой, а потом уткнулся лбом в грубые трещины коры.
Я стоял неподалеку и молча ждал. Так вот она какая, сосна – знак, что приколот на груди Вотана.
– Ну что будем делать? До города недалеко, но ночью ворота закрыты, по крайней мере восемьсот лет назад их закрывали. Я не уверен, что есть смысл брать город штурмом.
– Никакого, – охотно согласился я. – Зачем дам этот город?
Вотан рассмеялся и принялся собирать сучья для костра.
Мы сидели у огня, с аппетитом уплетая жареную рыбу, которую Вотан умудрился поймать на мелководье голыми руками.
– А стоит ли вообще тащиться в город? – Вотан с удовольствием разлегся на мягком мху.
– Попав сюда, мы лишь удостоверились в том, что Райнер в момент исчезновения Гроссмейстера находился на этом поле. Но тот ли это Человек? Попытаемся получить хоть какую-нибудь информацию…
Я не договорил, ибо Вотан вскочил на ноги, схватился за меч и пригнулся, готовый отразить удар. Я замер. Тишина. Но Вотан по-прежнему внимательно смотрел куда-то в лес за моей спиной.
– Зверь какой-нибудь… – Я уже снова расслабился, но он отрицательно мотнул головой и углубился в чащу. «Ну вот, как всегда…» – подумал я, собираясь следовать за ним.
Крик, шум ломающихся веток, и вот уже Вотан снова у костра. В его руках корчился от боли какой-то человек.
– Ослабь хватку, а то он задохнется, – заметил я.
– Вы – Люди, вы – бессмертные?! – Перед нами сидел Человек, но что с ним стало: изнуренное тело, впалые безумные глаза, трясущиеся руки, грязная роба… – Я – тоже бессмертный! Я не собирался нападать… Да разве я могу?.. Но кто вы? Откуда? Неужели межпланетные корабли снова функционируют?
– Сначала расскажите, кто вы. – Я протянул ему флягу с джином, он понюхал, закатил глаза и жадно хлебнул.
– Меня зовут Ивар. Я – второй из бессмертных на этой планете, больше их нет. Все погибли, много воды утекло. Первый – Джон, царь, повелитель, бог этой маленькой, гнусной планетки, где земля дышит ядом, – он закатился в безумном смехе. – Мне скоро конец, но и ему осталось немного… Золотые двери палат не спасут от смерти, что вокруг… Когда звезды замолчали, когда пронесся смерч пожаров, он радовался, он знал, что отныне эта планета – его, и прошел к трону по многим головам. Зачем ему прогресс? Зачем ему наука, если дикому народу можно дать демонов вместо лекарства, а у тебя будет все остальное: сладкая жизнь, сладкие девушки… Статуи каменных истуканов, только он один может разговаривать с ними…
– А вы почему же здесь? – Я с трудом разбирался в потоке несвязных слов, искаженных странным акцентом.
– Спасался, бежал, я так не могу. У меня свой Бог, – он запрокинул голову, – звезды, связанные нитью машин. Это мой мир, я еще помню о нем… Я еще помню машину, что учила меня говорить… Она была доброй, очень доброй… Все живое желает смерти того, кто рядом, кровь и смерть – это закон живой природы… Эта чертова земля, как жаждет она смерти всех своих детей.
– Вы бежали… Недалеко отсюда был город, что с ним? – глухо спросил Вотан.
– Он есть и сейчас – Столица. А это – земли Великого, и только я помню, что он – Сморчок Джон… Сюда приходят отдыхать духи, и никому не дозволено нарушать их покой. Ха-ха-ха… Лучшего убежища и не придумаешь. Меня охраняют духи, которых нет. Их все боятся, и только мне одному они приносят пользу…
– Вы помните Человека по имени Райнер?
– Райнер… – протяжно повторил он. – Припоминаю что-то… Джон, он ненавидел его, боялся и… убил…
Хмель явно подкосил его, и вдруг, так и не договорив, Ивар заснул, по-животному свернувшись калачиком.
– Однако, – Вотан присвистнул, а я был просто потрясен услышанным. Еще одна грань вопроса о соседстве цивилизаций, еще один пример роли бессмертных в мире… – Мне кажется, есть смысл посетить этого Джона. – Вотан многозначительно подтянул рукава куртки.
– Ты прав.
Уже заметно посветлело, пора было трогаться в путь. Мы последний раз оглянулись, стараясь запечатлеть в памяти это место, это чудесное дерево, мысленно пожелав ему долгих лет. Уходя, я заметил, что у головы Ивара Вотан оставил один из своих ножей.
Дорога была недолгой – скоро лес заметно поредел и перешел в обширный луг.
– Сдается, нам лучше не афишировать свое появление и замаскироваться, – проронил Вотан.
– Разумно, но как?
– Мы скоро выйдем на дорогу. Подыщем что-нибудь подходящее там.
«Вот и разбойником стал.», – подумывал я, лежа в придорожной канаве.
– Подойдет! – Вотан вдруг ткнул меня в бок, и мы выскочили из укрытия.
Два заурядных крестьянина везли на телеге в город какой-то товар. Завидев нас, они просто остолбенели и не могли, похоже, проронить ни звука, а когда Вотан вежливо, хотя и с обнаженным мечом, попросил их снять плащи, они даже не смогли шелохнуться, глядя на него, как кролики на удава.
– Остолопы! Да не трону я вас! Плащи и шапки отдайте и валите! – Вотан был явно раздосадован таким поворотом событий.
С трудом удерживаясь от смеха, я возвел руки к небу и козлиным голосом пропел:
– Отдай посланному духу часть одежды своей, чтоб у ног каменных превратилась она в ткани златотканые, что скрывают языки пламени ока всевидящего. Таково желание Великого, путника избравшего встречного, смелость проверить видением, душу речами смутными, с наградой обещанной небывалою в царстве ином, грядущем.
Услышав это, крестьяне, срывая с себя одежду, повалились наземь, бормоча молитвы. Теперь Вотан стоял как вкопанный, производя впечатление человека с выбитой челюстью.
– Отправляйтесь домой, добрые странники, да не пейте воды восемь дней, лишь вино сладкое, да молчите о виденном, ни жене не поведав, ни брату родному, а не то грянет кара страшная, кара Великого.
Эффект был потрясающий: они вскочили, отдавая поклоны, некоторое время пятились назад, а потом задали такого стрекача, что и на лошади не угонишься.
Я захлебывался смехом, а Вотан по-прежнему тупо смотрел на меня.
– Ну ты даешь! – выдавил он наконец.
– Однажды я почти месяц отлеживался в монастыре каких-то сектантов – там и не такое увидишь.
– Вот кретины, даже телегу бросили…
– По-моему, очень даже кстати.
Мы быстро переоделись, нахлобучили шапки, и вскоре городские ворота въехали два крестьянина.
– Поторапливайтесь, – прокричал нам стражник. – На площадь и так уже не пробиться, пропустите все…
– Деревенщина серая… – Второй для убедительности смачно плюнул нам вслед.
Толком не поняв, что же именно нельзя пропустить, мы подъехали к главной площади. Толпа, собравшаяся там, и впрямь была на редкость велика, поэтому мы бросили телегу и, пробивая себе дорогу локтями, устремились к центру. Нас ругали, пытались устыдить, но все же теснились, видимо, остерегаясь знакомства с кулаками Вотана. Наконец мы выбрались в первые ряды.
Такого я еще не видел – посреди площади стояло четыре каменных истукана, обращенных лицом к центру и высотой немногим меньше окружавших площадь двухэтажных зданий. Их лица являли собой перекошенные гримасы, переходящие в убогие прически. Камень, из которого они были вырезаны, был редкого, неестественно фиолетового цвета…
Судя по все возрастающему волнению, мы успели вовремя. Внезапно заиграла труба, потом вторая, третья, а затем – все замерли. Отряд всадников расчистил дорогу, и на площадь выехала аляповатая конструкция – некоторое подобие кареты со множеством площадочек, уступчиков и еще не пойми чего, буквально облепленных людьми. Зазвучала хвалебная песнь, дверца медленно отворилась, и глазам народа предстал монарх. Выглядел Великий, несмотря на пышный наряд и труды парикмахеров и гримеров, весьма обрюзгло, что вообще-то нехарактерно для бессмертных. Он затянул праздничную речь, смысл этой околесицы прошел мимо моего сознания…
Наговорившись, Великий вошел в центр круга, ему торжественно завязали глаза, а из кареты вывели четырех девушек в почти прозрачных одеяниях, сандалиях на толстой подошве и с распущенными фиолетовыми волосами. Только сейчас я заметил, что костным тканям местных жителей присущ странный фиолетовый оттенок…
Каждая из вновь прибывших девушек подошла к каменному истукану и припала к его подножию, а Великий прошелся кругом с завязанными глазами и, вернувшись в центр, указал перстом на одну из избранниц, после чего сорвал с глаз платок и под оглушительный рокот барабанов покинул круг.
Вновь зазвучала музыка, и девушка начала танцевать. Ее тело, послушное каждой ноте, рассказывало историю любви к богам, выражая то покорность, то страстное желание соития. Ветер трепал ее фиолетовые локоны, глаза блестели, чуть приоткрытый рот жадно ловил воздух. Музыка то замирала, и девушка припадала к стопам статуи, то вновь набирала силу, и казалось, что сейчас на ее крыльях танцовщица поднимется в воздух. Движения рук были подобны морской волне, стан – гибкому тростнику… С последним аккордом она рухнула наземь и больше не поднималась. Я видел, как судорожно подрагивает ее тело.
Двое слуг на руках отнесли ее в карету, где сам Великий накинул ей на плечи златотканый плащ.
Из перешептываний я понял, что в этом году эта девушка будет носить титул Удивившей демона, и именно в моменты единения с ней услышит Великий волю богов. И донесет ее до народа. А на следующий год будет другая девушка, другой танец…
Толпа стала разбредаться, и мы тоже свернули в какой-то переулок, где, удобно устроившись на поленнице дров, открыли флягу.
– Премерзкая сволочь этот Великий.
– Да, изрядная скотина, – не мог не согласиться я с Вотаном. – А ты не знаешь, почему все живое здесь имеет фиолетовый оттенок?
– Знаю. – Вотан еще раз отпустил любезность в адрес правителя. – Люди использовали эту планету как источник каких-то очень редких солей. Они были необходимы как добавки к ядерному топливу или что-то вроде этого. Точно не знаю почему, но они крайне ядовиты. Эти каменные демоны – просто глыбы яда, отравляющие весь город. Наверняка каждый второй здесь болен раком…
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, что еще пара сотен лет, и этот город превратится в одно большое кладбище. Аборигены, правда, имеют врожденный иммунитет к этой гадости, но при постоянном соприкосновении с солями их и это не спасет. Во времена Империи существовала разветвленная сеть медицинского обслуживания и контроля, а сейчас…
– А Джон? Не может же он быть настолько глуп, чтобы не предохранять хотя бы себя?
– Да, но остальным-то от этого не легче. Все эти боги давно должны быть захоронены глубоко под землей, а никак не украшать площадь. К тому же, даже если и остались препараты, на всех их все равно не хватит.
– По попробовать-то надо?
– Надо. Надо выпустить кишки из этого клоуна… – Вотан скрипнул зубами, и мне подумалось, что сейчас все боги всей Галактики не смогут продлить дней Великого.
– Пошли тогда…
Путь ко дворцу пролегал мимо грязного рынка, где Судьба вновь преподнесла нам подарок. По базару расхаживал главный повар Великого, этакий пингвин с противно-писклявым голосом. Покупок, если можно так назвать чуть ли не открытый грабеж, было очень много, и его свита была просто не в состоянии все это унести. И тут на глаза ему попался Вотан.
– Эй ты, чурбан неотесанный! Вместо того чтобы считать ворон, лучше возьми все это и иди за мной. Гордись, тебе доверены продукты для стола Великого.
С неподдельным выражением восторга на лице, Вотан, сметая прилавок, устремился к благодетелю. Я поспешил за ним, тихо отодвинув одного из носильщиков и увесившись его кульками.
Так мы добрались до дворца. Утес, река – это место можно было бы назвать красивым, если бы не сотни калек, просящих милостыню и жаждущих исцеления от взгляда Великого.
Мы беспрепятственно миновали многочисленную дворцовую стражу и оказались в хозяйственных постройках дворца, где, сбросив покупки и получив грош на двоих, поспешили укрыться в одной из кладовок. При общей суматохе это было нетрудно. Вскоре мимо нашей двери проследовали два офицера, намеревавшихся пополнить запасы спиртного. Мы у них одолжили одежду, правда, на этот раз без словоблудия и весьма грубо. Теперь путь был относительно свободен, но, чтобы не нарваться на непредвиденные трудности, мы воспользовались одной из водосточных труб на тыльной стороне главного здания дворца.
Взобраться на второй этаж особого труда не составляло, два шага по карнизу, и – редкая удача – первое же окно было приоткрыто. Прыжок – и никем не замеченные мы проникли внутрь дворца.
И надо же было такому случиться – оказались в приемном покое Его Величества. Аристократы заголосили, стража бросилась в бой, и вдобавок сумятицу увеличили невесть откуда взявшиеся музыканты. Громче всех вопил сам Великий:
– Измена! Стража! На плаху!
Наверное, он продолжал бы эту тираду, но был оглушен метко брошенным в него барабаном. Я вообще заметил, что Вотан не любит лишнего шума на поле боя и в первую очередь старается удалить самых крикливых.
– Хватай его и убираемся! Скоро станет жарко! – прокричал он мне.
Но это было не так-то просто. Во-первых, самые ретивые стражи твердо решили спасти повелителя ценой своей жизни, а надо заметить, многие из них недурно владели клинком. Во-вторых, когда мне все же удалось добраться до Великого, он уже немного оклемался и проявил недюжинную изворотливость. Я вообще не любитель подвижных игр, когда же тебе еще и стараются вонзить под ребра сталь… В конечном итоге мне пришлось достаточно грубо обойтись с царственной особой и горько разочаровать искателей славы, пустившись в откровенное бегство и волоча за собой «сиятельную персону».
– Молодец. – Вотан пришел мне на помощь, расчищая дорогу для отступления. – Надо найти место потише!
Мы пробежали несколько комнат, пока не оказались в тронном зале, о чем я догадался, правда, лишь тогда, когда Вотан перегородил троном дверь.
– На некоторое время их это задержит. Очень тяжелая штука… – Вотан внимательно оглядел обширную комнату. – Зал не проходной. Мы можем побеседовать…
Джон же, поняв, что мы – Люди, испустил такой крик ужаса, что я уж было начал считать его спятившим. Однако сильный удар по зубам привел его в чувства.
– Нас интересует судьба Человека по имени Райнер. Ты должен был знать его.
– Но он умер, давно умер!
– Умер?! – Вотан не на шутку рассвирепел. – Такие Люди не умирают! Они погибают! А ты, негодяй, умрешь… Умрешь в страшных муках, когда я буду разрывать тебя на кусочки зубами, слушая, как именно тебе удалось его погубить.
– Но я не виноват! Я предлагал ему сотрудничество, ведь он был великим чародеем, мог исчезать и появляться в любой момент и многое другое. Но мне пришлось спасаться – он хотел меня убить…
– Я сделаю то, что ему не удалось!
– Погоди, Вотан! Что здесь делал Райнер? – Я отодвинул Джона подальше от Вотана.
– Уничтожал шахты по добыче минералов…
– Минералов?! – Вотан опять дернулся вперед.
– Несчастный случай… Взрыв…
– И все другие бессмертные тоже погибли в результате несчастных случаев, – подытожил я.
– Они все были против идеи. – Джон, казалось, совсем потерял голову. – Безмозглые пресмыкающиеся… Пугали ядом… Все, все презирали меня…
– Да уж есть за что! Сознательно губить целый народ…
– Нет! Аристократы защищены…
– Ты покажешь нам оборудование…
Вотан недоговорил – в комнату ворвались несколько стражников. Одним прыжком великий воин преградил им дорогу, но дело принимало скверный оборот – нападающих было слишком много. Я сжал горло Джона так, что у меня побелели пальцы.
– Как нам спастись? И где оборудование?
Его лицо посерело, и я поспешно отпустил руки, – мог ведь перестараться. Джон что-то хрипел, но в этот момент на меня налетело несколько воинов. Защищаясь, я сорвал гобелен со стены и увидел бронированную дверь.
– Ключи!
Наверное, мой вид не располагал к препирательствам, потому что Джон оставил попытки возражать и сопротивляться.
– Вотан! Сюда, быстрее!
Когда дверь за нами захлопнулась, мы с трудом перевели дыхание.
– Надо убираться отсюда! То, что мы еще живы, это просто везение, – заметил я.
– Мои воины исправят это! Отсюда вам не выбраться! – Джон был красный как рак и по лицу его струился пот.
– Да уж как-нибудь, а вот то, что ты натворил, уже не исправить. – Вотан пнул ногой оборудование. – Металлолом!
– Как?! – Джон аж подскочил.
– А вот так, – Вотан издевательски усмехнулся. – Батареи питания сели лет этак двести назад.
– Не может быть!
– Может. Но не переживай, ты умрешь не от рака.
– Слушай, Великий, а ты один, кто понимает язык богов? – поинтересовался я.
– Да, ведь я – единственный бессмертный.
– Ну что ж, тогда мы доведем до конца дело Райнера и очистим город от этой дряни. Природное равновесие восстановится, по крайней мере шансы на это достаточно велики.
Некоторое время Вотан непонимающе смотрел на меня, а затем его лицо начало медленно расплываться в улыбке.
– Боги предали – смерть богам, так?
– Да, а главное, свобода. С концом правителя этой империи тоже конец. А впрочем, Великий, ты хочешь жить?
С Великого слетели последние остатки величия. Он затравленно озирался то на нас, то на дверь, которая должна была вот-вот рухнуть под напором тарана. Наконец он выдавил что-то типа:
– М-м…
– В таком случае отдай свой последний приказ: все эти боги должны быть выкинуты из городов немедленно. Ты понял?
Великий помялся несколько секунд, но все же прокричал через дверь то, что от него требовалось… Большего мы здесь уже сделать не могли.
– Все, мне порядком надоела эта бессмысленная резня.
Я кивнул, достал бусы и взял Вотана за руку, а тот, в свою очередь, чуть ли не подмышку монарха, и…
Это была одна из самых красивых Грез среди тех, что мне довелось увидеть. Мир волшебных красок, игра цвета была настолько завораживающей, что я даже не сразу сообразил – здесь нет твердых тел. Мы висели в тумане, среди облаков, что медленно растворялись, бросая к нашим ногам разноцветные искры. Мы стояли на радуге.
– Как в сказке… – Вотан с восторгом смотрел по сторонам, но тут Великий дернулся и испустил истошный крик.
Все произошло мгновенно – его тело обмякло, глаза остекленели. Он умер от страха – нарушенная психика не вынесла нагрузки от впечатлений, и сердце отказало.
– Противно, – Вотан поморщился. – Лучше схоронить его где-нибудь в другом месте.
Опять переход. Пустыня, неглубокая могила, камень.
Когда мы прибыли в Форпост, был уже вечер. Измотанные, грязные, мы появились в гостиной, порядком изумив сидящих там Юлиана и Марка.
– Откуда вы? Что за вид?
– Теперь мы знаем полную расстановку Фигур. – Я слишком устал, чтобы заметить, какое впечатление произвели мои слова, и поплелся принимать душ.
– Через час вас будут ждать на террасе левого крыла, – сказал мне вслед Марк.
Сначала я даже не понял, к чему это, но потом… Страшное слово – похороны…
В назначенное время все были в сборе. Тишину нарушал лишь жалобный крик чаек. Убранные тела лежали на столах. Собравшиеся вокруг бессмертные сейчас выглядели жалко, да и у меня вид, наверное, был не лучше. Лик смерти, конкретный и осязаемый, повергал Людей в ужас. Я не знал процедуры похорон в Форпосте, но, похоже, это была комната прощания.
Долго, очень долго никто не отваживался заговорить. Все стояли склонив головы, и мысли их были далеко отсюда. Не знаю, кто о чем думал, а я вспоминал свое первое знакомство со смертью. Я помнил, насколько это потрясло меня, и мне казалось, что тогда-то я и научился любить жизнь… А сейчас моя душа была пуста, в ней не осталось ничего, кроме горечи и желания отомстить тому, чей путь в истории был залит кровью…
Наконец раздался голос Александра, и его слова были единственной эпитафией, произнесенной тогда:
– Сегодня мы прощаемся с двумя Людьми, с которыми прожили бок о бок в течение нескольких веков. Это горестный день, ибо велика наша утрата… Не стоит, наверное, напоминать об их достоинствах и доблестях – всем они прекрасно известны, а время для красивых речей еще не настало. Пожелаем им просто доброго пути, им обоим вместе, в знак последнего примирения за гранью мира. Добрый путь…
Все молча склонились в последнем поклоне.
Илайдж и Клинт на несколько минут отлучились, а затем вернулись, неся по огромному, в рост человека, деревянному некрашеному щиту. Они же переложили тела на доски, я тут вышла небольшая заминка. Клинт и Вотан подняли тело Кнута, ко второму же щиту подошел только Илайдж. Промедление было очень недолгим – я быстро стронулся с места, но все заметили эту паузу. Проходя мимо Джарэта, я услышал, как он прошептал:
– Смерть, Рагнар, все же самая жестокая шутка жизни.
Мы с Илайджем подняли щит и последовали за направлявшимися к винтовой лестнице Вотаном и Клинтом. Я шел сзади, поэтому волей-неволей все время видел перед собой лицо Дианы, такое надменно гордое и невыразимо прекрасное в спокойствии смерти. Я не слишком сентиментален, но это лицо навсегда врезалось мне в память, так же, как и разбивающийся бокал. Путь до гавани Форпоста показался мне очень долгим.
У пирса все остановились, а мы занесли щиты на палубу, и Клинт с Вотаном вывели глайдер в открытое море. Что было дальше, я не знаю…
Оставшиеся в Форпосте молча разошлись по комнатам – успокаивать нервы. Мне, наверное, было проще остальных, я смертельно устал и попросту уснул.

Глава 7

Я открыл глаза. В окно били яркие лучи уже высоко поднявшегося солнца, ничуть не изменившегося, как ни странно, за без малого три месяца, прошедших с моего появления в Дагэрте. За это время перевернулось все, и лишь солнце по-прежнему вставало по утрам и заходило по вечерам.
Сегодня – решающий день, я знал это и радовался тому, что по крайней мере погода будет хорошая. Решающий день! Внезапно меня заинтересовала одна деталь, которой я обычно не придавал значения, а именно: какое сегодня число? Последним днем, число которого я помнил, было пятнадцатое июля, когда я едва не убил Джарэта. Дату с того момента, учитывая неординарность свершившихся событий, отсчитать было нетрудно, и я с удивлением обнаружил, что сегодня двадцать первое. Это было странно по двум причинам: во-первых, потому, что прошло всего-навсего девять дней с момента моей первой встречи с Альфредом близ Местальгора, когда и начались главные события этой истории. Ну а во-вторых. двадцать первое июля – это день моего рождения…
Я читал, что в древности Люди очень любили этот день, считая его праздником, поздравляли виновника торжества и делали ему подарки, но во времена бессмертных этот обычай забылся. В самом деле, что же тут праздновать?
Тем не менее я счел такое совпадение добрым предзнаменованием и встал в на редкость хорошем настроении. Уже через пятнадцать минут я вошел в чисто прибранную гостиную, где завтракали лишь четверо из моих товарищей: Лаура, Елена, Джейн и Илайдж. Я чувствовал, что уже через час-два здесь снова будут кипеть страсти, пока же гостиная напоминала оазис мира и безмятежности.
Я присел за стол напротив Лауры и, придвинув к себе поджаренное рыбное филе с овощным гарниром, принялся подкрепляться. Ели мы в молчании, но тишина эта не была напряженной, просто каждый был занят своими мыслями…
Внезапно Елена улыбнулась мне и спросила:
– А куда, если не секрет, вы путешествовали с Вотаном?
– Теперь уже не секрет… Мы выясняли последнее поле, которого не хватало в расстановке Фигур для освобождения Гроссмейстера.
– И как? – Я поймал на себе пронизывающий взгляд Илайджа.
Я кивнул, аккуратно прожевывая кусок рыбы. Полагаю, что даже если бы я заявил, что Форпост сейчас рухнет в море, то и это не вызвало бы столь ошеломляющей реакции.
– Надо же позвать остальных! – Джейн решительно встала из-за стола, но Илайдж остановил ее:
– Зачем? И так все придут сюда. Верно, Рагнар?
– Точно! Я, например, уже здесь, – похоже, Джарэт вошел в комнату прямо через стену за моей спиной. – Доброе утро, господа! С днем рождения, Paгнар!
Мой недоуменный вопрос: «Черт возьми, откуда вы узнали?» – совпал с замечанием Лауры:
– Господи, неужели не проще войти через дверь…
С очаровательной улыбкой Джарэт объяснил:
– Чтобы войти через дверь, ее надо открыть, а потом еще и закрыть. Через стену – значительно экономичнее… Что же касается поздравлений, Рагнар, то примите еще одно – от Оракула!
С появлением Короля необходимость поддерживать разговор отпала, и я пересел на диван, пользуясь редкой возможностью отдохнуть.
Гостиная постепенно заполнялась, один за другим пришли Юлиан, Яромир, Эрсин, Клинт и Александр. Все они приветливо здоровались, узнавали у Джарэта последние новости, оживленно переговаривались, и никто из них не садился на диван. Я был героем и поэтому оставался один… Настроение у меня портилось.
Так прошел, наверное, час, за который собрались и успели позавтракать, пожалуй, все, за исключением Вотана, который, как передал Марк, попросил, чтобы его не ждали. Наконец все замолчали, словно по команде, и Александр повернулся ко мне:
– Итак, Рагнар, что вы предлагаете сейчас делать?
Я не выдержал и рассмеялся. Забавно, пять дней назад на этом самом месте меня хотели убить, а теперь испрашивают указаний.
– Простите, господа, вы знаете не меньше моего, поэтому я временно слагаю с себя обязанности героя и палочки-выручалочки.
По-моему, я смутил их, ибо в ответ раздался лишь мягкий голос Джейн:
– Зачем вы так?
Не знаю, что бы я ответил, но в этот момент распахнулась дверь, и в гостиную вошел Вотан. Он был причесан, чисто выбрит и казался совершенно спокойным, но красные глаза и чуть дрожащие руки ясно говорили о бессонной ночи и огромном количестве выпитого. Кивком поздоровавшись со всеми, он хлопнулся на диван и резко спросил:
– Ну как, решили что-нибудь?
Я покачал головой.
– А в чем дело? – Вотан, нахмурясь, обвел взглядом всех присутствующих.
– Не успели еще, – ответил ему Джарэт.
– Что, разве это так долго? – Вотан искренне удивился. – У нас есть Шпага, есть Фигура, и теперь мы знаем расстановку. Чего ждать?
– Для освобождения Гроссмейстера необходимо согласие всех членов Клуба, – неожиданно заметила Елена.
– А есть возражающие? – самым невинным голосом поинтересовался Илайдж.
Молчание затянулось надолго, чересчур надолго. Похоже, до многих только сейчас дошло, что пресловутое освобождение их бывшего вождя – не абстракция, и каждый из них мог сейчас решить его судьбу… или попытаться решить, ибо здесь все было предопределено.
Я чувствовал, что по тем или иным соображениям многие не стремятся к немедленному осуществлению этого генерального плана Клуба, да и во мне самом еще раз шевельнулось сомнение, но Джарэт, Илайдж, Вотан, Александр… Я промолчал, остальные – тоже, и спустя пару минут стало ясно, что вопрос решен.
– Тогда начнем сначала, – предложила Джейн. – Давайте восстановим расстановку на бумаге.
Много времени у Александра с Вотаном это не заняло, и вскоре все уже собрались у стола, дабы взглянуть на это маленькое чудо – картину Доски восьмисотлетней давности. У меня не блестящая память, но расстановку я запомнил навсегда. Целиком она выглядела так.
В нижнем ряду единственная Фигура на 12-м поле – Гроссмейстер, в следующем ряду – на 14-м – Принцесса Елена и на 20-м – Гладиатор. Чуть выше и левее, на 28-м, стоял Ворон Дианы, а на 29-м Дракон Яромира. В Форпосте пребывала лишь Всадница Джейн, а в правом краю этого ряда, на 47-м и 48-м, стояли Рыцарь Грегори и Охотник Александра. Уже в космосе, на 68-м, находились две Фигуры: Шут Юлиана и Монах Марка. В следующем ряду: 77-е поле – Кентавр Райнера, и 82-е – Индеец. Довершали картину Ангел на 122-м и Человек с кубком Илайджа на 129-м полях.
Такая расстановка ни у кого не вызывала сомнений, лишь Джейн с презрением кинула Яромиру:
– Даже когда вы называли свое поле, вы не смогли не солгать.
Яромир смолчал, хотя видно было – это далось ему с трудом.
– Сразу же возникают вопросы, – деловито заметил Клинт. – Во-первых, как мы попадем в другие миры? Во-вторых, сколько времени займет дорога?
Я хотел было рассказать об открытом мной способе перехода через Грезы, но меня опередил Джарэт.
– Все трудности, связанные с перемещениями, я беру на себя, хотя это и потребует известных усилий. Думаю, чтобы доставить всех вас в необходимые места, мне понадобится час-полтора.
Навряд ли Король не заметил недоверчивых взглядов, устремленных на него со всех сторон, но он был уверен в своих силах.
– Хорошо, – впервые вступил в разговор необычно молчаливый сегодня Юлиан. – Тогда нам остается решить, кто займет какое место и кто совершит… Боже мой, Рагнар. – Он неожиданно заговорил зловещим шепотом. – Это вы сказали, что нас должно быть тринадцать?
– Да! – Я недоумевал.
– Тогда скажите мне: кто будет совершать ритуал в Грезах, если все займут свои места в расстановке?
Должен заметить, что эта простая мысль мне раньше в голову не приходила, и я порядком растерялся, но, как выяснилось, об этом уже подумал Александр.
– Юлиан, я рассказал вам про ритуал, но забыл сказать о том, что можно закрепить Фигуру в одном месте, а самому быть совершенно в другом…
Я с интересом наблюдал, как реагируют на все эти откровения остальные, и вид у них был, прямо скажем, не слишком довольный. Однако все вспомнили, что сейчас не время для дрязг.
– Я полагаю, что для уточнения позиции всем старым членам Клуба стоит занять свои былые места, остальные можно разыграть, если возникнут неувязки.
Никто не возразил, и Вотан заметил:
– Я отправляюсь на 77-е, вместо Райнера!
– Я – на 122-е, это дальше всего, – решил Клинт.
– Если никто не против, то мне по душе 28-е. Все-таки своя страна, – улыбнулся Джарэт.
Лоуренсия молча ткнула пальцем в 47-е поле, и таким образом оставшиеся две позиции на 20-м, то есть в Дагэрте, и на 82-м полях достались Эрсину и мне. По-видимому, он ожидал, что моим выбором станет любимый город, но у меня возникло твердое ощущение: этого делать не следует.
– Эрсин, вы не возражаете против Дагэрта?
– Как вам угодно, – меланхолично заметил он.
После этих реплик разговор прервался надолго. Настал ключевой момент, и создавалось впечатление, что никто не хочет брать на себя ни малейшей ответственности. Мне же, честно говоря, было попросту все равно.
– Итак, кто же? – неожиданно раздался голос Яромира, и я с удивлением глянул в его сторону
Его голос был необычайно тверд и властен, да и сам он, казалось, вырос и похудел. Как ни странно, но многие, и даже Вотан, сейчас не могли выдержать его взгляд и опускали глаза.
– Я знаю, все вы либо ненавидите, либо презираете меня… Пожалуй, я это заслужил. – Яромир пожал плечами. – Но я не собираюсь сейчас сводить счеты и спорить, кто больше совершил поступков какого свойства… Я любил Витольда (так я впервые! услышал настоящее имя Гроссмейстера) и искренней желаю его освобождения. Я знаю, что нужно сделать, я могу это сделать и я хочу это сделать!
Эта короткая речь произвела на меня сильное впечатление, и хотя прошлые поступки Яромира не располагали к доверию, в тот момент я поверил в его искренность.
– А откуда вы узнали ритуал? – поинтересовался Александр.
Яромир вынул из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и положил его на стол.
– Это копия Завещания, предназначенная мне. Я думаю, вы узнаете руку дяди, Александр.
Не притронувшись к листу, Александр прошел вдоль стола и, встав напротив Яромира, заявил:
– Это всего лишь копия! Я согласен забыть о прошлом, но считаю, что освобождение Гроссмейстера должно быть проведено его родственниками.
– Я разделяю это мнение, – поддержал его Илайдж, – но полагаю, что лучше будет, если обряд совершит мой брат.
Возникшая ситуация, честно говоря, немало удивила меня. Я прикидывал, что если и возникнет подобный спор, то лишь между Илайджем и Александром, и никак не брал в расчет Яромира, который, похоже, не собирался сдаваться…
– Напрасно, Александр, вы не прочли бумагу. Там есть несколько слов для меня, которых нет в вашем тексте…
– Господа, по-моему, вы зря спорите, – мягко заметил Джарэт. – Шпага Гроссмейстера принадлежит Рагнару, тот, кому он ее отдаст, и совершит ритуал, если, конечно, он вообще ее отдаст.
– Ваше решение? – жестко спросил Яромир, глядя на меня в упор.
Я уже знал, что мне зададут этот вопрос, и заранее решил отдать клинок Александру, но сейчас…
Я отстегнул Шпагу, положил ее на стол и достала из кармана завалявшуюся монетку.
– Решка – Яромир, орел – Александр!
Я обвел взглядом немало удивленных коллег и подбросил гривенник. Выпал орел.
В полной тишине Александр снял с пояса меч, поднял щит, стоявший у стены, и подошел ко мне. Мы обменялись рукопожатием, и, отдав мне свое оружие, он прикрепил к поясу Шпагу Гроссмейстера.
– Ну что ж, тогда приступим? – Джарэт обвел взглядом присутствующих.
– Разумеется, – рассмеялся Илайдж, – сразу же после тоста за удачу!
Пока второпях доставали бокалы и открывали бутылки, ко мне подошел Яромир. Он сказал всего три слова:
– Я не забуду! – и налил мне вина.
Через минуту все тринадцать членов Клуба, улыбаясь друг другу, выпили за удачу – первый и последний раз все вместе. А затем Джарэт, используя только ему ведомые силы, начал расставлять Фигуры на их позиции. Первыми отправились с ним на дальний край Галактики Илайдж и Клинт. Я с удивлением смотрел, как три Черные Фигуры в мгновение ока перенеслись с 39-го на 122-е поле. Через минуту там остался уже один Атлант, а Маг и Человек с кубком стояли на 129-й клетке. Еще через несколько минут Джарэт вновь был с нами, отряхивая с костюма ржаво-красную пыль. Поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил:
– Илайдж остался в не очень-то гостеприимном месте, но ничего серьезного ему не угрожает.
Следующими в дорогу собрались Юлиан, Марк и Вотан. На прощание Юлиан неожиданно бросил мне:
– Удачи, Рагнар! Боюсь, она вам еще понадобится сегодня!
Вскоре Вотан уже вернулся на Таркад, где мы только вчера воевали вместе, и Марк с Юлианом тоже заняли свои места.
Еще одно перемещение, и по Доске рассыпались следующие три Фигуры: Дракон, Сфинкс и Принцесса. Однако вид Джарэта к тому моменту был уже сильно утомленный, и перед переходом с Лоуренсией и Александром он отдыхал минут десять.
Теперь в Форпосте оставались лишь мы с Джейн, и внезапно она спросила:
– Как вы думаете, все пройдет нормально?
– Что-нибудь не так?
– Я чувствую непонятные изменения в энергетическом поле… Я боюсь, Рагнар.
– Не беспокойтесь! – возможно увереннее сказал я. – В любом случае удар будет направлен на меня.
Глаза Джейн расширились.
– Откуда вы знаете?
– Ш-ш… – Я приложил палец к губам. – Джарэт возвращается.
На этот раз Король, несмотря на то что его уже заметно шатало, отдыхать и не думал.
– Скорее, Рагнар! Противодействие все сильнее!
Подняв щит, я подошел к нему и заметил, как губы Джейн беззвучно пожелали мне удачи.
Джарэт твердо взял меня за локоть, и через несколько мгновений мы очутились на небольшой поляне посреди необычного леса. Обернувшись, я увидел за спиной высокий гранитный утес. На этой планете погода, к сожалений, была далека от идеала. Небо затягивали плотные серые тучи, а впереди, над верхушками деревьев, четко вырисовывался грозовой фронт.
– Простите, Рагнар, но у меня не нашлось времени сыскать местечко поуютнее.
– Да ладно, наоборот, очень подходящий антураж для происходящего…
Джарэт усмехнулся и, отступив на несколько шагов, оперся спиной об утес.
– Я, пожалуй, передохну немного… А у вас, Рагнар, сегодня на редкость философское настроение, как я погляжу
– Почему бы и нет? По-моему, вполне подходящее состояние души, когда тебе исполняется 834 года.
– Вы недовольны?
– Чем?
Джарэт отвернулся.
– По-моему, вы меня прекрасно поняли…
Я вспомнил свою первую встречу с Оракулом и пересказал Джарэту тот краткий диалог.
– Если я не найду цели, то буду знать, что целью моей жизни были поиски цели, – как эхо, повторил он. – Хорошая мысль. В таком случае, что же вас удручает?
Я невольно задумался: действительно, моя нынешняя жизнь была не в пример той, оставшейся на борту корабля, пришедшего в Дагэрт, и все же…
– Похоже, просто нервы разыгрались в ожидании развязки.
– Может быть, и нервы, – согласился Король, – а может быть, и ощущение бесполезности происходящего, да? В таком случае я поделюсь с вами некоторыми своими воспоминаниями…
Внезапно лес и облака исчезли… Я парил над громадной планетой, нежащейся в лучах красного солнца. Огромные зеленые леса, прозрачно-голубые реки и озера, небольшие города, казалось, сложенные из разноцветного хрусталя. Я буквально кожей чувствовал спокойную силу, исходящую от этого мира… Как вдруг словно гигантский смерч пронесся по земле: опали листья, рухнули деревья, со звоном разбились города, и теперь лишь опаляющим дыханием смерти разило отовсюду.
А затем был долгий, леденящий душу полет сквозь пустоту, освещенную лишь серебристыми точками звезд. Я чувствовал пролетающие вокруг годы, века, тысячелетия одиночества и безысходности, и я думал, что так будет всегда…
Видение исчезло. Я вновь смотрел на стройную фигуру Короля Местальгора в расшитом золотом охотничьем костюме и ужасался его воспоминаниям. И тут, по прихотливой игре подсознания, я вспомнил принца Гэлдора и бой призраков, смеющегося Кнута и Диану, поднимающую бокал с ядом, Вотана с занесенным над собой кинжалом и безумный взгляд Эрсина…
– Да, вы нравы, Джарэт! Месть – это тоже цель!
Джарэт оторвался от скалы и, грустно взглянув на меня, тихо проговорил:
– Когда-нибудь вы поймете, что и месть блекнет перед другой, значительно более простой, на первый взгляд, целью: любить и быть любимым… Надеюсь, мы еще увидимся!
Он сделал плавный пируэт рукой и исчез, оставив меня в одиночестве на богом забытой планете.
Прошло минут пять, ветер стих перед бурей, вокруг не было ни малейшего движения, и стояла полная тишина. От нечего делать я взглянул на Доску, все находились на своих местах, и уже сама Доска казалась застывшей в ожидании… Пару минут я смотрел на поле, затем убрал кубик и принялся прогуливаться. Еще пару минут я изучал землю под ногами, а после оперся о скалу, разглядывая темно-фиолетовые тучи и гадая, когда же обрушится ливень. И тут…
В дальнем конце поляны, метрах в двух от крайнего дерева, из воздуха возникла массивная фигура черного рыцаря на черном как смоль коне.
Я ждал его, и он пришел. Настал решающий день и решающий час.
Я рассмеялся, и мой смех совпал с первым раскатом грома.

Глава 8

Черный конь неторопливо двинулся вперед, но я и не думал шевелиться. Я не сомневался в том, что Альфред для начала заведет разговор, и был прав.
– Вы расстроили все мои планы, Рагнар! – Его лицо было практически закрыто огромным черным шлемом, и лишь глаза горели из-под забрала неестественным огнем. – Тем не менее я пока в состоянии расстроить ваши. Я уничтожу вас!
По-видимому, он ждал ответа, но я молчал, и Альфред процедил:
– Сейчас, без Шпаги, коня, доспехов и копья вы бессильны! И не ждите помощи от друзей, я блокировал этот квадрат по всем измерениям и от любой магии. Никто, слышите, никто не сможет пробиться сюда!
– И вы просто убьете меня, воспользовавшись превосходством в оружии? Это, знаете ли, неблагородно. – Альфред коротко рассмеялся, но я решил доставить ему удовольствие, прикидываясь беззащитным. – Я предлагаю вам честным бой.
– Нет уж, Рагнар, мне важен результат, а не процесс.
– Извольте.
Я сконцентрировался и послал мысленный призыв своему коню. Я представил его здесь, на поляне, стоящим справа от меня, и через мгновение в воздухе раздалось заливистое ржание, вновь совпавшее с блеском молнии и ударом грома. Магия Джарэта не подвела меня…
Упали первые крупные капли дождя. Одним махом я вскочил на шанахарца и увидел притороченные к седлу щит, латы, шлем и боевой топор. Правда, щит Александра, на мой взгляд, был значительно крепче, но латы из хромированной стали были очень кстати. Усмехнувшись, я кинул Альфреду:
– По-моему, я не так уж и бессилен. Может быть, все-таки поединок по правилам?
Альфред молча развернулся, отъехал на дальний край поляны и занял классическую позицию, надвинув забрало и подняв копье.
У меня копья, к сожалению, не было, и я сомневался, что оно свалится на меня с неба, однако я быстро надел кольчугу и серебряную кирасу, застегнул поруч на правой руке и надел шлем с эмблемой Джарэта: мордой сказочного зверя с застывшими молниями в зрачках. Больше никаких доспехов я нацеплять не стал – в бою они лишь сковывают движения. Конечно, Альфред оказался вооружен получше, но, как мне казалось, моя жажда мести с лихвой компенсирует его превосходство. Достав из чехла тяжелый топор с закругленным лезвием, я уже решил дать сигнал готовности, как вдруг в струях дождя рядом со мной возникла невысокая фигура Джейн…
– Рагнар, я не могу задержаться и помочь, но, быть может, это вам поможет. – И она протянула мне длинное стальное копье с блестящим наконечником.
– Спасибо, Джейн, – только и успел сказать я, прежде чем ее словно вихрем унесло с поляны.
Не знаю, как чувствовал себя в этот момент Альфред, но я был преисполнен сил и желания победить.
Сигналом к сближению послужил очередной удар грома. Не сговариваясь, мы тронули коней и помчались навстречу друг другу. Уже на скаку я поднял забрало шлема, что было рискованно, но иначе я просто не мог рассмотреть противника в потоках хлещущего ливня…
В рыцарских поединках и с подобным вооружением я не дрался до этого лет, наверное, полтораста, но все же не забыл, как надлежит биться. Учитывая массивность Альфреда и размеры его коня, я решил наносить удар не на силу – в щит, а на точность – в голову. При очень большой скорости коней и прочности моего копья удар при достижении цели должен был стать смертельным, поэтому я даже не позаботился о защите. Однако так просто покончить с Альфредом не удалось: за секунду до столкновения он разгадал мои план и с неимоверной быстротой и ловкостью поднял свой гладкий иссиня-черный щит. И все же я очень удивился, когда мой сокрушительный удар разбился словно о каменную стену и копье едва не вырвало из руки, а Альфред промчался мимо, даже не пошатнувшись. Правда, атаковать сам он действительно не успел.
Разъехавшись, мы развернулись и вновь, без передышки, ринулись в бой. На этот раз я постарался обмануть врага более тонко, постоянно перемещая острие копья в горизонтальной плоскости и вынуждая Альфреда маневрировать щитом, что обычно отвлекает от подготовки атаки. За мгновение до того, как нанести удар, я резко изменил направление движения копья и выбросил его вперед. Мой финт почти удался, Альфред успел подставить лишь край щита, и его основательно тряхнуло, но тем не менее он ухитрился ударить точно в центр моего серебристого щита. Сила удара была столь велика, что я, честно говоря, до сих пор не понимаю, каким чудом удержался в седле, ведь на мгновение мне показалось, что даже мой, быстрый как стрела, скакун был остановлен этим толчком. И все же я выиграл эту схватку – деревянное копье Альфреда не выдержало, и древко рассыпалось в прах.
Спокойно отъехав на положенное расстояние, я принялся разворачиваться и тут краем глаза заметил, что Альфред уже мчится на меня во весь опор. Это было совсем не по правилам, и я оказался в очень тяжелом положении, пытаясь спешно завершить маневр. И тут Альфред предпринял уже изысканную подлость: перекинув за спину щит, выхватил левой рукой томагавк и метнул в моего коня. Быстрый и ловкий, шанахарец неуловимым движением отскочил в сторону, но я, растерявшись от неожиданности не удержался в мокром седле и рухнул на траву.
Вскочил я с максимальной быстротой, но Альфред уже готовился к удару, замахиваясь тяжелым топором. Честно говоря, я ничего не успел сообразить, но опыт нескольких веков сделал свое дело: с расстояния полутора метров я выбросил в грудь врага свое длинное, но легкое копье. Этот удар противник отразить не смог никак, и его конь пронесся мимо, подобный черной молнии в струях ливня, но всадника на нем уже не было. Альфред, оглушенный, навзничь лежал на земле.
Наверное, я мог бы подойти и спокойно убить его, как частенько поступал с непримиримыми врагами, и совесть не мучила бы меня за убийство подлеца, но я почему-то стоял, подставив лицо дождю, и ждал, пока Альфред, пошатываясь, встанет и поднимет щит.
– Ну как? – поинтересовался я. – Все выглядит не столь радужно, не правда ли? Я убью вас! Убью за все те подлости, что вы учинили с цивилизациями Эгриса и Яфета, за принца Гэлдора, Кнута, Диану и многих других. О, это – сладкая месть, хороший подарок ко дню рождения.
До того как наши мечи скрестились, Альфред успел ответить мне:
– Вы – безумец, Рагнар. – Его голос звучал словно из могилы. – Вы не ведаете, что творите. Если бы вы остались живы, то до конца своих дней жалели бы о содеянном, но я убью вас. Без Шпаги вам не победить!
Мы сошлись, и звон моих ударов о его щит разносился, наверное, далеко от места боя… Пламя ненависти и ярости жгло мне грудь, но гроза прошла, остался лишь холодный дождь, заливающий любой огонь, и я чувствовал, как неотвратимо накатывается усталость…
Альфред защищался, только защищался, но делал это мастерски – хладнокровно и точно. Я применил все тактики атаки, которые знал, использовал все финты, которыми владел, но мой меч из раза в раз встречал либо черный щит, либо воздух.
Прошел, наверное, час, я очень устал и, главное, отчаялся победить. Теперь я надеялся только на то, что за это время Александр успел завершить свой труд и исчезновение моей Фигуры уже ничего не изменит. Я не мог знать, что все Грезы были словно перемешаны внезапным шквалом энергии, и даже Оракул не смог быстро вернуть контроль над ними.
Наконец Альфред почувствовал по моим слабеющим ударам, что его час настал. Внезапно он резко и мощно нанес серию ударов, заставивших меня применить все свое искусство. Теперь ситуация зеркально переменилась, и уже я отбивался, не помышляя об атаке. Но у меня получалось хуже. Несколько раз я спасался просто чудом, но все же продолжал обороняться и сдерживать натиск врага, вспоминая смех Кнута и бокал в руках Дианы…
Время шло неумолимо, и я выдохся совсем, но и Альфред стал сдавать. Вместо прежних каскадов ударов он прямолинейна рубил мои серебряный щит, но честь и хвала Александру – его оружие не подвело.
Тем не менее в какой-то момент я отчетливо ощутил, что дальнейшее продолжение боя в таком ключе неизбежно приведет к гибели. Левая рука окаменела под тяжестью щита, а правая налилась свинцом и отказывалась повиноваться. Необходимо было что-то предпринять, но что я мог сделать? У меня не было более мощного оружия, я не знал эффективных ходов, и оставался только жест отчаяния.
Выждав момент, когда Альфред далеко отвел для удара меча, я бросил в него тяжелый щит и рванулся вперед. К сожалению, мой враг, в очередной раз показав блистательную реакцию, успел выставить клинок, но, как я и предполагал, мечи сломались, не выдержав страшного удара. Так начался рукопашный бой.
Уже через минуту я понял, что погорячился по двум причинам: Альфред был сильнее, и у него был кинжал. Еще через минуту я поскользнулся и не смог отбить прямой удар левой – кинжал моего врага вонзился в правый бок, туда же, куда незадолго перед этим меня ударил Кнут. Рана не была смертельной, но унесла остатки сил, и я рухнул на траву, как подкошенный.
Альфред милосердия не проявил и, припав на колено, замахнулся для последнего удара, но все же у меня хватило сил остановить его руку в нескольких сантиметрах от горла. Первый раз за все время мы сошлись взглядами, и, смотря в его горящие чудовищным светом, ничего не выражающие глаза, я чувствовал, что мне нельзя умирать сейчас… Настал решающий день, решающий час и решающий миг.
В отчаянии я закрыл глаза и, продолжая невероятным усилием сдерживать руку врага, воззвал к единственному, что могло спасти меня, – к Шпаге Гроссмейстера. Я понимал, что это глупость, но это была последняя надежда…
И вдруг я почувствовал, что давление врага на миг ослабло, а в левой руке появилась рукоять моей Шпаги! В то же мгновение, даже не успев открыть глаза, я нанес удар. И он был точен. Пройдя над железным нагрудником, отсвечивающий синевой клинок вонзился в горло Альфреда… Последнее, что я увидел, прежде чем потерял сознание, – потухающие глаза черно-красного и безмерное удивление в них.
Я очнулся, услышав, что меня упорно зовет чей-то голос. Открыв глаза, я увидел Джарэта, на лице которого играла мягкая улыбка.
– О, вот вы и пришли в себя, мой друг. Теперь все будет хорошо. Вы совершили великий подвиг и исполнили свою Судьбу.. Но дело не окончено и Александр ждет… Ждет вашу Шпагу.
Джарэт замолк, а я присел на траве, удивляясь, насколько хорошо я себя чувствую. Рана не кровоточила и даже не болела. Голова была свежей и отдохнувшей, и лишь горящие глаза моего врага остались где-то в подсознании навязчивым кошмаром… Джарэт и Александр ждали, и задерживать их не имело смысла. Протянув руку, я поднял из травы свой клинок и протянул его великому магу. Так же молча он принял Шпагу и, встав, прошептал:
– Спасибо, Рагнар! Я преклоняюсь перед вами.
Он исчез, а я устроился поудобнее на мокром лугу и раскрыл Доску. Все стояли на своих местах и все, судя по пульсации в висках, беспрерывно вызывали меня. Я не отвечал, мне было тяжело разговаривать. Я ждал… "
Прошло, пожалуй, с полчаса, как вдруг, без всяких предупреждений, на 12-м поле возникла Фигура Гроссмейстера!
Не знаю почему, но я ответил на первый же вызов. Это был Юлиан.
– Мы победили, Рагнар! Вы победили! Я улыбнулся, я стал умнее…